Правило первое и последнее: «Не срывать чеку»

Силуэт Аглаи — тёмное пятно на светящемся прямоугольнике окна. Фаенон думает, что это дурацкое клише из второсортных фильмов, которым обычно пользуются влиятельные шишки, чтобы показаться значимее и нагнать страху. Зачем такие пафосные сцены Аглае — непонятно, она и так опасна до кончиков волос. Даже её мягкий голос и очевидная расположенность не могут обмануть, пока взгляд зелёных глаз прошивает насквозь, обнажая самые тёмные и грязные уголки души. Впрочем, Фаенон совсем разучился бояться в день, когда вместо сердца в груди у него поселился демон. Страх растворяется сам собой, если чарка крови, залитая в глотку, вернёт даже жизнь. — Каослана, проходи, — Аглая разворачивается лицом. Её волосы отражают свет и создают вокруг ореол святого нимба. Фаенон ей любуется, как любуется любой другой красивой женщиной. — Я вызвала тебя, чтобы обсудить твоё обучение. — Школа? — Фаенон вопросительно склоняет голову. Он пропустил большую часть положенного каждому нормальному человеку образования — как-то не до этого было после смерти родителей, чуть более его занимали поиски еды и крыши над головой — но минимально читать, писать и считать умел, а больше для охоты на демонов явно не требовалось. В бюро куча тупоголовых придурков гораздо хуже Фаенона, и все они работают без лишних вопросов со стороны руководства. Только к нему особое отношение? Фаенон не знает, чем привлёк внимательный взгляд Аглаи, но она явно печётся о нём. Дело ли в стартере в его груди или в чём-то другом — загадка. — Я приветствую образование, но не думаю, что школа поможет тебе в охоте, — Аглая делает пару шагов к столу, опускаясь в кресло, пока Фаенон прикипает взглядом к покачиванию груди. Её вырез слишком откровенный для рабочей одежды, любой бы засмотрелся, так что осуждать себя не за что. Тем более, Фаенону шестнадцать, он пубертатный подросток, которому грешно не смотреть на сиськи, когда они сами встают перед глазами. Аглая коротким жестом приглашает его присесть напротив и принимается перелистывать бумаги. Фаенон замечает на них печати, свою и Кастории — отчёты о миссиях, которые они выполнили вместе. — У тебя хорошие показатели эффективности, — говорит Аглая, награждая Фаенона едва поднятым уголком губ, и в груди расцветает. Похвала ложится мягким поглаживанием. — Но ты действуешь неосмотрительно, полагаясь лишь на силу демона. Однажды ты встретишь врага, которого не сможешь победить в лобовой атаке. — Даже Кастория не смогла меня уложить, — Фаенон беспечно пожимает плечами, вспоминая единственный бой, проведённый с коллегой. Ничего примечательного в том событии не было, Кастория сдалась раньше, чем Фаенон успел разогреться. Да и сложных демонов он тоже успел повстречать, пытался обманывать и забалтывать, но только лобовая атака и тупое месилово дали реальный результат. Все хитросплетения его коллег оказывались бесполезны из раза в раз, зато запуск стартера не подводил. Аглая бросает короткий, неодобрительный взгляд, и всякое веселье из Фаенона вышибает разом. Она умеет так — ставить на место одним взмахом ресниц. — Кастория не из тех, кто любит применять силу. Она никогда не станет сражаться на полную, в отличие от реального врага, — всё же поясняет Аглая. Таким тоном обычно говорят с умственно отсталыми, к коим Фаенон себя не относит. Пока. Ещё пара таких разговоров может переубедить его в собственной сообразительности. Впрочем, спорить он больше не решается. Себе дороже. Фаенон не забывает, что Аглая — глава четвёртого отдела и его непосредственная начальница, от которой зависит, будет ли Фаенон жить полной жизнью или его запрут за семью замками, как неугодно, непослушного демона (в лучшем случае). — Что ты предлагаешь? — вместо этого спрашивает Фаенон. Миссии, конечно, интереснее навёрстывания теоретических знаний, но тоже вполне терпимо. Если он сможет приносить больше пользы, то это неплохо, даже хорошо в его ситуации. Не стоит забывать, что в бюро он держится на птичьих правах и влиятельном слове Аглаи, которое она может забрать в любой момент. — Я нашла тебе учителя, — взгляд Аглаи смягчается, и в нём проскальзывает что-то очень близкое к жалости. Фаенону такие взгляды не нравятся даже больше укоряющих. Особенно, когда он не понимает причины. — Тебя ждут на крыше. Иди. Язык чешется от желания узнать что-то о личности учителя, который почему-то может наставлять его. Не то чтобы у Фаенона проснулось внезапное высокомерие, но Аглая сама сказала: его случай слияния с демоном абсолютно особенный, вряд ли чужие советы ему подойдут. Впрочем, задать вопрос Фаенон не решается, он и так уже разочаровал Аглаю своей глупостью. *** — Фаенончик! — громкий окрик детским голоском заставляет затормозить по пути к лестнице на крышу. Трибби буквально материализуется перед Фаеноном, выскочив из иллюзорных врат. — Госпожа Трибби, — учтиво приветствует старшую Фаенон. Пускай девочка и выглядит как ребёнок, ему уже объяснили, что она — могущественная демонесса врат, в присутствии которой стоит вести себя подобающе. Даже Аглая обращается к девчушке не иначе как «Учитель». Поговаривают, именно Трибби принадлежала идея собрать в четвёртом отделе команду из нечисти разных мастей. Насколько это правда остаётся только гадать. Фаенон не настолько умён, чтобы раскусывать политические хитросплетения своих коллег, которые в этом котле варятся уже ни один десяток лет. Мир демонов оказался в разы сложнее, чем Фаенон его видел, пока занимался убийством мелких сошек на пару со Снежком. — Куда так спешишь? Ни про какие срочные вызовы не объявляли. Фаенон улыбается девочке, и она совсем не пугается его клыкастой физиономии, а только расцветает в ответ. Трибби приятная, хоть и демон. Она единственная, кто называет Фаенона его настоящим именем, а не позывным, который он получил при зачислении на работу, и этот простой факт делает их отношения теплее на пару тонов. Фаенон не хочет забывать, кем он был до того, как умер и слился с демонической сутью своего питомца. — Аглая нашла мне учителя и хочет, чтобы я позанимался с ним, — поясняет Фаенон. Если мужества спросить что-то у Аглаи он не нашёл, то вполне можно вытащить информацию из Трибби. Она вряд ли откажет. — Знаете что-то об этом? Девочка усиленно кивает. — Не переживай, Мидейчик тебе обязательно понравится. Он готовит обалденные кексы для нас каждый понедельник и делает эффектные «бум», от которых враги разлетаются, как лопнувшие арбузы, — Трибби раскидывает в стороны руки, изображая маленький взрыв. Фаенон хотел бы сказать, что не разделяет её веселья, но с тех пор, как он стал демоном, вид отрубленных конечностей и правда кажется ему забавным. — Он подрывник или что? — в непонимании склоняет голову Фаенон. Чем ему может помочь наставничество специалиста по взрывам? Ничего такого Фаенон не умеет, ему бы больше подошёл самый обычный фехтовальщик, чтобы эффективнее размахивать бензопилами, а не рубить во все стороны без всякой стратегии. — Подрывник? Можно и так сказать, — Трибби по-детски прикладывает пальчик к пухлым губам в секунду задумчивости. Непонимание Фаенона растёт всё больше. Трибби не отвечает «да», и это значит, что предположение близко к истине, но не является ею. — Тебе, наверное, не стоит задерживаться, Мидейчик очень не любит, когда кто-то опаздывает, и сразу хмурится. Трибби натужно сводит брови и шумно сопит, пытаясь изобразить выражение лица будущего наставника, чем вызывает у Фаенона приступ смеха. Если у этого «Мидейчика» и правда такая перекошенная рожа от простого опоздания, то Фаенон понимает, отчего жалость сквозила во взгляде Аглаи. Нельзя же быть такой душной придурью! — Ладно-ладно, тогда я не буду опаздывать, — отсмеявшись, соглашается Фаенон. — Хорошего дня, госпожа Трибби. Фаенон взмахивает ладонью на прощание, и Трибби отвечает ему тем же, только с преувеличенным усердием. — Передавай от нас привет Мидейчику! *** На крыше бюро ветрено. Не по-летнему холодные потоки воздуха пробираются под форменную рубашку и оставляют на коже живота и рук мурашки. Фаенон осматривает пространство на предмет присутствия и цепляется взглядом за одиноко сидящую на парапете фигуру мужчины. Первое, что бросается в глаза — алые линии татуировок вдоль накаченных банок бицепсов. Цвет поднимается от кистей и ускользает под ткань красной безрукавки. Одет совсем не по форме, не местный, что ли? Но Трибби сказала, что они видятся каждый понедельник, так что вряд ли. Скорее, он на хорошем счету и имеет некоторые привилегии. Фаенон осматривает новоиспечённого учителя с ног до головы: тяжёлые, похожие на военные ботинки, драные чёрные джинсы, облегающая водолазка без рукавов, подчёркивающая пиздецки крепкую спину — Фаенон даже немного завидует и, может быть, облизывается — чокер на шее с крупным кольцом, отливающим сталью, и небрежно убранные в высокий хвост блондинистые волосы, окрашенные на концах в красный. И никаких демонических приколов, ни рогов, ни пятой конечности. Фаенон делает вывод, что перед ним человек. Ладно, может идея с обучением и не такая патовая. По крайней мере, «Мидейчик» выглядит так, что Фаенон точно найдёт себе занятие. Залипать на охуенные мужские бёдра ему никто не запретит. Даже Аглая. — Эй, это ты будешь меня учить? — Фаенон кричит, пытаясь привлечь внимание через шум ветра. Мужчина медленно поворачивается, поднимая взгляд. Фаенон едва не отшатывается, хотя между ними добрых десять метров, если не больше. Глаза мужчины — яркое золото, с узким кошачьим зрачком, но пугает совсем не это. — Каослана, верно? — глаза недобро щурятся, под их взглядом Фаенон чувствует себя ничтожной псиной. Он видел много хищных взглядов демонов, которые его в хуй не ставили, но этот... Вдоль позвоночника спускается ледяная волна. Этот взгляд может его сожрать. Рука от острого ощущения опасности сама дёргается к стартеру, но Фаенон её останавливает, только кивает в подтверждение чужих слов. — Когда начнём обучение? — отступать Фаенон не привык, вместо этого он расправляет плечи и делает шаг вперёд. — Сейчас. Фаенон не успевает что-либо понять, как острая, ослепляющая вспышка боли вонзается промеж глаз. Перед затухающим сознанием остаётся только дымящееся дуло хуй-знает-откуда-взявшегося пистолета.