За кулисами

Торранс, как верно примечала команда бывших злодеев, место иногда тоскливое. От того попасть домой невероятно вымотанным, но довольным после бурного вечера — редкое, но будоражащее событие. Пока силы окончательно не кончатся, конечно. После этого оно остаётся просто приятным. Роберт оглядел свою посветлевшую квартирку. Одна единственная комната, обставленная и обвешенная многочисленными подаренными светильниками, вон тот диван вдоль левой стены, что на своём плече притащила Блейзер. Моргнуло. Электричество, должно быть, по-прежнему восстанавливают. Он отпустил Бифа на пол, и тот, весело шевеля из стороны в сторону своим пухлым телом, на четырёх лапах затопал осматривать квартиру с высоты собачего взгляда. Из подписанной картонной коробки «одежда» Робертсон не с первой попытки вытащил нужную домашнюю футболку. Вытянутую, после многочисленных стирок, но такую приятную для кожи после грязной ткани рабочей голубой рубашки «SDN». Пригладив руками каштановое гнездо из волос, мужчина приземлился на единственный табурет перед компьютером-ящиком, прокручивая в голове прошедшие события, попутно поглядывая за Бифом. Этот комочек полноватого лучезарного счастья — вечный его спутник. К нему он возвращается, ради его благополучия в том числе старается. И вот, парой дней назад, его жизнь подвергли опасности. Злодей явно знал, на что давить, но откуда он взял его? Как нашёл? Всё это неважно. Главное, что собака в полном порядке, а злейший враг получил по заслугам. Битва с наделёнными способностями людьми, когда ты родился без всяких сил, всегда обещает быть трудной. Если ты, конечно, не в роботе-костюме, и вокруг тебя нет тех самых сверхлюдей, умеющих метать огонь, управлять светом, быть неуязвимыми и остальной длиннейший список. И все эти ребята, ничуть не сомневаясь, зовут на следующий же день выпить — выходной же! Ведь здание, где они все работают… разрушено. Даже здесь видят плюсы. Впрочем, и Роберт тоже. Бар, где для злодеев бывать — обычное дело, после победы над Красным Кольцом заметно опустел. Когда всех побили — кому выпивать? А те, кто всё-таки пришёл за спиртным, косятся на шумную компанию, побаивась: как бы за ними не пришли. При мыслях о выпивке Роберт вдруг почувствовал, как в горле пересохло. Поразмыслив, он поднялся со стула. «У меня же оставалась кола после вечеринки! Грех пропадать». Схватив тут же стоявший картонный красный стаканчик, он в пару движений налил тёмной жидкости, опершись затем на стойку-стол. — Выветрилась… — вслух пробурчал он, покручивая стакан газировки в руке. Робертсон поднял взгляд. В комнате, кроме коробок и множества светильников (ну и дивана, конечно), разглядывать особо нечего, разве что на балкон выходить. А серые стены даже так навевают тоску. Правда, благодаря красному кружку на ближайшей к улице стене, оставленному Визи, всплывшие в голове слова про «пустота — признак депрессии» вызывают только улыбку. Роберт вздрогнул: чего это Биф в балконное стекло пялится? Кого увидел? Отойдя от стойки, мужчина, присев, почесал за ушком у собаки, также безмятежно пялящейся в стекло. — Что такое, друг? Биф, отвлёкшись от двери на мгновение, с довольной мордашкой посмотрел на хозяина. Не испуган. Впрочем, когда он в последний раз в принципе пугался? Даже над пропастью язык высовывал и хвостом вилял. Помотав головой, парень выпрямился. Наученный многочисленными боями в роли супергероя, мелькнувшая на балконе на секунду тень — и Роберт резко упирает в ту точку взгляд. Кажется, он видел фиолетовый отсвет… «Так. Я знаю только одну со способностями невидимки, оставляющую сине-пурпурный след. Либо меня сейчас пырнут ножом, либо кое-кто сбежал из больницы с огнестрельным», — усмехнулся Робертсон, выпрямившись. Повернувшись к стойке, он вытащил из коробки наполовину выпитую бутылку дорогущего бренди, подаренного в честь его не-гибели после взрыва прототипа ядра костюма. Достал второй стакан. Налил как себе в опустевший, так и, предположительно, «ей». На балконе его встретило звёздное покрывало. Бетонная квартирка, оставленная позади, спасала от тьмы, окутавшей некоторые районы Торранса. Столько загадочных огоньков, у каждого — свой химический состав, уникальная история появления… Быть может, они и вовсе — отдельный народ, находящийся невероятно далеко от Земли. Роберт стряхнул задумчивость, повернувшись к тёмному закутку, в котором как раз и мог спрятаться лазутчик. Он аккуратно протянул стакан темноте, со стороны выглядя, должно быть, глупо. — У тебя плечо пулей пробито, а ты из больницы сбегаешь. Девушка, вдохнув холодный воздух, развеяла невидимость, взяв протянутый алкоголь. Затянулась небулайзером, уставилась смутившимся взглядом на мужчину, заговорила. — Там кормят так себе. Да и валяться из-за дополнительной дыры — тупо. Плечо и не ноет совсем… — в противоречие своим словам она поморщилась. — Почти не ноет. Он пожал плечами, повернулся к городу, сделав глоток. Опершись на голый бетон, бесцельно рассматривал округу. Девушка, последовав примеру Роберта, опёрлась и отпила из стакана. Она удивлённо посмотрела в стакан. Привычное, но неожиданное крепкое пойло. — Как давно ты меня заметил? — А что ты здесь делаешь? — сделав второй глоток, парень потирает висок. Сегодня алкоголя было перебор. — Из-за перевязок и бинтов я пропустила весь праздник. Я и не собиралась, правда, идти, но интересно, чёрт возьми, что было. — В «Сардине» отрывались. Народу было немного, и таращились они на нас по-особому, и Красных Колец было всего ничего… Но, на удивление, никто не дрался. Почти. Кроме нескольких предметов ничего не пострадало. Например, моих нервов, когда по ним проехался Фламбе. — Когда вы уже трахнетесь? — хитро улыбнувшись, с прищуром сказала она. — Он не в моём вкусе. Как и я не в его, — Роберт отмахнулся, никак не изменившись в лице. Одетая в укороченную розовую куртку на неплотную чёрную футболку, девушка стоически поглубже зарывалась в свою негреющую одежду. Когда город спит и не живёт, тепла на улицах куда меньше. Даже света мало. Дива, сделав большой глоток, поёжилась, растирая свободной, но раненой рукой плечо второй. Она ещё по-кошачьи шипела, жмурясь. Должно быть, болит сильнее, чем хотелось бы показать. — Без Бифа я бы тебя не заметил. Он тебя постоянно примечает. Нюх, должно быть. — Я ничем не брызгаюсь. Может, он кровопийца? В крови я частенько бывала… — Ты сюда по балконам залезла? — А может летучую крысу попросила докинуть? Ну или рогатую, чтоб портал прямо к тебе открыла? — оскалилась она, посмотрев на него. Роберт задумался. Оба варианта звучали правдоподобно. Он смотрел в её глаза, чуть поблёскивающие от света ламп. Общаться с ней иногда… трудно. — Оба звучат как правда. Допив бренди, они молчали. Он — собирался с мыслями, она, опёршись на стену, смотрела на него, пряча замёрзшие руки под мышки другой. Ночной воздух бодрил, морозил, заставлял дрожать. Алкоголь не справлялся: было холодно до мурашек. Роберт повернулся к ней, выпрямившись. Его взгляд постоянно сбивал её с толку. — Что ты так смотришь? — дрожащим голосом пробормотала она, из всех сил сжимаясь. Он взялся за её предплечье, аккуратно сжав. Визи была ледяная. Сколько же она времени провела на улице? — Пошли внутрь, ты мерзнёшь. — Да у тебя всё равно даже укрыться нечем, какой толк? — отвернувшись от него, она вздохнула, прикрыв глаза. — А тут… воздух свежий… Он потянул на себя. Ожидал, что будет противиться, но девушка, будто невесомая, сдвинулась с места. Так с балкона Роберт её и увёл. Прихватившая стакан, она закрыла за собой дверцу. В этой пустой обители с прошлого её появления здесь поменялось разве что расположение нескольких светильников и коробок. Неудивительно. Робертсон, в конце концов, чуть ли не ночует на работе. Мужчина поставил стакан на стойку, застыв на несколько секунд. Вряд ли он знал, что делать с неожиданной гостьей. Взяв Бифа на руки, Роберт приземлился на диван, приглашающе кивнув Кортни, чтобы она села тоже. Девушка, искавшая на потолке, должно быть, новые трещины, недалеко ушла от стеклянной двери, всё продолжая о чём-то думать. Периферийным зрением заметившая жест, она, последовав примеру парня, поставила пустой стакан на стойку. Бесцеремонно плюхнувшись на свободную часть дивана, она, ругнувшись от боли и уложив голову на сидушку, развязала над головой ботинки, сбросив их на пол. Ноги — на подлокотник, руки на живот. Кортни прикрыла глаза, глубоко вдохнув. В здании действительно было потеплее. По-прежнему прохладно, но хотя бы без ветра. — Так, подержи-ка, — Роберт, растирая слипающиеся глаза, усадил Бифа на живот девушке. Ойкнувшая, она проследила взглядом за ходящим от одного светильника к другому Робертсоном. Темнота понемногу наполняет комнату. Визи треплет собаку за ушками, поглаживая вечно весёлую собаку. — Что ты собрался со мной во тьме делать, а? — беззлобно спросила она, прочёсывая Бифа, улыбаясь. — Кто хороший мальчик? Ты хороший мальчик… — Спать, — зевнув, Роберт погасил последнюю, солевую, лампу. — Сегодня был насыщенный день, и я устал. А ты что, опять себе придумала всякого? Мужчина, как можно аккуратнее сел на прежнее место, которое в сумраке разглядеть сложнее, чем пару сверкающих глаз. Сесть на Кортни не хотелось бы — оцарапает ещё. Девушка на удивление ничего не ответила, видимо, не сильно удивлённая или расстроенная. Что же у неё на уме? Роберт был без телефона: разрядился, да и далеко. Потянулся потрепать Бифа, опершись щекой на кулак правой руки. И зря он не смотрел, до чего дотянулся. По итогу он коснулся головы девушки, потрепав её волосы. Взлохмаченная, она явно была удивлена. Вздрогнув, она нахмурилась. — Ты что такое делаешь?! — Чёрт, я Бекончика хотел почесать, я ненамеренно… Она отклонила голову назад, всё равно не видя лицо Роберта из-за темноты. Помахала кулаком куда-то во тьму. Забурчала. — Будет тебе собака, Боберт Бобирсон… Покрепче взяв Бифа, будто кошка, Визи, изогнувшись, толчком от боковушки дивана оказалась на коленях у мужчины. Резко вздрогнувший, а после — вздохнувший, поняв, что произошло, Роберта вскоре начал лизать любимый пёс. Улыбнувшись, он всё же смог потрепать его. Кошка с Бифом на руках… Кортни, наблюдая за этим, невольно улыбнулась, поворочалась на коленях, устраиваясь удобнее. Видимо, её всё устраивало. — Не слезешь? — Роберт, ощущая реальный вес девушки, чувствовал себя дискомфортно. Ей было наверняка куда лучше, чем ему. — Не дождёшься, — спокойно ответила она, гладя собаку. — Отпусти тогда Бифа на пол, — вновь вздохнув, попросил он. — Зачем это? — выгнула бровь девушка, чего, впрочем, всё равно не было видно. Кортни было немногим ниже мужчины, поэтому та чувствовала кожей, как ключицу холодит дыхание. А ещё рану. Больно, кстати. Она не сразу обратила внимание на ощущения и то, что очередное резкое движение — не то, что нужно для выздоровления… Так и не дождавшись ответа, она отпустила Бифа. — Я сейчас лягу. Девушка не была готова к этому предупреждению, а потому ойкнула, когда опора под ней вдруг изменилась. — И как ты предлагаешь мне здесь лечь? — Не знаю, — Робертсон не придумал, что ответить. — По крайней мере, здесь лучше, чем на стуле или на полу. Поверь мне, по моему опыту… Ох ты ж! Она с размаху плюхнулась на него. Выбила дыхание. Примерно как получить в лицо, только менее больно. — Ну, не ной. И не возникай. Сам впустил. Голое плечо под правой рукой — только мокрый бинт. Она перед падением скинула куртку. Должно быть, неудобно. Правда, ей по-прежнему неудобно, раз она ворочается, ворчит и шипит. — Какой же ты костлявый, Роберт! Лечь никак нормально не могу! Хреновая из тебя подушка… Плечо ещё это чёртовое. — Болит? Шумный вздох. Она не ответила. Парень отпустил левую руку вниз, её тут же зализал Бекончик. Немного потёршись, возле руки и улёгся. — Холодно же у тебя тут, — по-прежнему ворчащая, девушка потянулась за курткой на спинке дивана, накрылась. — Даже куртка… не помогает! — Э-эй! Ты что творишь, ледышка?! В этот момент она запустила руки тому под футболку. Неудивительно, что руки оказались ледяными. Покрывшись мурашками, он от неожиданности сжал зубы. — Садистка… Он поправил на ней куртку, что от резкого движения чуть не улетела вниз. Кортни залезла только глубже под футболку, устраиваясь у него на груди. — Не хнычь. Раз разрешил — терпи теперь. Как там говорят, «в ответе за тех, кого приручили»? Она дёрнулась, неудачно двинувшись. Добралась до самых плеч, обхватила их, наконец положив голову и выдохнув. — Как твоё плечо? — А! Ничего такого, — прыснув, ответила она, пробормотав. — Ты вздрагиваешь каждый раз, когда болит. — Э-это от холода. — Упёртая же ты… — пробурчал Роберт, засыпая. Он приобнял её плечи правой рукой, стараясь лишний раз не беспокоить рану. — Что? Вынь продолговатые предметы изо рта, потом говори, — хмыкнув, ответила она. — Надо будет смазать плечо с утра и бинты поменять… А то шов разойдётся или ещё чего… — Смазка? Тебе бы только… — она зевнула. Договаривать не стала. А он уже спал. Зарывшись под подбородок мужчины, она понемногу успокоилась. — Я пришла к нему, потому что хотела побыть с ним. Спасибо, что помог мне. Ты только ему не говори, Биф, хорошо? Она с безмятежной улыбкой посмотрела на высунувшего язык полноватого пса, поднявшегося от её голоса. Будто понимал её. Вскоре лёг обратно: может, просто менял положение. Закрыв глаза, Кортни, наконец, отогрелась, спряталась, засопела.