Договор

Комната была большой, но её границы терялись в полумраке. Воздух стал тёплым и густым от воска и дыма. Но всё же пламя свечей вовсе не прибавляло уюта, слабо колеблясь, будто знало больше, чем сами стены. Огонь словно не освещал её, а удерживал в пределах разумного. Свечи стояли неровным кругом, воск стекал по ним, застывая грубыми наплывами. Юноша сидел на полу, спокойно и почти отрешённо, оперевшись спиной о кровать, и вперял свой взгляд на начерченный мелом белый круг на полу. Тишина в комнате осела настолько плотно, что никакие лишние мысли уже не лезли в голову. Время словно растянулось, потеряв свой счёт. Его невозмутимость была обманчива, ведь за ней стояла готовность сделать то, на что ранее не хватало решимости. — А вообще… — не поднимая головы, пораскинул он, — можно прям всё что угодно попросить, да? Пламя чуть дрогнуло. За спиной раздался незнакомый голос. — Не нужны дьяволу ваши грешные души. Парень тотчас обернулся. В самом дальнем углу, спрятавшись в тени, стояла фигура. Высокая, худая, с длинными чёрными крыльями за спиной. — Не уж-то сам нечистый бес ко мне явился? — усмехнулся юноша, но полуулыбка вышла кривой. — Вовремя, я как раз… — Не волнуйся, нет, — выдал тот в ответ спокойно. Он слегка свёл брови, не сразу поняв. — Покровитель я твой, — продолжил голос мягко, без особого нажима, — вверена мне неприкосновенность души твоей, а ты собрался отдать её во власть нечистого. Юноша фыркнул, не поверив, и отвёл взгляд, будто его слова могли задеть что-то слишком личное. — Ты псих? — Осквернить меня решил? — резко поменяв тон на более серьёзный, спросил ангел. — Лучше скажи, что ты хотел отдать взамен? — Я ждал чего-то хуже… и, кажется, не ошибся, — парень встал на ноги, будто некая уверенность придала ему в этом силы. — Но ты наконец пришёл. После этих слов даже пламя свечей будто застыло. Никто не двинулся. Существо начало мягко выходить из тени, обнажая небольшую часть своего лица. Склонил голову и посмотрел так, словно человек перед ним был всего лишь точкой. Чёрные бездонные глаза проходили насквозь, не цепляясь. — Ты путаешь внешность с сутью. — Всё равно ведь возьмёшь её у меня, — пожал плечами светловолосый парень. — Что ты рассчитывал получить за неё? — взгляд отразил опасный отблеск. — Вряд ли тебе понять. Ангел подошёл ближе, его тень легла на круг. Парень сжал пальцы настолько сильно, что костяшки побелели. Резкое молчание в ответ вдруг сильно надавило на него, и он без сопротивления изложил: — Пустоту. — Что? Свечи затрещали от напряжения. — Хочу почувствовать пустоту… — Зачем? — Потому что эмоции приносят слишком много боли! — прикрикнул парень. Лучше бы он прикусил себе язык, чем так откровенничал… — Ты думаешь, что пустота — это отсутствие боли, — последовал ответ, — в то время как это отсутствие сопротивления. Эмоции возвращают тебя в реальность, напоминая, что ты ещё живой. Отрекаясь от них, ты навлечёшь на себя ещё большую тяжесть, боль от которой останется неизлечима годами. — Что ты пытаешься мне сказать? — Ты не избавишься от чувств, ты отдашь право их иметь. И тогда тягота останется, но перестанет полноценно быть твоей. — Меня вполне устраивает. Пусть будет не моя, — тихо сказал парень. — Побойся своих желаний, не зная их последствий. — Что со мной произойдёт? Ну продам я душу, ну и чё? Какое тебе дело? — вырвалось колко. Глаза встретились с его, словно проверяя, насколько далеко позволено зайти. — Ты даже не представляешь, что может произойти, если ты отречёшься от души своей, — произнёс ангел словами, что намеревались вернуть его в реальность. — Ну конкретизируй тогда. Что будет? — упёрся он взглядом в бессмертного. — А готов ли ты услышать? Играя с нечистым огнём, ты заплатишь ценой вдвое больше. — Да скажи уже! Раз так уверен в том, что я передумаю. Наступила пауза. Тень на стене странно изогнулась. — Отдав душу в руки недобрые, ты лишишься воли своей. И с того момента даже на свет дневной будешь глядеть сквозь прищур, опасаясь его блеска. Понимаешь? Он отшатнулся на полшага, не готовый к такому ответу. — Бояться света? Смешно, не находишь? — усмехнулся парень. — Ты уже боишься. Но сам называешь это усталостью. Губы дрогнули, то ли от злости… то ли от чего-то другого. — Ты говоришь красиво, — процедил он, — но ты не знаешь, какого это. — Знаю. Я видел её в тебе давно, — поделился бессмертный. — И как тебе? Наподавлял эмоции? Отлично теперь себя чувствуешь? Юноша медленно опустил голову, плечи напряглись, но он всё так же неподвижно стоял там, в центре комнаты, едва касаясь ногой мелового круга. — И ты пришёл меня остановить? Или проверить, насколько я отчаялся? Ангел долго смотрел на него, потом тихо спросил: — А ты уверен, что ещё не продал её? — Что? — Ты сидишь здесь не потому что хочешь всё, — продолжил ангел, — а потому что больше ничего не хочешь. Это и есть цена. — Но я же ещё не успел её продать, — произнёс он глухо. — Сделка не ликвидна. Пока что. Ангел не улыбнулся. Он лишь чуть наклонил голову, словно отмечая формальность. — Некоторые сделки не требуют подписи, — сказал он. — Только согласия. Выбор, сделанный из усталости, всегда необратим. Он почувствовал лёгкий толчок сзади, словно страх обнял за плечи. — Тогда зачем ты здесь? Ангел опустил взгляд на его руки, белые от мела… — Чтобы ты понял, что тебя никто не обманывает. Ты уже сам всё успел. Губы бессмертного изогнулись в полуулыбке, и он продолжил. — Я не пришёл спасать тебя или пытаться отговорить. Я пришёл напомнить, что дьявол не заключает сделок с теми, у кого уже нечего забирать. Но тебе-то и не стоило долго просить… Он сделал два шага назад и растворился в тени. Парень остался один. Круг был стёрт. Последняя свеча догорела. Он кинул взгляд на свои пальцы, которые теперь напоминали последствия его желаний.