Цена мечты

Всё началось, когда Кими был ещё ребёнком. Впервые он встретил Тото в двенадцать лет, а может, и раньше — в тот момент, когда тот подписал его на программу Mercedes Driver Academy. Ему было двенадцать. Возраст уязвимости, огромной мечты и единственного шанса её осуществить. Тото был тем самым путём к цели. Нужно было лишь делать то, что он скажет. Неудивительно, что он быстро стал любимым учеником Тото, тем, на кого тот будет полагаться. У Тото, конечно, хватало других забот - например, выиграть чемпионат «Формулы-1» в 2021-м, - но он всегда был рядом с самого начала карьеры Кими. Он был рядом, когда тот впервые стал чемпионом в 2018-м, и когда выиграл ещё два титула в следующем году. Он был одним из первых, кто позвонил, когда в 2020-м Кими сломал обе ноги, и даже прислал подарок «на поправку». Через родителей, вернув им деньги, но всё же - подарок.

***

— Кими, угадай, кто прислал тебе посылку? — мягко спросила мать, глядя на сына, который всё ещё был немного в тумане от обезболивающего, капавшего через капельницу. На его ноге красовался жёсткий ортез, фиксирующий переломы до операции. — Кто? Майя? Было бы смешно - она же не пострадала, это она в меня врезалась, - пробормотал он, тихонько хихикнув. Мать рассмеялась. — Да, я слышала, с ней всё в порядке. Но подарок от Тото, - сказала она, протягивая небрежно завёрнутую коробку. — Он просил передать, чтобы ты поправлялся. И побыстрее возвращался на трассу. Кими неловко разорвал упаковку и рассмеялся, увидев внутри Nintendo с игрой. Жест был трогательным, и мальчик провёл следующие недели, играя в неё, пока шло заживление. Само собой разумеется, Тото получил самую искреннюю благодарность, как только Кими встал на ноги.

***

Он не сказал ни слова, когда Тото начал пользоваться его доверием — и потому, что тот запретил об этом говорить, и потому, что Кими испытывал к нему нечто вроде обожания. Он никогда не мог подумать, что действия этого человека могут быть неправильными. Наверняка была причина, просто он её ещё не понимал. Иногда было больно, но он молчал. 2021 год стал для него разочарованием. Дебют в Формуле-4 создал дистанцию между ним и руководителем команды, потому что результаты оставляли желать лучшего. Ему было пятнадцать, и он твёрдо усвоил: чтобы заслужить похвалу и внимание, нужно показывать результат. Он не стоил даже взгляда, если не побеждал. Затем, в 2022-м, он снова выиграл два чемпионата за год, и, согласно сценарию, который он выстроил у себя в голове, этот год должен был стать тем временем, когда Тото снова начнёт относиться к нему так, как в детстве. Но этого не произошло. Он выиграл две категории, получил золотую медаль на Играх FIA Motorsport и стал вторым по успешности гонщиком в истории Формулы-4. Но ничего. Его ожидания не стали реальностью, и он чувствовал, что делает недостаточно. Может, нужно быть лучше. Тренироваться больше. Выступать идеальнее. Он должен быть безупречным. Не имел права ни на малейшую ошибку.

***

А что, если дело в весе? Чем легче, тем лучше в таких видах спорта. Так, чтобы родители ничего не заметили, он внёс небольшие изменения в свой рацион. Ничего серьёзного, всего пару пунктов, чтобы никто не увидел подмены. Затем начал придумывать отговорки, чтобы не быть дома во время еды — говорил, что поел в городе, а сам вместо этого шёл тренироваться. Он стал быстрее уставать, у него кружилась голова, когда он резко вставал, но такова, видимо, реальность гонщика высшего уровня. Ничего страшного. — Андреа, ты уже поел? — спросил отец, когда он вернулся, расставляя тарелки на столе. Это было не по плану. Он всегда возвращался, когда они уже заканчивали. А теперь на столе лежала пьядина, словно ждала его. — Да, я уже поел, когда был в городе. Не волнуйся, я пойду позанимаюсь немного, — солгал он, направляясь в свою комнату. Учёба всегда была лучшим предлогом, она работала безотказно. Родители всегда хвалили его за то, что он «ценит учёбу так же высоко, как и гонки». И так он и пережил зимние каникулы. Он похудел, но всегда был меньше своих сверстников, и никто не обратил внимания. Его отношения с Тото снова стали ближе, и он ещё раз выиграл два чемпионата за год. Он выкладывался по максимуму, побеждал, доказал себя даже в Gran Turismo, несмотря на штрафы и невыгодное положение одиночки в той гонке. Тото снова стал уделять ему внимание, и Кими не мог нарадоваться. Ему было семнадцать - совсем не тот возраст, чтобы не понимать, что происходящее за кулисами неправильно и извращённо. Но его годами приучали видеть в Тото второго по важности человека в жизни (первым всегда оставался отец). Как того, кто никогда не поступит плохо. И потому, когда Тото снова начал пользоваться им, он никому не сказал. На этот раз тот был жёстче, чем когда Кими был младше. Боль была острее, но он не жаловался. Тото говорил, что это учит его быть покорным и делать то, что от него требуют. Он обычно слушался Тото. У него не поднималась рука ослушаться. Особенно потому, что когда он ослушивался - было ещё больнее. — Тото, пожалуйста... больно... — простонал он, упираясь ладонями в плечи мужчины. Он плакал, но это, кажется, никак не меняло его намерений; скорее, наоборот, лишь распаляло сильнее.  — Сам виноват. Заслужил, врезавшись вот так, — прохрипел Тото, прижимая его к столу и резко подавая бёдрами вперёд. По щекам парня текли слёзы, но тому было всё равно. Он уже и сам не помнил, как это началось, когда стало «нормой». Он прекрасно осознавал, что перед ним — всё ещё ребёнок. Кими едва исполнилось восемнадцать, совершеннолетие — через пару месяцев, но это продолжалось уже годы. Годы. Когда он задумывался об этом, на мгновение ему становилось стыдно; затем он снова смотрел на это красивое лицо, и чувство вины улетучивалось. Парень поначалу не понимал, плакал, но в итоге смирялся. Это было почти легко, в первый год или около того, — в больном, извращённом смысле. Потом, когда ему стукнуло шестнадцать, всё переменилось. То Тото игнорировал его, когда они были вместе, то Кими пытался бунтовать; в тот период он плакал уже по другой причине. А теперь всё, кажется, снова встроилось в некую структуру.... этого испытания. Кими подчинялся куда охотнее, хотя теперь он определённо лучше понимал, что происходит, и иногда всё ещё сопротивлялся.

***

В какой-то момент - может, в самом детстве, а может, в шестнадцать - он начал ассоциировать плохой результат с болью, наказанием и причинением вреда себе. Так и началась эпопея с разбиранием точилок и рассовыванием лезвий повсюду. У него всегда было одно под рукой. В школьном рюкзаке, пенале, чехле от телефона, косметичке, иногда даже в кармане. Это превратилось в потребность. Он жаждал этого. Когда Тото не причинял ему боли или не наказывал, но он чувствовал, что заслужил это, он доставал лезвие и начинал тщательный процесс порезов. Он делал это в незаметных местах, в основном на бёдрах - одной из немногих зон, которые всегда прикрыты. Живот и плечи тоже подходили, если не снимать футболку и избегать маек, а вот запястья были под строжайшим запретом - он же почти всегда носил рубашки с коротким рукавом. Зато его бёдра были испещрены. Покрыты короткими и длинными порезами, поверхностными и глубокими; здесь же были шрамы - следы особенно тяжелых «эпизодов», когда он резал что есть сил. Он никогда не заходил так далеко, чтобы попасть в реанимацию, - к счастью, даже в состоянии ненависти к себе он был достаточно осторожен, - но погружался достаточно глубоко, чтобы шрамы остались навсегда. Не то чтобы его это волновало. — Кими, а это что такое? — спросил Олли, указывая на пару свежих порезов, которые Кими нанёс себе день или два назад. Он всегда был о-о-очень осторожен, но теперь, допустив одну оплошность, попался на глаза напарнику. — Бабушка завела кота, он ещё дикий, поцарапал, - быстро солгал он, спуская рукава комбинезона и улыбаясь Олли. По спине уже бежал знакомый холодок, сжимаясь у основания шеи и в конечностях. Грудь сдавило, дышать стало труднее, но он изо всех сил старался сохранять спокойствие. Он знал, что происходит. Он хорошо изучил сигналы своего тела, чтобы распознавать это мгновенно. Колени подкашивались, словно он мог рухнуть в любой момент, и ему уж точно не хотелось, чтобы это случилось на глазах у Олли. На секунду ему показалось, что нужно запереться в туалете и использовать лезвие из чехла телефона. Но сбежать вот так, сразу после того как напарник заметил порезы, было бы худшей идеей. Поэтому он глубоко вдохнул и с облегчением выдохнул, когда Олли просто пожал плечами и вернулся к проверке настроек болида. Всё будет в порядке. Он изо всех сил старается держать себя в руках и не сорвётся сейчас. Олли снова заговорил об этом на следующий день, случайно увидев порезы на плече, когда рукав футболки задрался. — Кими, серьёзно, ты можешь сказать, что происходит? Я волнуюсь... - пробормотал он. — Олли, пожалуйста, просто оставь эту тему, ладно? Я же сказал — у бабушки кот, и он меня не особо жалует, вот и царапает. Ничего страшного, ты же и сам наверняка бывал поцарапан, — сказал он, плечи напряглись рефлекторно. Только не снова. От врача из Prema он уже отбился - тому, к счастью, досталась лишь малая часть «улик», и он просто принял историю про кота. Похоже, напарник тоже купился на эту ложь, хотя Кими заметил, как тот теперь старается держаться к нему ближе.

***

Тото знал. Конечно, знал. Он видел Кими обнажённым довольно часто - не мог не заметить. Ему было просто всё равно. Пока это не превратится в медиаскандал, его это не волновало. Более того, иногда это, кажется, даже заводило его — он надавливал на свежие порезы, когда трахал его. Кими не был настолько глуп, чтобы не заметить, как тот... возбуждается сильнее, слыша его сдавленный стон от боли. Тото нравилось это. Потом была Монца. У него была возможность выехать на Свободной практике, он знал, что его объявят в тот уик-энд... и он разбил машину. Отправил её в стену на круге, который мог бы стать впечатляющим. Может, он перестарался для всего лишь свободных заездов, но ладно. Тото был разочарован. И Джордж злился на него. И, возможно, наконец-то кто-то что-то заподозрил.

***

— Иди и извинись перед Джорджем. Ты уничтожил его машину, ты ему должен. Тото не уточнил, правда? Но что он мог иметь в виду? Просто нужно было извиниться, как он уже сделал перед руководителем команды, и тогда всё снова будет хорошо. Он постучал в дверь комнаты британца и мысленно собрался с духом, когда тот открыл. — Можно на минутку? — спросил он, закусывая нижнюю губу от волнения. Джордж вздохнул, но впустил его. — Чего тебе? — спросил он в ответ, закрыв дверь и повернувшись к нему. Он точно не ожидал увидеть Кими, стоящего на коленях на полу, и отшатнулся от этого зрелища. — Какого чёрта ты делаешь? — прозвучало, пожалуй, слишком резко. — Тото... Тото сказал извиниться, - пробормотал итальянец, краснея до кончиков ушей. Он чувствовал невероятный стыд, а взгляд Джорджа заставлял его чувствовать себя грязным. Но не так, как Тото. Джордж смотрел на него с отвращением. Британец фыркнул, неловко отводя взгляд. — Вставай. Тебе не нужно извиняться. И уж точно не таким образом, — сказал он, уставившись в стену, пока Кими не прочистил горло. — Я думал... Тото сказал... — Мне плевать на Тото. И на твои извинения. Если спросит, просто скажи, что я тебя простил, — сказал Джордж, глядя в телефон. — И... мне жаль, что Тото так с тобой обращается. Кими уставился на него в недоумении. — Что? — Я не слепой. Как и вся команда... но никто ничего не делает. И не говорит. Прости. — Теперь черёд Джорджа было испытывать стыд, он не мог смотреть будущему напарнику в глаза. — А теперь возвращайся в свою комнату, ладно? Мне... мне нужно побыть одному. Кими кивнул и направился к двери, опустив голову. — Я знаю, каково это, — бросил британец ему вслед, как только тот взялся за ручку. — Мне жаль, что это происходит с тобой. Но однажды это закончится. Кими вздохнул, понимая, что помощи от него не дождёшься. Было грустно, честное слово, как все, в общем-то, плевать хотели на это. Он только что получил прямое подтверждение: Джордж сказал, что знает, и даже пережил подобное, но ничего не собирается предпринимать. Он вернулся в свою комнату и начал листать ленту в телефоне, пытаясь отвлечься от всех мыслей. Ему отчаянно нужно было занятие, чтобы не думать, даже если это было чтение комментариев в Instagram. Осознание того, насколько извращённой становится — или всегда была - ситуация с Тото, глубже и глубже оседало внутри него, заставляя желудок сжиматься. Чёрт, всё действительно становилось очень плохо.

***

В следующий раз, когда что-то произошло, он попытался сопротивляться. В следующий раз, когда Тото попытался втянуть его в очередную ситуацию. В итоге для него это плохо кончилось. Тото был больше. Сильнее. Он с лёгкостью переборол восемнадцатилетнего парня, и вскоре Кими уже лежал грудью на столе, с заломленными за спину руками, в то время как руководитель команды стягивал с него штаны. Кими плакал, закусывая губу, чтобы не издавать звуков. Тото давил на порезы на задней стороне бёдер, раскрывая свежие и причиняя боль старым. Он хотел, чтобы это прекратилось. Оно прекратилось. В какой-то момент. Семя и кровь стекали по его дрожащим ногам, а губы были разбиты от того, как сильно он их кусал. Он медленно поднялся, когда мужчина ушёл, изо всех сил стараясь не заплакать снова. Он просто хотел, чтобы кто-то обнял его и сказал, что всё будет хорошо. Это всё, что ему было нужно. Тем не менее, он заперся в ванной и снова начал перевязывать бедра, останавливая кровь и переодеваясь в чистую одежду. Затем он убедился, что может идти, не хромая - хромота стала бы концом, - и только тогда вышел и ушёл.

***

Олли позвонил ему, когда он возвращался в отель. В его голосе слышались одновременно беспокойство и какая-то странная, почти весёлая нотка. — Ты видел фотографии, которые сейчас разлетаются по сети? Многие их уже видели. Я просто... хотел спросить, это фейк или типа того? - спросил он, становясь серьёзнее. — Не думаю, что видел. А что? Что за фотографии? - спросил Кими, готовясь к какой-нибудь глупой и абсурдной чуши, которую ему сейчас покажут. У них была привычка скидывать друг другу странные мемы с самым невозмутимым видом, так что он не ожидал от лучшего друга такой реакции. — Не знаю... То есть, я, конечно, не верю всему подряд, но это серьёзно, и я хотел убедиться, что в этом нет и доли правды, - Олли начал мямлить, словно не решаясь перейти к сути. — Олли, пожалуйста... просто скажи, хорошо? Я скажу, правда это или нет, - вздохнул Кими, начиная нервничать. Что может быть настолько плохим, что напарник не может просто сказать о чем идет речь? Обычно он такой болтливый. — Встретимся в отеле через десять минут, ладно? Я тебе тогда покажу. Когда они встретились десять минут спустя, Оливер ничего не сказал, а просто сунул ему в руки свой телефон. [Небольшая карусель фотографий. На первой - снимок его спины, плечи и бёдра испещрены царапинами и синяками, пока он натягивает комбинезон. На второй - крупный план порезов на бёдрах, они покрывали их сверху донизу, и кто-то обвёл цифровой кистью шрамы сбоку. Третье фото — Тото уводит его за собой, на лице суровое выражение, рука лежит на пояснице. Пожалуй, слишком низко. Четвёртый и последний слайд - двухминутное видео. Тото выходит из своего кабинета, поправляя ремень, полторы минуты ничего не происходит, а затем появляется он. Кими, тоже выходящий из кабинета и вытирающий рукавом худи слёзы на щеках.] Кими смотрел на фотографии широко раскрытыми глазами, сердце колотилось в груди. Кто мог это сделать? Конечно, кто-то из команды, но кто? Может, Джордж, но после того разговора он не мог в это поверить. Олли прочистил горло, возвращая его к реальности. — Ну? Я хотел, чтобы ты это увидел. Это огромный скандал, если хоть что-то из этого правда, и я волнуюсь... Типа, я не думаю, что видео можно так подделать, и я просто... хотел спросить, вырвано ли это из контекста, - сказал он, кладя руку ему на плечо. Воспоминание о порезах на этом самом плече и на запястьях парня было ещё свежо в его памяти, поэтому он знал, что хотя бы часть этого - правда. Ему нужно было узнать, насколько большую. — Ты серьёзно в это веришь? Люди постоянно сочиняют ложь, нельзя верить всему, что видишь в Instagram. Со мной всё в порядке, ничего не происходит. Это просто тролли в интернете ищут хайпа, - сказал Кими, возвращая ему телефон.Первые фото — фотошоп. Третье - после того как я разбил машину Джорджа. А видео вырвано из контекста. Мы обсуждали кое-какие вопросы, и я боялся, что из-за некоторых происшествий могу не получить место. Я просто расстроился. Британец вздохнул с таким видом, словно его только что отлупили, и убрал телефон в карман. — Просто... если что-нибудь случится - скажи мне, хорошо? — сказал он, мягко сжимая его плечо. — Что угодно, не обязательно... связанное с этим. — Скажу, не волнуйся за меня, - пробормотал Кими. — А теперь мне нужно идти, я очень хотел принять душ перед сном. Они разошлись с вымученными улыбками - Олли потому, что не до конца верил, что всё в порядке, а Кими - из-за тревоги, разрывавшей его грудь изнутри. Он едва добрался до своего номера, прежде чем сломаться и полезть смотреть комментарии. Он не мог позволить людям верить в это. Это разрушило бы всё. Они не знали, о чём говорили. Он позвонил Тото. Ему за это влетит, он уже знал. Но это была его проблема, если он хотел продолжать свои дурацкие игры.