Закулисье

      В меж пространстве летают различные предметы, уравнения, символы. На парящем кресле сидит треугольная фигура, на ней видны трещины. Она слабо испускает желтый свет, а единственный глаз фигуры затемнен туманом.       — Прошло уже много лет, а до сих пор ещё некоторые углы болят… — низким искаженным голом говорит Билл. — Я до сих пор слышу их крики… крики… своих родителей?       Он сжимает свою руку, на которой шесть пальцев и смотрит на неё. Медленно встаёт с кресла, позади него стоит тёмная фигура.       — Господин Шифр, — обращается фигура, — Вы в порядке себя чувствуете?       — Порядок… — отвечает он про себя.       Билл продолжает парить на месте, не поворачиваясь к фигуре.       — Это то, что для меня было бессмыслицей, — говорит он, — Я не понимал этого слова, думая, что выше этого. Я за свои триллионы лет существования совершил большую ошибку…       — Что вы имеете в виду?       — Все эти триллионы лет я считал, что хаус — это единственный смысл в существовании мультивселенной, он позволяет делать всё дозволенным. Однако, этот хаус приводит к неизбежному уничтожению измерения, в котором он происходит. Моё царство кошмаров было изначально обречено на исчезновение, так же, как и Эвклидия… И оказавшись в Терапризме, я был в отчаянии. Я потерял все свои способности, некоторые так и не использовал в силе. Если бы один бородатый парень из 𒅒𒈔𒅒𒇫𒄆 измерения не подобрал мою книгу, я бы до сих пор был там, в заточении. Благодаря ему я смог выбраться из Терапризмы, но он тут же сложил на себя руки. Я всего лишь выбрался за пределы всех измерений, где меня никто не достанет, но я уже могу проникать в сны.       Он замолчал.       — И какова теперь ваша цель?       — Пайнсы… они всё никак не отпустят меня. Эта семейка слишком хорошо себя показала в Странногедоне. Именно в 52 измерении. Если я смогу отомстить Пайнсам, я смогу захватить их измерение и создать новый мир, который будет превосходить любую из бесконечного числа мультивселенных. Я наконец-то перестану слышать крики, я перестану беспокоиться о своих поступках, обрету покой.       Перед Биллом возникает шар, в котором видны старшие братья Пайнс: «Вы у меня на особом счету, старые идиоты. Мы ещё поиграем».