моя римская империя

— Ты мне снился, кстати, — вырывается у Аарона прежде, чем он успевает подумать. Кевин фыркает, снова открывая ему дверь на пассажирское сиденье. Аарон чувствует себя странно, потому что это он позвал его на свидание, но Кевин даже не спрашивает, куда ехать, а заводит машину и выезжает с парковочного места. — У тебя есть какой-то план? — Нет, я решил по округе просто поездить, может что-то приглянется, — когда Кевин Дэй начал отвечать сарказмом? — Маловероятно, что распрекрасному Кевину Дэю приглянется что-то в моем районе, от которого разит бедностью за километр, — Аарон улыбается, кладя локоть на дверцу. — Именно поэтому мы едем в ресторан в центре города, — Кевин улыбается в ответ. — Так что ты там говорил про влажные сны с моим участием? — он не смотрит на Аарона, потому что следит за дорогой, но Аарон все равно видит в нем насмешку и чувствует, как нагреваются щеки. — В твоих мечтах, Дэй, — парирует Аарон. — Мне снилась какая-то муть, мы были в сеттинге эм… голодных игр, что ли… И ты был трибьютом и умер первым, так что… — он пожимает плечами, сдерживая еще одну улыбку. — Умер первым? Голодные игры? Есть что обсудить в твоей психике. — Ты не читал? Или может золотому мальчику никогда не приходилось? — Кевин снова фыркает, закатывая глаза. — Нет, мне просто было более интересно развивать свой мозг, а не засорять его бесполезными сказками. — Сказками?! — ахает Аарон, взмахивая руками. — Сказки! Чем же ты развивал свой мозг? — Аарон смерил его насмешливым взглядом. — Учебниками истории, — Кевин невозмутимо пожимает плечами. Они заворачивают на парковку, Аарон давится воздухом. — Так ты задрот! Кевин хмурится, паркуясь. Поставив машину на ручник и вытащив ключи, Кевин поворачивается к Аарону всем телом. — Не понимаю, что ты вкладываешь в эти слова, но хочу сказать, что я правда интересуюсь историей, поэтому я ее выбрал в качестве специальности, а также не считаю, что есть смысл тратить время на что-то кроме, так как хочу совершенствоваться и для меня это важно. У Аарона разве что не отвисла челюсть, так сильно он удивляется этому небольшому монологу. — Я имел это в виду скорее как положительную черту, просто неожиданную, — Аарон улыбается, — но вероятно мне уже стоит привыкнуть, что ты умеешь удивлять, — он кладет ладонь на руку Кевина, мягко проводя вдоль нее. Кевин опускает плечи, которые не заметил, как напряг, и выдыхает. — Пойдем, полагаю, наш столик ждет. Они выходят из машины и подходят ко входу, где их встречает улыбающаяся администраторка. — Кевин Дэй, приятно вас снова видеть у нас. — Добрый вечер, Кимберли, — улыбка Кевина становится более официальной, Аарон даже не совсем понимает, по каким признакам он это считывает, но чувствует, как от нее несет холодом. Он ей просто кивает. Она выходит из-за стойки и провожает их до их столика. Он оказывается достаточно удаленным от других столиков, окруженный мягкой перегородкой, чтобы создать дополнительное уединение. Они садятся, девушка кладет перед ними меню и молча удаляется. — Всех своих пассий сюда приводишь? — хмыкает Аарон и открывает меню. — Тебя тут знают по имени. — Нет, — Кевин открывает свое меню, — только самых красивых. — Аарон снова хмыкает, поднимая взгляд на Кевина, чтобы увидеть еле сдерживаемую им улыбку. — Так же как и к тому пруду. — Аарон изображает праведное возмущение, раскрывая рот и кладя руку на сердце. — Очередная из твоих банальностей, Кевин Дэй. То есть я всего лишь очередная временная симпатия, которую нужно добиться. Не знаю, конечно, что еще я ожидал, — сокрушенно Аарон качает головой и опускает ее в ладони. — Возможно, искренний интерес первый раз в жизни, но видимо не быть мне счастливым. Боже, он становится похожим на Ники, какой ужас. Нужно срочно выйти из этой ситуации, пока он не выставил себя полным идиотом. И тогда, Кевин смеется. — Ты искренне очень нравишься мне, Аарон Миньярд, — почему-то фамилия добавляет веса его словам и Аарон снова чувствует, как его предают его же щеки. Он решает ничего больше не говорить и спрятаться в меню. Сделав свой выбор и передав его официантке, обоим приходится отложить меню и снова встретиться взглядами. Кевин складывает руки и опирает на них подбородок. — И, видимо, я сильно нравлюсь тебе, раз тебе было так важно, чтобы Элли не была моей девушкой, — вот сукин сын (прости, Кейли Дэй), зачем он заводит этот разговор. — Что за улыбка на тебе была, когда ты здоровался с Кимберли? Зачем ты прячешь лицо в маске? — атакует в ответ Аарон, переводя тему, Кевин ему это позволяет, откидываясь на спинку диванчика. — Меня так учили с детства, потому что родители у меня довольно известные, как ты уже знаешь, — он пожимает плечами, потирая пальцами подбородок. — Все-таки приходится притворяться? — Аарон тоже садится расслабленнее и улыбается, несмотря на серьезность темы. — К сожалению, бывает. У тебя нет? — Кевин слегка поднимает брови. В этот момент им приносят воду, Аарон пожимает плечами и делает глоток из стакана. — Редко. Ты знал, что молекулы воды не взаимодействуют со вкусовыми рецепторами, поэтому полностью чистая вода не имеет вкуса, то есть мы улавливаем только вкусы растворенных в воде веществ. — Это очень интересно, но я бы хотел узнать побольше о тебе. — Например что? — Аарон правда не считает свою жизнь какой-то сильно интересной, он не знает, что он мог бы рассказать Кевину Дэю, в жизни которого явно существовали и люди поинтереснее, и события, и впечатления. — Я знаю, что у тебя есть братья, расскажи о них побольше. Какие у вас отношения? — Эм, мы не близки в привычном понимании этого слова, у нас сложная история, но я считаю их семьей, — Аарон делает еще один глоток воды. — Честно, про них особо много не рассказать. У Эндрю есть Нил, но ты и сам об этом знаешь, у Ники есть Эрик, но он в Германии. Ники очень болтливый и временами назойливый, но он был с нами, когда больше никого не было. — А сколько лет у вас разница? — Кевин складывает руки на столе, придвигаясь снова ближе к столу. — Три года. Но иногда ощущение, что мы старше него, — Аарон улыбается. — А ты единственный ребенок в семье? — По сути единственный, но я с детства знаком с Элли, как ты уже знаешь, с Нилом тоже друзья детства. Но это, конечно, никак не сравнится. Аарон согласно кивает. Этот диалог позволяет ему снова стать немного серьезнее и сосредоточеннее, поэтому его внимание снова привлекает расслабленность Кевина, которой там не было, когда он здоровался с Кимберли и когда к ним подходила официантка. Он уже объяснил ему, что с детства ему приходилось держать лицо и это не было чем-то особенно странным для Аарона: сам факт существования масок был ему близок. Однако он никогда бы не подумал, что они необходимы даже тем детям, у которых были оба родителя, и оба родителя даже присутствовали в их жизни. Им приносят их заказ и на какое-то время они погружаются в уютную тишину. Аарон думает о том, какую тему поднять следующей, и не находит ничего лучше, чем: — О чем ты мечтаешь? Кевин встречается с ним взглядом и хмурится: — Я не мечтаю, я ставлю цели и достигаю их. Аарон. Просто Аарон. Мыслей нет, голова пустая. В смысле не мечтает? — Нет ничего, что ты бы хотел больше всего на свете? — он поднимает брови, прекращая есть. — Есть. И это моя цель. Мечты для неудачников, — как-то резко отвечает Кевин. — Мечты это что-то эфемерное, недостижимое, зачем терять на это время, если можно действовать. Лицо Аарона все еще пытается понять, какую эмоцию Аарон испытывает: брови то поднимаются, то опускаются, губы он то поджимает, то расслабляет. Мозг выдает ошибку. Такой ответ Кевину подходит, и все же Аарона он удивляет. — Я мечтаю получить нобелевскую премию, маловероятно, что смогу, но мне нравится представлять, как бы это было. — Что может в этом нравится? Какое удовольствие можно получить от того, чего нет? — негромко спрашивает Кевин, поджимая губы. — Знаешь, есть исследования, которые подтверждают, что представляя что-то, в нашем мозге задействуются те же зоны, которые задействуются при воздействии реального объекта. — То есть если бы ты представил, как я делаю так, — что-то во взгляде Кевина меняется, когда он резко придвигается к Аарону и касается ладонью его бедра. Тот роняет вилку, которую только снова взял, и глупо распахивает рот, сразу же ощущая тепло на своих щеках, — то ты получил бы те же эмоции? — он повел рукой вверх, усмехаясь. — Те же ощущения? — Не ощущения, — пытается выдавить из себя Аарон хоть что-то, но рука Кевина находится опасно близко к его ширинке и благоразумие покидает Аарона. — Интересно, насколько долго ты сможешь умничать, если я продолжу, — Кевин усмехается и сжимает бедро Аарона. Аарон молчит, потому что а что говорить-то, ну, хуй. Именно к нему снова приближается рука Кевина, когда подходит официантка. На лицо Кевина возвращается дежурная улыбка, а ладонь невозмутимо перемещается на колено. Девушка уточняет, все ли им нравится, все ли устраивает, не принести ли им счет. Кевин отвечает на все вопросы, между строк вставляет комплимент и самой девушке, она улыбается и уходит за счетом. Аарон рвано выдыхает, когда вторая ладонь Кевина ложится на его талию, а сам он наклоняется к его уху, чтобы прошептать: — Быстро сдался. — Аарон возмущенно фыркает, поворачивает голову на ухмыляющегося Кевина, быстрым движением кладет ладонь ему на щеку и притягивает для поцелуя. Может быть и сдался. Но кто бы устоял. Когда на их столе появляется счетница, они не замечают. — Кажется, мы ужасные клиенты, — шепчет Аарон в губы напротив и улыбается, поглаживая пальцами щеку Кевина. — Плевать, — отвечает тот, кладет купюры в книжку почти не глядя, выбирается из-за стола, чтобы поправить рубашку, и оглядывается на Аарона, наклоняя голову и лукаво ухмыляясь. Аарон наблюдает за преображением в публичного Кевина, пытаясь собрать самого себя по кусочкам, но в итоге забивает большой болт и даже не пытается прилично выглядеть, когда тоже выбирается из-за стола и следует за Кевином. По пути к машине, Аарон пытается оценить дальнейшее развитие событий: Кевин уже выражал свои желания, не один раз, но может ли Аарон себе это позволить? Завтра снова пары, снова университет, но можно выпить энергетик или два, украсть у Кевина приличной (чистой) одежды, захватить его душ и тогда, в целом… С этим можно работать. — Как тебе мое поведение? — спрашивает Кевин, как только они оба оказываются в машине. Аарон хмыкает и отвечает, не смотря на него: — Можешь угостить меня виски. — А ты не ходишь вокруг да около. У меня дома как раз есть бутылка старого доброго Чиваса Ригала, кто-то подарил отцу, но он уже много лет как не пьет, — Кевин берет подбородок Аарона двумя пальцами и поворачивает к себе, чтобы посмотреть в глаза. Аарон, кажется, перестает даже дышать. — Предупреждаю, мы не только виски будем пить. — Еще и чаем угостишь? Ты такой щедрый, Кевин Дэй, — Аарон снова хмыкает и облизывает губы. Глаза Кевина чуть расширяются, но фасад не падает, прорыва не случается. Аарону очень хочется переиграть его в этой игре, но пока он только чувствует, как его сознание ускользает. — Qu’est-ce que ça fait d’être parfait? — Кевину Дэю нужно запретить разговаривать на блядском французском. Аарон уже говорил, что все, что связано с Кевином блядское, так вот. Словесные перепалки это все, что было у Аарона, но тут ему снова нечего сказать, и это его просто выбешивает. — Что ты сказал? — чувствовать себя глупо просто отвратительно, ощущать, что Кевин сказал что-то грязное, а он и не понял, еще хуже. — Что ты идеален, — Кевин убирает руку, заводит машину, трогается с места, а Аарон, ну, Аарон. Снова. Поездка до квартиры Кевина занимает минут десять в полном молчании. Они паркуются, выходят из машины, заходят в здание, поднимаются на лифте. Все это в каком-то нервном предвкушении со стороны Аарона и преувеличенном спокойствии Кевина. Заходя в квартиру, Аарон думает, а может к черту виски? Но он не может просто сдаться, поэтому следует за Кевином в кухню, где тот включает только небольшой свет над раковиной и достает стаканы, лед и бутылку. Аарон медленно проходит глубже и садится на высокий барный стул, оглядываясь по сторонам. Кухня просторная, пустая, еле живая. Из декора здесь только абстрактная картина на стене и странная вазочка на столе. Перед Аароном появляется виски со льдом и взгляд Кевина. Аарон делает глоток, ощущая как прожигает горло, и улыбается. Слова не находятся, но им хорошо и так. Кевин сидит напротив и не отводит взгляд, словно пытаясь мысленно что-то передать. Аарону становится тепло, понемногу даже жарко, но он выдерживает эту игру в гляделки, хотя уже знает, что ему не победить. И все же… У него есть одно преимущество. Он отставляет стакан и говорит: — Что-то тут стало душно, не так ли? — продолжая улыбаться, он снимает с себя рубашку, вешает ее на спинку, а за ней стягивает с себя футболку, бросая ее прямо на пол: все равно завтра он будет в одежде Кевина. Тот следит за ней взглядом, словно намеренно пытаясь не смотреть на его голое тело и все же возвращается к нему взглядом. Кевин осушает свой стакан в один глоток, встает и обходит барную стойку. Аарон делает последний глоток, притворно внимательно рассматривает картину и резко выдыхает, когда Кевин разворачивает его стул. Он окидывает его взглядом, от которого бросает в жар, и грубо целует. По его бокам тут же проходятся холодные от стакана ладони, обхватывают шею и пытаются прижать еще ближе. Свои руки он запускает Кевину под рубашку и исследует ими крепкую спину, ими же расстегивает пуговицы, стягивает рукава, проводя по широким плечам, пока губы Кевина переходят по линии его челюсти к его шее, а руки спускаются по бокам и крепко прижимают к стулу. Пальцы Аарона пробираются под ремень брюк, поглаживают кожу и возвращаются, чтобы расстегнуть пряжку и стянуть их с него. Кевин отстраняется, чтобы помочь с этим, после чего не спешит снова приблизится, осматривая место преступления словно свой величайший шедевр. Телу сразу становится прохладно, пальцы подрагивают от отсутствия контакта с кожей, а губы ноют от желания целоваться. Аарон встает, оказываясь снова близко, медленно расстегивает джинсы и стаскивает их с себя, оставляя их небрежной кучей рядом со стулом. Проводит кончиками пальцем по животу к груди и слегка царапает ее. Блядский Кевин Дэй. Он дышит глубже, тяжелее, прикрывает глаза и слегка толкает Кевина в сторону выхода. Тот поддается, кладя руки ему на талию и утягивая за собой в поцелуй. Они идут медленно, благо, что ни во что не врезаются. Доходят до спальни, Аарон роняет Кевина на кровать и наслаждается его расслабленным видом пару секунд, прежде чем забраться на нее и оседлать Кевина. Следующие минуты, часы сливаются в одно. Обнаженные тела. Вздохи. Смятые простыни. Поцелуи. Переплетенные пальцы. Губы. Губы. Пальцы. Горящая кожа.