Когда песок становится домом

. . . . . . . Представьте пустыню. Выжженную солнцем, где палящее тепло словно заполняет каждую песчинку. Великие скалы тянутся к небу, их поверхности испещрены трещинами, оставленными временем и ветрами, что с остервенением метают песок по округе. Дюны поднимаются как гигантские волны замёрзшего моря, их очертания постоянно меняются, как будто сама пустыня живёт своей жизнью, вздыхая и перекатывая песок с места на место. Ночью здесь холодно, так холодно, что воздух режет, словно лёд, а звёзды на небе так ярки, что кажется, будто они готовы упасть и раздавить этот хрупкий мир. Время здесь течёт по-другому. Дни длинные, как бесконечные путешествия, а ночи короткие и обманчиво спокойные. Здесь каждое существо — охотник или жертва, и пустыня диктует свои правила. Издалека можно услышать приглушённые звуки ветра, смешанные с хриплым криком неизвестного зверя. Даже растения — небольшие сухие кустарники — словно извиняются за своё существование, пытаясь выжить на этой бесплодной земле. И всё же, на краю этой пустыни, скрытые от любопытных глаз, есть дома. Они словно сливаются с песком, их стены — из камня и высушенной глины, а крыши покрыты слоями тонкого песчаника, чтобы защититься от палящего солнца. Это дома бегрофов, обитателей этой беспощадной земли. Их называют долгожителями. Их тела адаптировались к пустыне: кожа — грубая и устойчивая к жаре, глаза — способны различать мельчайшие движения даже в сумерках. Их рога, крепкие и изогнутые, не только оружие, но и источник их силы. Овладев искусством невидимости, они стали легендами для других рас. Но так было не всегда. Ещё много поколений назад бегрофы жили на плодородных землях, где земля была мягкой, а реки — полноводными. Там, где трава качалась под ветерком, а деревья бросали спасительную тень. Их жизнь была иной: они обрабатывали землю, строили города и воспитывали детей без страха за завтрашний день. Однако слава о бегрофах распространялась далеко за пределы их земель. Люди завидовали их долгожительству, способности к невидимости и необычной силе. Зависть росла и превращалась в страх. Люди опасались, что бегрофы станут угрозой. Неизвестно, кто сделал первый шаг, но однажды началась война. Бегрофов обвинили в колдовстве, в том, что их силы — дар, отнятый у богов. Армии людей вторглись в их города, сметая всё на своём пути. Бегрофы сражались отчаянно, но не смогли противостоять численности и вооружению противника. Их дома сгорели, поля были вытоптаны, а реки — отравлены. Когда битва закончилась, выжившим предложили выбор: сдаться и навсегда покинуть плодородные земли или умереть. Они выбрали изгнание. Пустыня стала их домом, их тюрьмой и их испытанием. С тех пор бегрофы избегают людей, живут маленькими семьями, без друзей и соседей. Их число сильно сократилось, но дух остался крепким. Они приспособились, став охотниками на тальпанов — огромных чудовищ, которые стали их новой угрозой и источником пропитания. Их жизнь проста, но полна тишины и скрытой силы. Каждый бегроф знает, что невидимость — это их дар, но также и их проклятие, напоминание о том, что сила может стать причиной утраты. Меня зовут Луи, моего старшего брата Краул, а моих маму и отца - Клер и Йоши. Отец учит нас охоте и суровой жизни, он и сам очень суров. Однажды мы сидели с Краулом у огня, когда нас разбудил отец. Я почувствовал, как холодная пустынная ночь проникла в дом, и открыл глаза, увидев его силуэт. Он стоял в дверях, высоко подняв голову, будто что-то слышал. В руках его была трубка, дым из которой вился в тёмное небо, смешиваясь с холодным утренним воздухом. Вставайте, — его голос был твёрдым, но не грубым. — Идите за мной. Я не спрашивал, что случилось. Он никогда не будил нас по пустякам. Вместо слов мы просто следовали за ним, не нарушая тишины, пока не оказались на утёсе, что возвышался над нашими домами. Смотрели на холодную пустыню, где только светила одна звезда, словно одинокий путеводитель. Мы живём здесь не потому, что хотим, — сказал отец, глядя в темноту, а не на нас. — Мы здесь потому, что выжить можем только так. Но когда ты стар, как я, или, как твой дед, тебе нужно готовить своих сыновей к худшему. Вы должны быть готовы. Помните об этом. Я молчал, чувствуя, как тяжело мне даётся этот разговор, хотя я понимал, что он необходим. Это был тот момент, когда отец никогда не говорил лишнего, но его слова имели вес, который нельзя было проигнорировать. Луи, Краул... вы должны защитить маму, если со мной что-то случится. Поймите, это не просто слова. Мы не такие, как люди. Наши силы — это не то, что нужно показывать на каждом шагу. Они даны нам, чтобы выжить, чтобы защищать тех, кто нам дорог. Я почувствовал, как его взгляд скользнул по мне и по Краулу, и хоть отец редко показывал свои чувства, в этот момент я понял, что его сердце болит за нас. Но не забывайте: сила, которая скрыта в вашем роге — это не игрушка. Когда вы научитесь пользоваться ею, вы станете частью этого мира, а не просто зрителями. Применяйте её, только если не сможете поступить иначе. Никогда не наносите вред тем, кто вам близок. Вы должны жить по этим правилам. Он затянулся трубкой и немного замолчал, глядя в темноту, как будто что-то в нём переваривалось. Я чувствовал, как и я, и Краул ожидаем от него ещё что-то. — Обещаете? Обещаем, — ответил Краул, его голос был твёрдым и уверенным. Я же молчал, ощущая тяжесть этих слов. Прежде я не думал о силе как о чём-то опасном. Но теперь, когда отец сказал об этом, я почувствовал в словах какой-то скрытый страх, словно наша жизнь никогда не будет такой, как прежде. — Хорошо — сказал отец, и теперь его голос стал мягче. — Не торопитесь расти, но вы должны знать, что, когда я буду не рядом, вы должны быть сильными. Мы стояли молча, и на некоторое время только звёзды были свидетелями того, что происходило между нами. Краул молчал, он всегда был более серьёзным. А я в этот момент ощутил, что, может, и не так уж сильно готов к взрослости, как мне хотелось бы думать. Наша жизнь была обыденной, но я был рад жить с семьей, зная, что всегда могу опереться на плечи Йоши. Он был нашим защитником, нашим основным источником силы. Мне не приходилось беспокоиться о завтрашнем дне, потому что рядом был отец, и он был готов защитить нас от всего, что могло бы угрожать. Особенно я любил воскресенья. Этот день всегда начинался с особенного ощущения — предвкушение охоты. Мы с отцом отправлялись в пустыню, и этот момент стал чем-то родным, почти священным для меня. Взгляд отца, сосредоточенность в каждом его движении — он был настоящим мастером. Я любил смотреть, как он профессионально справляется с тальпаном, и этот процесс всегда будоражил моё воображение. Его спокойствие перед боем, его точные, уверенные действия казались мне магией. Отец никогда не нарушал своих правил. Он был строг, но я всегда чувствовал, что эти правила необходимы. Каждый раз, когда мы приближались к возможной добыче, он командовал нам остановиться, чтобы не напугать животное. Он аккуратно снимал с себя рюкзак, вытаскивал копьё и, проверив, что никто не нарушает тишины, начинал заряжать свой рог. Мы стояли, молча, в ожидании, как под завораживающую тишину пустыни, которая заглушала все звуки вокруг, он готовился к атаке. Когда он был готов, наступала пауза, которая казалась вечностью. Он внимательно смотрел на свою жертву, готовясь к моменту, который, как правило, наступал быстрее, чем я успевал понять, что произошло. Отец становился невидимым, и в один миг его тело срывалось с места. Молниеносное движение, и вот он уже у шеи тальпана, нанося смертельный удар. Я восхищался этим, но внутри всегда оставалась трезвость — всё происходило так быстро и точно, что животное не успевало даже почувствовать боли. После того как он убивал, он всегда говорил нам, что важно не причинять страдания, что нужно действовать быстро и без промедлений, чтобы не мучить животное. Когда отец убеждался, что тальпан мертв, он звал нас, и мы подходили, чтобы помочь ему забрать тушу. Мы несём её обратно, и я чувствовал гордость, что могу помогать. С каждым шагом по пустыне я думал о том, что в этой жизни важно не только выживание, но и честь, с которой мы выполняем свои обязанности. Возвращаясь домой, мы всегда знали, что нас ждет встреча с мамой. Она с радостью встречала нас, готовая к нашему возвращению с охоты, всегда наполняя дом теплотой и уютом, несмотря на суровые условия. В её глазах всегда было много заботы, но и силы. Это был момент, когда мы чувствовали, что наша семья — это настоящая крепость, и ничто не могло разрушить тот маленький мир, который мы создали между собой. Мама, в свою очередь, научила меня и Краула готовить и мастерить полезные инструменты, которые могут пригодиться в пустыне. Но я всегда предпочитал мастерить игрушки. Мне казалось, что в этом нет ничего важного — я был уверен, что мы всегда будем с семьей, всегда будем в безопасности. Мама, хоть и была строгой, умела поднять нам с Краулом настроение, заставив забыть обо всех заботах. Для меня это было как игра, без мыслей о будущем и опасностях, которые могут прийти. Наши отношения с Краулом всегда были особенными. Мы росли рядом, и, несмотря на все различия, всегда были друг для друга опорой. Мы часто дурачились, но я всегда знал, что Краул — такой же надежный, как и отец. Когда мне было шесть, мы с братом носились по двору, и в какой-то момент я заметил трубку отца, лежащую на столе.Мне было интересно, что это, и я взял её в руки, не задумываясь. Краул сразу же остановился, его голос стал серьёзным: «Поставь её на место». Но я, конечно, не послушал. Он старше меня на четыре года, и, несмотря на это, всегда был сдержаннее и разумнее. Когда он забрал трубку, чтобы вернуть её, к нам подошел отец. Мы оба замерли, а я почувствовал, как внутри всё сжалось. Отец всегда был строг с нами, и трубка была для него чем-то важным, что нельзя было трогать. Он увидел, как Краул держит её, и наказал его, но брат молчал. Он не сказал, что виноват был я, хотя знал, что всё из-за меня. Это был один из тех моментов, когда я понял, что Краул всегда будет рядом, даже если мне придётся ошибаться. Я всегда буду уважать его за это, несмотря на то что теперь он уже не играет со мной так, как раньше. Я и Краул знали о людях, но в нашей семье никогда не обсуждали их. Это было темой, о которой лучше не говорить. Я никогда не возражал, ведь люди поступили с нами ужасно, жестоко. Когда это случилось, отцу было всего несколько месяцев. Наш дедушка был вождём одного из племён, и именно он спас наш народ от эпидемии, которая забрала жизни многих бегрофов. Он сумел привести людей к выживанию, когда все казалось потерянным, и благодаря его решению и лидерству племя продолжило существовать. Дедушка скончался до моего рождения, но отец всегда говорил, что он был сильным и мудрым вождем. Его слова звучали с таким уважением, что я воспринимал их почти как священные. Йоши, мой отец, не хотел перенимать титул вождя. Он был молодым и устал от тяжести ответственности, предпочел следовать своему пути. Он оставил титул брату и сам, встретив мою мать, отправился искать другой путь в пустыне. Вместе с ней и младенцем Краулом, он покинул земли, где племя было когда-то велико, чтобы начать новую жизнь. Я не знал, что именно вынудило их оставить тот мир, но мне всегда было любопытно, что скрывалось за этим решением. Мне часто снились те земли, куда мы когда-то ушли. Там было много детей моего возраста, и это место казалось мне более безопасным, чем суровая пустыня. Я иногда пытался поговорить с отцом об этом, но каждый раз, как только я упоминал прошлое, он начинал злиться. Он не хотел возвращаться, и я понимал, что для него это болезненные воспоминания. Сегодня мне исполнилось 10 лет! Я так долго ждал этого дня, ведь отец обещал, что он и Краул научат меня пользоваться силой рога. Этот момент казался таким важным, что я едва мог усидеть на месте. — Итак, — сказал отец, его голос был серьёзным, почти торжественным, — сегодня настал тот день, когда вы станете мужчинами! Теперь, чтобы овладеть силой рога, вам нужно научиться входить в состояние медитации. Мы, бегрофы, отличаемся от людей. В нашем теле есть особые энергетические потоки, которые делают нас сильнее, быстрее, выносливее. Эти потоки исходят прямо от рога, и именно они позволяют нам становиться невидимыми. Он остановился, чтобы мы могли впитать его слова. Отец всегда был таким — молчаливым и сосредоточенным, но в этот момент что-то в его взгляде, что-то в его манере говорило, что это не просто урок, а нечто гораздо большее. — Вам нужно будет представить эти потоки в своей голове, почувствовать, как энергия движется через ваше тело и направляется к рогу. Когда вы научитесь направлять эту энергию, вы почувствуете, как становитесь невидимыми. Я слушал, и сердце учащенно билось. Это было не просто объяснение, это было обещание силы, обещание того, что я смогу быть как отец — сильным, уверенным, невидимым. Но почему-то внутри меня возникало напряжение. Я знал, что это не будет легко. — А если с рогом что-то случится? Если его сломают, или травмируют? — спросил я, пытаясь представить себе, что может помешать мне овладеть этой силой. — Если с рогом что-то случится, — ответил отец, его голос стал мягче, но глаза оставались настороженными, — ты не сможешь использовать невидимость. Но рог отрастет. Это не смертельно. Обычно он восстанавливается через год, и всё станет как прежде. Не переживай. Эти слова немного успокоили меня, но в голове всё равно оставалась тревога. Мы начали попытки. Отец внимательно наблюдал, молчаливо следил за каждым движением. Я попытался представить себе эти потоки, как он сказал, и почувствовать, как энергия собирается в роге. Но ничего не происходило. Я сидел, стиснув зубы, и пытался снова и снова, но результат оставался прежним — тишина и пустота внутри. Через два часа, когда все мои попытки окончательно иссякли, я сдался. — Эй, может хватит? — сказал Краул, его голос был немного насмешливым, но теплым. — А то пирог остынет. У твоего папы тоже не сразу получилось! Я с облегчением встал и подошёл к столу, где мама сидела, широко улыбаясь, и радостно смотрела на нас. Брат похлопал меня по плечу и сказал, что я больше не мелюзга, а отец, стоя сзади, погладил меня по голове. Это был момент, когда я понял: не важно, что не получилось сегодня. Главное — мы были вместе, и это было всё, что имело значение. В доме царила радостная атмосфера. Мы сидели за праздничным столом, ели вкуснейший пирог, и мама рассказывала истории из своей молодости, наполняя наш дом теплом. Когда я смотрел на ночное небо, я чувствовал, что этот день — только начало, и ещё много всего будет впереди. Через некоторое время отец молча встал. Он выглядел встревоженным, его лицо было сосредоточенным, а взгляд — настороженным. Он вышел из дома, указав нам следовать за ним. На горизонте, недалеко от нашего дома, едва виднелся дым от костра. Внезапно в воздухе повисло напряжение. Отец не сказал ничего, но мы поняли, что этот костёр — не просто случайное происшествие. Он всегда был таким, внимательным к мелочам, которые могли бы ускользнуть от обычного взгляда. Он строго-настрого запретил нам приближаться к этому месту на пять километров. Краул и я обменялись взглядами, но я не мог понять, почему это так важно. Костёр, как костёр. В его окружении я даже заметил пару палаток и верблюдов. Обычные путники, может, не так часто, но всё же могли пройти мимо. — Если они не уйдут через пару дней, — сказал отец, его голос был твёрдым, — я узнаю, кто они, и, если посчитаю нужным, прогоню. Мне было сложно понять, почему отец так настороженно относился к этим людям. Но я знал, что он действует на основании своего опыта. Он всегда был осторожен, особенно когда речь шла о чужаках. Я помнил, как он говорил, что мир за пределами пустыни слишком опасен для нас, и мы должны быть готовы к любым угрозам. Через пару дней люди действительно ушли, не успев даже приблизиться к нашему дому. Через два месяца мы с Краулом стояли на пороге дома, глядя на маму с открытыми ртами. Она с улыбкой сообщила, что у нас скоро появится брат или сестра. Мы были в шоке. Я догадывался об этом, заметив небольшой живот у мамы, но был не уверен. Это была радостная новость, но в голове мелькали странные мысли. У меня будет младший брат! И… я бы хотел, чтобы это был именно брат. Я буду делать ему игрушки, играть с ним и учить разговаривать. Я буду лучшим братом на свете! Я всё ещё не научился становиться невидимым, а вот Краул, засранец, уже овладел этим умением и теперь пугает меня, когда вздумается. Отец сказал, что когда я научусь, то смогу ощущать, что Краул невидим. Это сильно раздражало меня — я не хотел отставать. С каждым днём я становился всё более настойчивым в своих попытках, но пока без результата. Сегодня отец учил нас охотиться на другие пустынные чудовища. Мы учились убивать змей, больших скорпионов и ядовитых пауков. Каждый из этих зверей имел своё слабое место, и отец обучал нас, как защищаться от них. Я знал, что когда-нибудь мне придётся использовать эти знания. Но надеялся, что этот день наступит нескоро. Через пару недель мы всей семьёй торопились на один из самых высоких утёсов в нашей местности. Каждый год в этом месте пролетают огромные стрекозы. Они сверкали в темноте, их хитин переливался всеми цветами, и вся пустыня казалась окутанной светом. Это было самое красивое зрелище, которое я когда-либо видел. Для меня каждая такая ночь была особенной. Я знал, что в следующий раз мы придём сюда с новым членом семьи. Я ждал этого момента с нетерпением. Краулу исполнилось 14, и в этот день он стал настоящим мужчиной в глазах отца. В этом возрасте принято дарить оружие, и отец преподнёс ему кинжал, сделанный из какой-то древней кости. Краул был в восторге. Я не мог скрыть зависти — ведь я тоже хотел что-то получить, но понимал, что ещё не готов. Несмотря на это, я был искренне рад за брата. Отец начал относиться к нему как к равному, и теперь на охоте Краул помогал ему. Даже был случай, когда Краул почти самостоятельно одолел тальпана. Я чувствовал, как отстаю от него. Мне нужно быстрее овладеть невидимостью, чтобы отец тоже начал смотреть на меня как на мужчину. Когда мне исполнилось 11, родился новый член семьи, и это оказался брат! Это был лучший подарок на день рождения. С Краулом мы поклялись защищать его от любой беды, что бы ни случилось. Но ночью перед сном я снова увидел костры. На этот раз их было больше, и они были гораздо ближе. Это уже не казалось таким безобидным. Это было похоже на год назад. Я ощущал, что что-то не так. Отец сказал, что разберется с ними по утру. Он взял с собой Краула, и они пошли объяснить этим людям, что это наша территория, и они должны уйти. Когда брат вернулся, он сказал, что всё прошло спокойно, но отец так и не понял, кто эти люди. Они были вежливы, но принадлежали какой-то неизвестной расе и сказали, что после отдыха верблюдов уйдут. Это была глубокая ночь. Я спал, укрытый тёплым одеялом, когда что-то резкое пробудило меня. Сначала я не понял, что происходит, но странные звуки, глухие шаги вокруг дома, заставили меня насторожиться. Сердце забилось быстрее. Не теряя времени, я разбудил всех. Мы действовали тихо, стараясь не издавать ни звука. Отец, держа копьё в руках, жестом велел нам оставаться на месте. Его лицо было хмурым, а глаза внимательно сканировали каждую тень за окнами. — Сидите тихо. Не выходите, — прошептал он, едва слышно, прежде чем раствориться в темноте, становясь невидимым. Мы остались внутри, прислушиваясь к каждому шороху. Шаги снаружи внезапно прекратились. Тишина навалилась так тяжело, что я слышал, как кровь стучит в ушах, а дыхание младшего брата звучало громче, чем обычно. Прошла секунда. Другая. Тишина стала почти невыносимой, словно пустыня сама задержала дыхание, готовясь к чему-то неизбежному. Внезапно, её разорвал яростный крик и грохот оружия. Краул схватился за нож. Его лицо оставалось спокойным, но я знал — внутри он так же напуган, как и я. Не сказав ни слова, он сорвался с места и выбежал на улицу. Я хотел крикнуть, чтобы он остановился, но не смог. Страх переполнил меня, но ноги сами понесли следом. Как только я вышел, то замер. Перед нами была толпа людей в капюшонах. Их мантии развевались на ветру, а на поясах виднелись ножны с оружием. Отец стоял на коленях, его копьё валялось в пыли рядом. Один из незнакомцев держал меч у его горла, а лицо отца было спокойным, хотя я видел — он с трудом сдерживает ярость. — СТОЙТЕ! Луи, Краул, просто стойте на месте! — голос отца был твёрдым, но в нём звучала мольба. — Папа! — закричал я, делая шаг вперёд. Краул резко схватил меня за руку, удерживая на месте. — Не двигайся, Луи, — прошептал он сквозь зубы. Из толпы вышел человек без капюшона. Его лицо было обветренным и хищным, взгляд пронизывал, как клинок. Он остановился перед нами, сложив руки за спиной, и заговорил: — Дети... Если будете умными, вас не тронут. Мы забираем вас с собой на корабль. Вашу маму тоже. Его слова, спокойные и отточенные, били, как молот. Меня начало трясти. Я бросил взгляд на отца — он не мог защитить нас. В голове вихрем носились мысли. Что делать? Как заставить их отпустить отца? Я вспомнил о ноже, который прятал в ботинке. Отец всегда говорил, что он может спасти жизнь, если действовать быстро. Рука сама потянулась к ножу. Всё, что мне нужно, — это оказаться рядом и ударить, пока они отвлечены. Я резко выхватил нож и бросился вперёд, но не успел даже сделать шаг, как почувствовал резкий удар в живот. Боль пронзила меня, и воздух мгновенно покинул лёгкие. Я упал на колени, хватая ртом воздух. Всё вокруг поплыло. Вдалеке я услышал крик отца: — ЛУИ! Сквозь мутное зрение я увидел, как человек, ударивший меня, схватился за шею, из которой хлынула кровь. Позади него стояла мама, её глаза пылали решимостью, а в руках был нож. Краул рванулся вперёд, чтобы помочь, и вместе с мамой они бросились к отцу. Я попытался встать, но тело не слушалось. Мир вокруг стал чёрным. ... Я пришёл в себя почти сразу после того, как отключился. Всё вокруг казалось размытым, как будто я смотрел через толстое стекло. Первое, что я увидел, — мама. Она лежала на земле с раной в животе. Её лицо было таким спокойным, будто она просто заснула, но кровь, текущая по песку, разрушала эту иллюзию. В стороне отец вырвался из хватки нападавших. Его глаза горели яростью, а крики смешивались с хрипами врагов, которых он срезал своим копьём. Краул стоял неподалёку, сжимая нож. Его рука была уверенной, но взгляд — наполнен страхом. Он направил оружие на одного из нападавших, готовясь к бою. — КЛЕР! — отчаянно закричал отец, бросившись к маме. Его голос пронзал меня насквозь, как кинжал. Он опустился на колени перед ней, его руки дрожали, когда он пытался остановить кровь, но было уже поздно. Она не шевелилась. — Нет, нет, Клер, ты не можешь... — прошептал он, и на его лице появились слёзы, которые я никогда раньше не видел. Краул вскрикнул. Враг напал на него, и отец, услышав крик, замер лишь на мгновение. Его глаза наполнились новой решимостью, и он схватил копьё. — Луи! — его голос был громким, почти рычащим. — Бери малыша и беги с Краулом! Я не мог двинуться. Слёзы текли по моему лицу, я смотрел на маму, на её неподвижное тело, не в силах поверить, что это конец. — Луи! — снова закричал отец, на этот раз громче и с такой болью, что я вздрогнул. — БЕГИТЕ! Краул подбежал ко мне, схватил за плечо и развернул к дому. — Луи, мы должны идти! — сказал он, его голос дрожал. Я услышал плач малыша из люльки. Его крик пронзал тишину, словно требовал действий. Я покачнулся, затем, собрав остатки сил, поднялся. Подойдя к люльке, я взял малыша на руки, но голова кружилась, а ноги подкашивались. — Краул, бери их! Делай, что я говорю! — приказал отец. — Я могу помочь тебе! — отчаянно выкрикнул Краул. — Их будет больше. Я вас найду, если выживу. Но вы должны идти. Сейчас! — голос отца был твёрдым, не допускающим возражений. Краул не спорил. Со слезами на глазах он обнял отца взглядом и потащил меня за собой. Мы выбежали из дома. Я крепко держал малыша, который всё ещё громко плакал. Всё, что я успел взять, — это соска, сделанная мамой. Спускаясь с утёса, я оглянулся и увидел, как к дому приближаются ещё больше людей в капюшонах. Их топот перемешивался с яростными криками отца, который сражался с нечеловеческой силой. Каждое его движение было отточено. Он будто превратился в бурю, кружащуюся вокруг дома, останавливая врагов, пытавшихся прорваться за нами. Мы бежали. Сначала быстро, не оглядываясь. Потом, обессилев, перешли на шаг. Остановились передохнуть. Снова побежали. Светало, но отца не было видно. Я уже всё понимал. Сегодня был последний раз, когда я видел его лицо. Хотелось вернуться, помочь, но где-то глубоко внутри я знал — это было бы бессмысленно. Молчание накрыло меня, как одеяло. Я ничего не чувствовал. Шёл за Краулом, словно автомат, не замечая, куда мы идём. Лишь изредка он бросал мне команды: — Стой. Пошли. Когда солнце поднялось высоко, я почувствовал, что ноги вот-вот подкосятся. Голова нагрелась от знойного ветра, а малыш продолжал плакать. Вода закончилась ещё на рассвете, а Краул, хотя и держался, тоже был на грани. — Мы не спасёмся, — прошептал я, не обращаясь ни к кому. Казалось, пустыня нас поглощает. Горячий песок, безжалостное солнце, тишина вокруг — всё говорило, что чудес не бывает. И тут Краул остановился. — Вперёд больше не идём, — сказал он резко. Я поднял взгляд и увидел то, что заставило меня сжать малыша ещё крепче. Впереди, возвышаясь над дюнами, стоял тальпан. Вокруг нас были только бескрайние дюны. Скрываться было некуда. Мы могли попробовать обойти тальпана, двигаясь назад, но его внимание уже начинало цепляться за наше присутствие. — Медленно иди назад. Не оборачивайся, пока я не скажу, — прошептал Краул. Он держал меня за руку, пятясь назад, каждый шаг был осторожным и медленным. Но стоило нам двинуться, как тальпан сделал несколько шагов вперёд, словно почувствовал нашу слабость. Краул споткнулся. — Чёрт! — выдохнул он, падая на колени. — Поднимайся! — прошептал я, страх сдавливал горло. — Дай руку, Луи. Я помог ему подняться, но, когда взглянул на тальпана, сердце замерло. Он нас заметил. Его массивная фигура замерла на мгновение, а затем он сделал шаг, за ним второй. Медленно, но неумолимо он приближался, как смерть, идущая за жертвой. Краул развернулся ко мне. — Отойди. Я займусь этим. Он встал в боевую стойку, подняв нож, который ему подарил отец. Его рог на миг начал светиться, но тут же погас. Даже я, неопытный, понял, почему он остановился. Если бы он использовал энергию, тальпан бы отвлёкся, но это могло обернуться смертельной опасностью для меня и малыша. — Просто иди, — сказал он. Я начал пятиться назад, но стоило мне сделать несколько шагов, как тальпан переключился на меня. — Беги! — закричал Краул, его голос звенел напряжением. Тальпан рванулся ко мне. Огромная пасть раскрылась, обнажая зазубренные зубы, а глаза сверкнули холодной жаждой крови. Я почувствовал, как ноги приросли к земле, но крик брата вернул меня к реальности. Краул бросился в сторону чудовища, его нож блеснул на солнце, разрезая воздух. Он нанёс удар по одной из задних лап тальпана. Зверь завизжал, звук был оглушающим, словно песок сам закричал вместе с ним. Но тальпан мгновенно контратаковал. — АААА! — крик брата был невыносим. Я обернулся и увидел, как чудовище вгрызлось в его ногу, сжав её своей мощной пастью. Брызги крови окрасили песок. — Нет! — закричал я, чувствуя, как внутри меня всё сжимается. Я видел, как Краул боролся, цепляясь за каждый миг жизни. Я стоял, застывший от страха, пока мой брат сражался за нас обоих. Боль и ярость переполнили меня. Словно лава, энергия начала бурлить внутри. В голове всплыли уроки отца, его слова, его наставления. Я глубоко вдохнул, сосредоточив эту силу в ногах и роге. Положив малыша на землю, я медленно поднял нож. Он казался таким маленьким против этого монстра, но это было всё, что у меня было. Я бросился к тальпану. Его внимание было сосредоточено на Крауле, и это дало мне секунды, чтобы добраться до него. Я прыгнул и, вложив всю силу, вонзил нож в шею чудовища. Тальпан завыл, его пасть раскрылась, освобождая брата. Но теперь он повернулся ко мне. Я увидел его глаза, чёрные, как бездна, и пасть, которая вот-вот захлопнется на моей голове. Я закрыл глаза и поднял руки, готовясь к худшему. Но удара не последовало. Я осторожно открыл глаза и увидел Краула. Он, истекая кровью, нанёс тальпану последний удар ножом, прямо в его сердце. Монстр рухнул на песок с громким глухим звуком. Краул посмотрел на меня. Его взгляд был усталым, но в нём была гордость. — Т-ты теперь тоже воин... — выдохнул он, прежде чем ноги подкосились, и он упал. Я бросился к нему. Его нога кровоточила, рана была ужасной. — Стой! Не засыпай! — закричал я, срывая с себя майку. Плотно завязав её вокруг его ноги, я пытался остановить кровь, но она всё ещё сочилась. — Дай руку, Краул, дай руку! — голос дрожал, страх за брата захлёстывал меня с головой. Я поднял малыша, затем снова подошёл к брату. Его глаза уже были закрыты, но он дышал. Обессиленный, я пытался тащить его на себе. Каждый шаг был пыткой, но я не мог оставить его. — Не оставляй нас, Краул... Пожалуйста... — шептал я, но ответа не было. Солнце палило. Мои ноги подкашивались, дыхание сбивалось. Я больше не чувствовал ничего, кроме боли. И вот, не выдержав, я упал. Песок обжигал моё лицо, но я уже не мог подняться. Луи упал посреди выжженной солнцем пустыни, окружённый дюнами и мёртвой тишиной. ... .. ... Неужто это конец? Пустыня не прощает ошибок, Луи это прекрасно понимал, он понимал это еще до раковой встречи с тальпаном. Больше не будет теплых объятий мамы, отец больше никогда не сходит с детьми на охоту, Луи не подурачится с Краулом, их недавно родившийся брат умрет... Каждой истории приходит конец... Такими были последние мысли Луи, однако он проснулся. Луи приходит в сознание, чувствуя, как боль расползается по всему телу. Он открывает глаза и в первую очередь замечает темные стены пещеры, почти как в тумане. Сильный запах трав, дыма и какого-то особого вещества Его взгляд устремился на фигуру напротив. Лица его не было видно, он сидел в тени. Кто бы это не был - он сидит и внимательно наблюдает за состоянием Луи. Луи пытается вспомнить что произошло, но сознание путается. Он пытается встать, но ощущает головокружение и боль. Он понимает, что не только физически ослаблен, но и эмоционально опустошен. Все, что он помнит, это как рисковал жизнью ради брата. Пролежав еще немного, Луи заметил Краула который пока не успел прийти в сознание из-за более серьезных травм. Теперь то он понял, что тот, кто сидел напротив их спас. Полностью прийдя в себя, Луи хотел было заговорить, однако некто в тени его опередил:       — Ты жив, — коротко произнес он. Его голос холодный, но в нем нет презрения, только усталость. – Держись. Сильно не двигайся. Луи облизал пересохшие губы и осторожно посмотрел вокруг. Пещера была слабо освещена тусклым огнем. Стены высились темными громадами, а в воздухе витал запах трав и дыма. Он знал, что здесь ему оказали помощь, но ощущение слабости и беспомощности не покидало.       — Ты спас нас, — сказал Луи, пытаясь сесть, но его тело не слушалось. Он почувствовал, как боль пронзают его тело. — Ты был слаб, но я не могу винить тебя за это. Иногда нужно рисковать, чтобы выжить. Но ты должен понимать — в следующий раз твоя слабость может стоить жизни. Моя, например, или твоего брата. Луи прикусил губу, понимая, что его слов справедливы.       — Не переживай. Я это к тому, что тебе нужно стать сильнее, как и твоему брату. Раз уж вы оказались в таком состоянии, я могу предположить, что вы остались совсем одни? Да у вас ведь еще совсем грудной ребенок... Я не буду вдаваться в подробности. Скажи вам ведь некуда идти?       — Все так, на нашу семью напали люди. Они... Они убили нашу маму и забрали отца!!! Мой брат смог помочь мне с малышом. Мы сбежали и в конце концов наткнулись на тальпана. А дальше ты и сам знаешь.       — Ужасно... — Фигура в тени сжала кулаки. Было видно, что он зол. Быть может на Луи? Увидев напряжение в его глазах, некто в тени успокоился.       — Ты все еще напуган, просто то, что с вами случилось действительно ужасно и от этого мне становится не по себе. Не волнуйся я вас не обижу.       Луи кивнул, несмотря на все свои сомнения. Меня зовут Варлен — произнес он, его голос звучал спокойно, но в нем была какая-то скрытая сила. — Я торговец. Но жизнь научила меня многому. Я нередко натыкаюсь на тех, кому нужна помощь. Иногда приходится рисковать... Иногда - спасать. Варлен встал в полный рост перед костром. Это был бегроф. Стройный, сильный на вид. Его глаза были серьезны, он точно не соврал, говоря, что жизнь его многому научила. Луи почувствовал, как сомнения покидают его, как только он увидел рог Варлена. Бегроф напоминал ему отца, и от этого в груди стало пусто. Но теперь Луи был уверен, что им больше не угрожает опасность. — Меня зовут Луи, а брата Краул. Малышу мы еще не успели дать имя. — Очень приятно. Раз уж так сложилось, я помогу вам пересечь пустыню. Вы еще слишком юны чтобы выжить в таком месте. Там, где я живу безопастно, я помогу вам встать на ноги, можете на меня положиться! Эти слова очень обрадовали Луи, все же бывают исключения. Его жизнь продолжится, будут трудности, но с Варленом все теперь кажется выполнимым.       — Спасибо вам огромное! Мы постараемся отплатить вам, когда появится возможность! — сказал Луи, переполненный благодарности к новому опекуну.       — Не говори глупостей. Мы ведь сородичи, мне не составит большого труда помочь вам, главное не делайте необдуманных вещей и предоставьте все мне.       — Хрр...       Луи уже спал, его тело истощено, ему нужен был отдых. Варлен усмехнулся, осознав, что теперь можно спокойно заняться своими делами, а за детьми он позаботится.        К утру из-за сильной боли проснулся Краул. Его состояние было тяжёлым, и даже Варлен не был уверен, что тот сможет пережить такие ранения. Краул стиснул зубы, пытаясь подавить стон, и открыл глаза, обнаружив, что лежит в темной пещере. Ощущения были странными — голова казалась тяжёлой, а тело будто не слушалось. Боль изнутри всё ещё не отпускала. Варлен, не оборачиваясь, продолжал свои дела. Его движения были уверенными и быстрыми — он аккуратно размешивал что-то в котелке, добавляя в него травы. Его руки работали словно в автоматическом режиме, точно, без колебаний. Краул прислушивался и заметил, что Варлен был слишком спокоен, чтобы быть просто путником. В его действиях ощущалась скрытая уверенность, как у человека, привыкшего быть в центре событий. — Старайся не двигаться, — сказал Варлен, не отвлекаясь от своих приготовлений. — Буду с тобой честен. Я не уверен, что смогу тебя спасти. Сейчас я готовлю тебе травы от боли. — Кто ты? — с трудом спросил Краул, его голос был почти шёпотом. — Я Варлен, — коротко ответил тот, не отрывая взгляда от котелка. — Не задавай лишних вопросов, пока не окрепнешь. — Он взглянул на Краула, его глаза остановились на его ранах. — Ты был жестоко ранен. Если не будешь осторожен, эти раны могут стать смертельными. Краул знал, что Варлен говорит правду, но это не облегчало его положения. Он попытался сесть, но боль в теле была невыносимой. Он едва мог сдержать стон. — Луи... Где он? — с тревогой спросил Краул, оглядывая тёмную пещеру. — Он в порядке, спит, — ответил Варлен, продолжая свои приготовления. Его голос был ровным, но Краул почувствовал в нем едва скрытую тревогу. — Но ты прав, он был на грани. Краул почувствовал, как его сердце сжалось. Он знал, что Луи страдал, но сейчас, лежа в этой пещере, он не мог позволить себе слабость. Ему нужно было быть рядом с братом, чтобы защитить его. Но что, если он сам не выживет? Варлен лишь бросил короткий взгляд на Краула, заметив, как тот сжимается от боли. Но молчал, не пытаясь успокоить его. Он продолжал работать, и его внимание было сосредоточено на каждом движении. — Я… Я буду благодарен, если ты поможешь нам, — сказал Краул, стараясь сохранить достоинство. — Мы не знаем, куда идти. Варлен кивнул, не сводя глаз с котелка, и, не говоря ни слова, протянул Краулу чашку с отваром. Краул взял её с усилием, но не стал отказываться. Он сделал несколько глотков, чувствуя, как тепло медленно распространяется по его телу, и боль немного отступает. — Пустыня опасна для таких, как вы, — сказал Варлен, не отводя взгляда. — Без помощи вы не выжили бы. Краул почувствовал, как слабость отступает, а с ней и маленькая искра надежды. Несмотря на свою сдержанность, Варлен не был врагом. Он был их единственным шансом. — Мы… Мы с Луи… — Краул не мог продолжить, слова застряли в горле. — Не думай об этом, — ответил Варлен, даже не взглянув на него. — Всё будет. Ты не один. Эти простые слова звучали как обещание, и, несмотря на всю тяжесть ситуации, Краул почувствовал, что он действительно может надеяться. Он продолжал держать чашку, ощущая, как её тепло расходится по его телу. Варлен, тем временем, собрал свои вещи и вернулся к костру, его движения были быстрыми и уверенными, как у человека, привыкшего к одиночеству. Однако глаза его оставались настороженными, как у охотника, готового к неожиданному удару. Краул вдохнул, чувствуя, как боль стихает. Он взглянул на Варлена и продолжил: — Я… Я думал о малыше. Ему нужно больше, чем просто наше спасение. Он слишком мал, чтобы понять, что происходит. Он не выживет в пустыне без еды и воды. Варлен остановился, его глаза на мгновение остановились на Крауле. Он медленно поставил вещи на землю и подошёл к нему. — Ты прав, — сказал Варлен. — Малыш не выживет без нашей помощи. Если мы не найдём пищи и воды, он погибнет. И ещё… он слишком хрупок для пустыни. Краул тяжело вздохнул. Он знал, что без еды и воды их шансы на выживание были ничтожно малы, особенно с таким младенцем. Без этого они не могли надеяться на спасение. — Мы можем найти укрытие, — предложил он, пытаясь найти хоть какое-то решение. — Где-то в пустыне может быть место, где мы могли бы спрятаться и переждать, пока не найдём путь в безопасное место. Варлен присел рядом, его взгляд был сосредоточен, но он не показывал страха. Он выглядел непоколебимым, несмотря на всю угрозу, которая нависала над ними. — Укрытие в пустыне — это временное решение, — сказал он, внимательно следя за каждым словом. — Мы можем найти его, но это не решит проблему с едой и водой. Пустыня не прощает слабости. Если ты надеешься на помощь других людей, ты можешь ошибаться. Мы будем сами по себе. Краул почувствовал, как тревога охватывает его снова. Малыш был ещё ребёнком, но его жизнь зависела от каждого их шага. Вдруг он оглядел пещеру, его взгляд остановился на Луи, который спал, уткнувшись лицом в землю. Он знал, что их безопасность зависела от того, как быстро они смогут найти решение. — Ты думаешь, мы сможем найти спасение? — спросил Краул, с тревогой в голосе. — У нас так мало времени… Варлен молчал несколько секунд, прежде чем ответить. Его голос стал спокойным, но в нём слышалась решимость. — В пустыне можно выжить, но только если ты знаешь, как это делать, — сказал он. — Я знаю пути, где искать воду и пищу. Но нам нужно держаться вместе. Если мы разделимся, всё станет гораздо сложнее. Краул почувствовал облегчение. В его груди вспыхнула слабая надежда. Это было всё, что ему оставалось. — Ты поможешь нам найти выход? — спросил он с надеждой. Варлен посмотрел на него. В его взгляде было много: и опыт, и сила, и понимание всей серьёзности ситуации. Он кивнул, как будто всё уже решено. — Я помогу. Но каждый шаг будет критически важен. Не только для тебя, но и для твоего брата и малыша. Мы не можем позволить себе ошибку. Краул молча кивнул. Варлен был их единственным шансом на спасение, и он собирался держаться за эту надежду, как бы тяжело им не было. — Я понял, — сказал Краул, выпрямляя спину, несмотря на боль. — Мы сделаем всё, чтобы выжить. Для Луи и для малыша. Варлен взглянул на него с тем же холодным, сосредоточенным взглядом и кивнул. — Тогда готовьтесь. Мы начнём путь через пару дней. Не теряй бдительности. Краул молча кивнул, и снова наступила тишина. Только легкое потрескивание костра нарушало её. Впереди их ждала пустыня — беспощадная и неизведанная. Но теперь у них был шанс. *продолжение от лица луи* Я проснулся от отчаянного, невыносимого плача малыша. В голове всё было в тумане, но я постарался сосредоточиться и открыть глаза. Варлен уже пытался успокоить ребёнка, убаюкивая его тихими словами, а Краул не находил себе места, ходя из угла в угол. Я, едва сдерживая боль, присел, и сразу же почувствовал, как мои глаза встретились с его взглядом. Он заметил меня. — Братишка!!! — воскликнул Краул, и его голос прозвучал так, словно мы не виделись целую вечность. — Краул!!! — я едва смог выговорить это слово. Слёзы потекли ручьём. Всё, что мы пережили, пронеслось перед глазами, и я не мог поверить, что снова вижу его живым. Это чудо, и в этом чуде, казалось, всё ещё не верилось. Я с трудом встал и, несмотря на слабость, крепко обнял его. Сердце заполнила такая буря эмоций, что я не мог остановить слёзы. — Кхм… — перебил нас Варлен, его голос был спокойным, но с ноткой сарказма. — Я не хочу мешать этому трогательному моменту, но нам нужно заняться этим крикливым созданием. Я обернулся, и Варлен продолжил с заметной обеспокоенностью: — Я заметил, что у вас с собой нет ничего, чтобы накормить малыша. Это серьёзная проблема. Без правильного питания он не выживет. Грудное молоко — это лучший вариант для младенца, но если оно недоступно… — Я… я не знаю, что делать, — сказал я, опуская взгляд. — Молока нет… и я даже не уверен, что смогу найти что-то подходящее в этих условиях. — Чёрт! У нас ведь ничего нет, чтобы накормить его! — Краул говорил с растерянностью и паникой в голосе. — Нужно срочно что-то раздобыть! Ему нельзя давать обычную еду! Варлен, кажется, был единственным, кто сохранял хладнокровие. Он не торопился давать советы, а спокойно и уверенно продолжал: — Не переживайте. Я помогу. У меня есть кое-что для таких случаев. Мы можем приготовить смесь из рисового отвара. Конечно, это не идеальный вариант, но в условиях пустыни — временная мера. Рисовый отвар с водой и немного сахара или меда вполне питательно, чтобы поддержать малыша живым. — У тебя действительно есть всё это с собой? — удивлённо спросил Краул. — Видимо, нам придётся всю жизнь отплачивать тебе за спасение. — Не думайте об этом, — ответил Варлен, спокойно собираясь. — Это будет слишком жестоко оставлять дитя на произвол судьбы. У меня с собой много пищи. Я торговец. Снаружи стоит повозка с запасами и товарами. — Хорошо, — кивнул я. — Варлен, свари эту смесь, а мы с Краулом пока попробуем успокоить малыша. Варлен кивнул и, поднявшись, направился к запасам. Он быстро начал готовить отвар, пока мы с Краулом пытались утешить ребенка. Малыш продолжал плакать, и это было так болезненно слушать, что сердце разрывалось на части. — Этот малыш — последний подарок от нашей мамы, — сказал Краул, его голос стал тихим, грустным. — Мы обязаны спасти его, даже если нам придётся пройти через всё это снова. Мне снова вспомнилась та злополучная ночь, когда мама ушла. Мы так и не узнали, что случилось с отцом. Сердце болело от этой невысказанной утраты. Малыш был нашим последним шансом, последним напоминанием о том, что мы ещё есть. Мы обязаны были вырастить его, чтобы не предать память о матери. — И ещё, — продолжил Варлен, обернувшись к нам, — я надеюсь, что вы будете соблюдать мои правила. Пустыня не прощает ошибок. Мы можем столкнуться с неприятностями, которые будут намного опаснее, чем вы думаете. И чтобы избежать их, вам нельзя допускать глупостей. Я объясню это позже. — Конечно, — ответил я, стараясь удержать себя в руках. — Если мы можем для тебя что-то сделать, говори. Мы очень постараемся не создавать неприятностей. Варлен кивнул, а его лицо на мгновение стало мягче. Он подошёл к нам, держа в руках чашку с отваром. — Смесь готова, — сказал он. — Давайте сюда малыша. Он принял малыша в свои руки и начал осторожно кормить его. Первые попытки были трудными, но спустя несколько минут малыш, наконец, успокоился. Он принял смесь, и, похоже, ему это понравилось. На его лице появилось выражение удовлетворённости. — Он успокоился, — сказал Варлен с облегчением. — Похоже, ему понравилось. Какое облегчение! Мы с Краулом усадили малыша и помогли ему заснуть. Позже и сам Краул улёгся отдыхать. Всё тело болело от усталости, но нам нужно было продолжать. Варлен сказал, что выйдет за добычей. Он заверил нас, что место, где мы находимся, в безопасности от Тальпанов и других чудовищ. — Не переживайте, — сказал он, оглядывая нас. — Когда я вернусь, мы обсудим наш дальнейший путь. Но сейчас отдыхайте, вам нужно набраться сил. Мы с Краулом молча кивнули. И так, сидя в тишине, мы могли лишь надеяться, что всё, что мы пережили, было не последней попыткой выжить в этом беспощадном мире. Мы сидели с Краулом у костра. Пламя танцевало, отбрасывая причудливые тени на стены пещеры. Это был редкий момент, когда мы могли просто поболтать, как раньше. Было что обсудить, и мы оба это понимали. — Помнишь, как мы в детстве гоняли друг друга по двору, а потом отец нас поймал? — усмехнулся Краул, не поднимая глаз от огня. — Конечно. Ты всегда был быстрее. Хотя, может, просто лучше притворялся, что бегаешь, чтобы меня поддразнить, — ответил я, слегка улыбаясь. Малыш, которому мы всё ещё не дали имя, мирно спал, свернувшись в тёплой ткани. Его тихое дыхание едва нарушало тишину, смешиваясь с треском костра. Как и обещал, Варлен вернулся. Мы услышали его шаги ещё до того, как он вошёл в пещеру. Он шёл уверенно, хотя на его лице читалась усталость. В руках он нёс несколько мешков, явно наполненных припасами. — Вот, это должно нас продержать, — сказал он, кладя мешки на пол. — Нашёл один из своих схронов. Они у меня повсюду. — Схроны? — переспросил Краул. Варлен уселся у костра, протянув руки к огню. — Когда путешествуешь, всегда важно быть готовым. Я оставляю часть товара, чтобы освободить место для нового. Потом, возвращаясь по маршруту, собираю всё, что оставил. — Умно, — тихо сказал я. Варлен лишь хмыкнул. Он начал рассказывать свои истории. Мы слушали, затаив дыхание, когда он рассказывал о своих путешествиях, встречах с людьми, о том, как ему удавалось избегать опасностей. В ответ мы делились своими воспоминаниями. Было странно говорить о семье, о доме, которого у нас больше нет. Но Варлен слушал, не перебивая, и в его глазах читалось что-то, что я не мог понять. Мы ещё раз покормили малыша и уложили его спать. Костёр уже начал угасать, и я думал, что скоро мы тоже отправимся отдыхать. Но Варлен поднялся, его голос стал твёрже. — Присаживайтесь, — сказал он, кивая нам. — Внимательно меня слушайте. Мы с Краулом переглянулись, словно пытаясь понять, что он хочет сказать. — Я поведу вас в Нитрон. Город людей. Молчание повисло в воздухе. Мы смотрели друг на друга, не зная, что ответить. — В город людей? — наконец выдавил Краул, нарушив тишину. — Это наша цель, — спокойно продолжил Варлен, но его взгляд стал жёстким. — Вам нужно понять, что пустыня — это не единственная опасность в этом мире. Люди могут быть ещё хуже. Но если вы хотите выжить, у вас нет другого выбора. Я почувствовал, как внутри что-то перевернулось. Люди. Главные враги нашего народа. И теперь мы должны идти к ним? — То есть не хочешь нас мучать, и сразу пустишь на корм этим чудищам? Спасибо, конечно, за помощь, но мы, наверное, попробуем вернуться к отцу. Он наверняка справился и ищет нас. — Ваш отец либо мёртв, либо уже на пароме движется к одному из таких городов, став рабом. Его слова были как удар. Я почувствовал, как кровь застыла в жилах. — Наш отец точно жив! Ты его совсем не знаешь! — Нет, не знаю. Но я знаю людей, которые на вас напали. И поверь мне, стая тальпанов — это детская игра по сравнению с ними. Это работорговцы. Видишь ли, бегрофов в качестве рабов очень хотят видеть богатые дяди. И в городе, к которому я направляюсь, такие тоже есть. — И ты хочешь сбагрить нас этим свиньям? Отлично! Я уже успел поверить в то, что ты нам помогаешь. — Долго ещё будет продолжаться этот цирк? Я сжал кулаки, чувствуя, как всё кипит внутри. — Ты ведёшь нас на смерть! Я должен… — Луи. Варлен не глуп. У него точно есть план. Давай сначала послушаем. Краул положил руку мне на плечо, но его взгляд был серьёзен, почти суров. Это было не похоже на него. — Благодарю. Да, у меня есть план. Он сделал паузу, чтобы мы замолчали. Его глаза были холодными, как ночное небо над пустыней. — В этом городе я не просто торговец. Я знаю людей, которым я могу доверять. Они помогут вам скрыться. Но если вы будете так же шуметь, как сейчас, — это будет наш последний разговор. — Мы постараемся не капризничать, но расскажи, пожалуйста. Как мы будем жить среди врагов? — Видишь ли, я имею почтенный статус в людском городе. Таких людей уважают и боятся. Даже городская стража, увидев таких, как я, поправляет спину и старается пройти мимо, не пискнув лишний раз. Он сделал паузу, глядя в огонь, будто что-то вспоминая. — Благодаря этому мне удаётся скрывать свою принадлежность к бегрофам. Есть те, кто знают об этом, но им можно доверять. Я всё устрою так, чтобы вас никто там не трогал. А от вас требуется лишь одно: не делать глупостей. Когда вы оправитесь, вы будете вольны поступать как угодно. Хотите — уйдёте. — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я почувствовал, как гнев снова начал подниматься во мне, но тут вмешался Краул. — Луи! Почему ты так отпираешься? Нам не выжить без Варлена. Я отвёл взгляд, стараясь подавить свой гнев. Внутри всё кипело, но я знал, что брат прав. — ... — Кхм. Теперь, когда я всё рассказал, вы вольны сами принять решение: идти со мной дальше или остаться здесь. Он поднялся, его взгляд стал серьёзным. — Я скажу лишь одно: в городе куда безопаснее, чем в пустыне. Даже будучи бегрофом. Его слова повисли в воздухе. Треск костра нарушал тишину, но от этого напряжение лишь усиливалось. Я посмотрел на Краула, а он на меня. — Я пойду с тобой, Варлен. Я хотел возразить, но внутри что-то сломалось. Оставаться здесь означало смерть. Я глубоко вздохнул и кивнул, не произнося ни слова. Придя к общему решению, все легли спать. Костёр утихал, оставляя за собой тлеющие угли, освещавшие пещеру слабым красным светом. Луи лежал, уставившись в потолок. Он не доверял Варлену. Его рассказы о городе звучали убедительно, но слишком хорошо, чтобы быть правдой. "Почему он помогает нам? Что ему от нас нужно?" — мысли роились в голове, пока усталость не взяла своё. Прокручивая сказанное Варленом, Луи незаметно погрузился в сон. Последующие дни пролетели быстро. Варлен заботился о братьях и младенце с удивительной дисциплиной. Он готовил им лекарства из трав, которые находил неподалёку, и делал отвары, чтобы поддерживать силы. Малыш, которому всё ещё не дали имя, казалось, привык к новому распорядку, тихо лежал, пока его кормили или убаюкивали. Краул часто болтал с Варленом. Они говорили о пустыне, о людях, об охоте и выживании. Луи слушал, но редко вмешивался, лишь иногда поправляя брата, если тот говорил что-то не так. Мысль о походе в город людей не давала ему покоя, но он знал, что не может принимать решения сам. Он был слишком неопытен, чтобы знать, как выжить в таком мире. Когда раны зажили, начались тренировки. — Вы бегрофы. Сила — это то, что у вас в крови. Но сила без дисциплины — ничто. Варлен заставлял их часами отрабатывать базовые упражнения. Сначала — работа с рогом: сосредоточение, контроль потоков энергии, попытки активировать невидимость. Затем — физические упражнения: отжимания, бег по песку, броски камней. — Ты нас тренируешь, как солдат. — Говорил Луи вытирая пот с лица — Если вы погибните от недостатка выносливости, я буду винить себя. — с ухмылкой произнес Варлен. Иногда они прерывали тренировки, чтобы выйти на край утёса и посмотреть на закат. Пустыня в такие моменты выглядела мирной, даже красивой: багряное солнце опускалось за дюны, окрашивая песок в тёплые оттенки. Луи, несмотря на своё недовольство, чувствовал, что начинает уважать Варлена. Настал день когда нужно было уходить. Пещера больше не казалась домом, а вещи Варлена были аккуратно упакованы в его дорожные мешки. — Мы уходим с восходом солнца. Путь будет долгим, но если вы будете держаться рядом и слушать меня, всё пройдёт без проблем. — Сказал Варлен собирая утварь. Луи стоял у входа, смотря вдаль. На горизонте, где солнце должно было скоро подняться, виднелись только бескрайние дюны. Он чувствовал напряжение, как будто пустыня ждала, чтобы вновь испытать их. Краул с младенцем на спине сидел рядом с вещами, ожидая указаний. Он выглядел спокойным, даже сосредоточенным. — Луи, ты в порядке? Луи обернулся к брату, его взгляд был серьёзен. — В порядке. Просто думаю... что нас ждёт дальше. Варлен, закончив укладывать мешки, поднялся и кивнул братьям. — Что бы ни ждало — мы справимся. — Сказал он. Перед тем как отправиться, Варлен подозвал нас к себе и начал рисовать на песке импровизированную карту. — Мы будем двигаться от оазиса к оазису. Это единственный способ пересечь пустыню и не умереть от жажды. Он провёл пальцем по длинной извилистой линии. — Здесь — первый оазис. До него около двух дней пути. Если будем держаться темпа и избегать неприятностей, дойдём без проблем. — А если там не будет воды? — Всегда есть риск. Но я знаю эти места. Оазисы редко пересыхают полностью. — Это звучит так, будто ты сам не уверен. — Никто не может быть уверен в таких вещах, Луи. Но я выживал здесь дольше, чем вы живёте. Доверьтесь моему опыту. Он перевёл взгляд на карту, затем снова заговорил. — Кроме того, на пути мы будем собирать мои схроны. Я оставляю товар, чтобы не таскать его с собой постоянно. Эти запасы помогут нам, если с оазисами что-то пойдёт не так. — Что за товар? — Всё, что можно продать в городе. Специи, редкие травы, феромоны тальпанов. Люди хорошо платят за такие вещи. — А вдруг кто-то нашёл твои схроны? — Пусть попробуют. Я прячу их там, куда не каждый сунется. — Сказал Варлен с ухмылкой на лице. Он снова указал на карту. — После первого оазиса мы будем двигаться дальше к следующему. Это ещё три дня пути. Каждый оазис — это передышка. Но вам придётся работать, чтобы добраться до города живыми. — Мы готовы. — Решительно сказал Краул. — Посмотрим. Краул потянулся и хлопнул меня по плечу. — Ну, Луи, как думаешь? Готов к походу? — Готов, если ты перестанешь меня доставать. Краул засмеялся. — Ах, Луи, ты такой серьёзный. Может, тебе стоит научиться расслабляться, как наш малыш? Он кивнул в сторону ребёнка, который лежал в корзине, завернувшись в ткань. — Не всем же быть таким беспечным, как ты. Краул прищурился и хитро улыбнулся. — Знаешь, Варлен, Луи всегда был таким. Даже в детстве он всегда пытался казаться взрослым. Правда, Луи? — Перестань, Краул. — Взрослость — это не плохое качество. Но иногда нужно учиться слушать других. — Сказал Варлен усмехаясь. Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Было странно, но его слова не звучали, как упрёк. Скорее как совет. — Ну что. Вперед! — С уверенностью произнес Варлен. С первыми лучами солнца мы двинулись в путь. Варлен, взявшись за повозку, шагал впереди, его силуэт резко выделялся на фоне мерцающего песка. Мы с Краулом шли по обе стороны, следя, чтобы груз оставался в порядке. Путь был не близкий: на пересечение пустыни потребовалось бы около пятнадцати дней, если всё пойдёт по плану. Я часто задумывался о зелёной почве и огромных садах, которые ждали нас впереди. — Это не укладывалось в голове, как другая реальность, о которой я знал лишь по рассказам. Всю дорогу я расспрашивал Варлена об этих местах, а Краул слушал с неподдельным интересом, словно каждый его ответ был драгоценностью. — А там правда нет песка? — спросил я однажды, глотая горячий воздух. Варлен бросил на меня взгляд через плечо. — Нет. Только трава, сады и мягкая почва. Если, конечно, мы туда дойдём. Весь день проходил в разговорах о городе и природе. Мы узнавали, что ждет нас впереди, и эта информация будто питала наши изголодавшиеся души. Но пустыня не прощала невнимательности. Варлен был начеку: он часто осматривал горизонт и внимательно следил за ветром. Иногда он отправлял Краула на разведку, если считал, что впереди может быть опасность. Его осторожность напоминала мне отца. Когда малыш начинал беспокоиться, мы останавливались, чтобы его накормить. Во время привалов я замечал вокруг остатки древних цивилизаций: расколотые камни, полузасыпанные стены, следы от былых строений, которым уже никто не знал имени. К вечеру мы разбили лагерь в кратере, защищённом от ветра. Костёр потрескивал, а ночное небо над нами усеивалось звёздами. — Ему нужно дать имя, не так ли? — сказал Варлен, готовя смесь для малыша. Он прав. Мама так и не успела назвать нашего младшего брата. Всё это время мы звали его просто «малыш». Горечь этого осознания отразилась на лицах у всех. — Да. Это следовало сделать раньше, но… в суматохе мы даже об этом не задумывались. — У вас есть идеи? Мы замолчали, задумавшись. Я уже размышлял об имени раньше. Мама когда-то рассказывала, что ей очень понравилось одно из моих предложений. Как я мог забыть? — Что насчёт… Лука? Варлен кивнул, посмотрев на Краула. — Хорошее имя. Предлагаю остановиться на нём. — Лука, — повторил Краул, прижимая малыша к себе. — Мы с Луи обязательно защитим тебя от любых угроз. Положись на своих братьев. Имя малыша будто согрело нас в эту прохладную ночь. Мы поужинали, немного поговорили у костра, а затем разошлись по дежурствам до рассвета. Утро началось как обычно. Мы накормили Луку, собрали вещи и сверились с маршрутом. Варлен поднялся на небольшой холм, чтобы осмотреть местность, затем указал направление. Спустя пару часов пути, Варлен внезапно остановился. Он напряжённо смотрел вдаль, его рука легла на ремень. — Что-то не так? — спросил я, заметив его настороженность. — Смотрите туда, — коротко ответил он. Вдали, чуть левее от нашего маршрута, виднелась группа людей. Их силуэты казались нечёткими в дрожащем воздухе пустыни, но оружие в руках и угрожающие позы были легко различимы. — Это работорговцы, — произнёс Варлен с мрачной уверенностью. — Может, они держат нашего отца? — голос Краула дрогнул. — Нет, — Варлен покачал головой. — Те, что напали на вас, уже покинули пустыню. Эти явно из Нитрона. Возможно, у кого-то сбежал раб. Воздух вокруг будто стал тяжёлым. Мы переглянулись, но ни у кого не было слов. — Они нас не заметили? — наконец спросил я. — Нет. Но менять маршрут нужно сейчас. Лучше наткнуться на нескольких тальпанов, чем на работорговцев, — он махнул рукой в сторону востока. — Скоро будет буря, так что следы заметёт. Мы двинулись в сторону, указанную Варленом, углубляясь в новый маршрут. Этот путь был более рискованным, но выбора не оставалось. Еще несколько часов спустя Варлен снова остановился. На этот раз его взгляд был направлен вниз, на песок. — Это следы, — сказал он тихо. Я подошёл ближе. Следы были неровными, обрывистыми, с глубокими вмятинами, как будто кто-то шёл, постоянно падая. — Вероятно, это тот самый раб, о котором ты говорил, — предположил я. — Да, — Варлен провёл рукой по лбу, задумавшись. — Судя по их состоянию, он совсем истощён. — Если это бегроф, мы должны проверить, — вмешался Краул. — Пожалуй, — Варлен глубоко вздохнул. — Но помните: мы можем найти не только его. Следы привели нас к узкому ущелью. Раба нигде не было видно, но на песке отпечатки внезапно обрывались. — Поднимается буря. Злое дело — хмуро сказал Варлен. — Придётся укрыться здесь. — А что с рабом? — спросил Краул, разгружая повозку. — Разобьём лагерь, а потом пойдём на поиски. Используйте своё чутьё и невидимость. Он объяснил, что большинству рабов выламывают рога — значит, они не смогут нас почувствовать. Мы условились собираться в лагере каждые полчаса и сообщать друг другу, если кто-то найдёт беглеца. Луку взял на себя Варлен. Мы разошлись. Первый час ничего. Второй — тоже. Оставалось совсем немного мест для поиска, и мы решили пройти последний круг. Я отошёл чуть дальше, чем раньше, и в глубине ущелья заметил две фигуры. Одна лежала неподвижно, вторая сидела рядом, что-то шепча. Хотел было вернуться за Варленом, но любопытство победило. Пока я невидим — они меня не заметят. Я приближался медленно, стараясь не шуметь. — Беги… скоро они найдут тебя… всё будет зря… — голос был хриплым и сдавленным. — Я не брошу тебя! Мне некуда без тебя идти! — произнесла девушка, сдерживая рыдания. — Я не доживу до рассвета… Ты его обязательно найдёшь. Расскажи ему про Нитрон… про нас… — Нет! Нет, прошу… — голос дрожал. Я замер. Я не понимал, кто он — «он», которому надо рассказать. Но понимал другое — этим двоим нужна помощь. Я хотел развернуться и вернуться в лагерь, но оступился. Песок осыпался под ногой, я потерял концентрацию и стал видимым. Реакция была мгновенной — они вскочили, девушка выхватила нож. — Стойте! Я… я не враг! Мы вас искали! — Не подходи! — прорычала она. — Я бегроф! Смотрите! — я откинул челку, показывая рог. Они замерли. Напряжение чуть ослабло, но оружие никто не прятал. — Почему ты здесь? Ты с ними? — Нет! Работорговцы убили мою мать. Я сам был на грани, но меня спасли. Мы поможем и вам! Они обменялись шёпотом. — Ты говоришь… о короле? — Короле?.. Нет, меня спас бегроф по имени Варлен. — Варлен… Тогда хорошо. Пожалуйста, помоги. Он… он умирает. Я кивнул и бросился назад. — Я нашёл их! Через несколько минут мы вернулись втроём. Варлен схватил воду и бинты. — Он очень плох. — Я сделаю, что смогу, — сказал Варлен, осматривая раба. — Краул, принеси ещё воды и чистых тряпок! Я замер, наблюдая, как Варлен поил мужчину. Тот едва глотал. Его тело было измождённым, кожа в трещинах, глаза тусклые. Он пытался взглянуть на девушку — лишь тогда в его взгляде мелькала искра. Он хотел что-то сказать, но смог лишь издать хрип. — Дорогой… не бросай меня! Мы должны были добраться вместе… к нему… Он задыхался. Его тело билось в судорогах. — Дорогой! — закричала она. Варлен стиснул зубы. — Чего ты ждёшь?! Делай что-нибудь! — … У него агония. Слишком поздно. Девушка набросилась на Варлена, схватила его за ворот. Он не сопротивлялся. Мы с Краулом не могли пошевелиться. Даже Лука замолчал, только всхлипывал тихо. Она кричала, пока не обессилела. Потом просто замерла, поцеловала мёртвого мужа в лоб и поднялась. — Я… пойду. — Куда? — бросил Варлен, не оборачиваясь. — К королю. Он уже там. Варлен напрягся. Его голос стал жёстче. — Нет никакого короля. Впереди только смерть. Только песок и буря. Девушка не слушала. Варлен уговаривал, обещал уладить всё с её хозяевами. Она не реагировала. Перед уходом посмотрела на нас с Краулом. — Мы, бегрофы, страдаем веками. Нас ломают, калечат, убивают. Но скоро появится король бегрофов. Он спасёт нас. Его армия принесёт справедливость… Мир вернётся. Не сомневайтесь — он существует. Она ушла в бурю. — Бред, — фыркнул Варлен и молча направился в лагерь. Мы похоронили мужчину, никто не говорил ни слова. Только Варлен отдавал короткие указания, когда Лука плакал. Мы действовали, не думая, как будто на автомате. Лишь вечером, у костра, я решился спросить: — Она говорила о короле… Ты знаешь, о чём речь? Варлен не сразу ответил. Он долго смотрел в огонь. Только когда мы с Краулом не отводили взгляда, он тяжело вздохнул… Костёр потрескивал. Ветер гнал песок по стенам кратера, но внутри было тихо. Лука спал, свернувшись в ткань, а мы молча доедали ужин. Я не мог выбросить из головы её слова. — Варлен… а ты правда не веришь в Короля бегрофов? Он не ответил сразу. Просто продолжал смотреть в огонь, будто там, в языках пламени, искал что-то своё. — Это ведь не просто сказка, да? Про него все рабы говорят. Даже те, что умирают, держатся за это. — И что? — буркнул Варлен. — Люди тоже веками верили, что если принести жертву под дождём, урожай будет лучше. — Но… король, он ведь не бог. Просто… сильный бегроф, который поднимет наш народ. Разве это плохо — верить в такого? — Плохо — закрывать глаза на правду, — Варлен резко повернулся к нам. — Вы хотите знать, кто был их "король"? Такие же беглые, как они. Такие же истощённые, полумёртвые, но с горячими глазами и хорошей речью. Один за другим. Их убивали в первом же бою. В лучшем случае — бросали на забаву господам. Мы замолчали. Краул поджал губы, а я сжал пальцы на коленях. — Думаешь, у города уши нет? Они знают. И чем больше этих сказок, тем крепче кандалы. Потому что власть боится не короля. Она боится надежды. А значит — с каждым слухом стража становится жестче. — Но всё равно… если кто-то смог бы… — начал Краул. Варлен перебил: — Никто не придёт, Краул. Мир не устроен так. Здесь каждый сам за себя. Те, кто хочет свободы, берут её своими руками. Не ждут. Не молятся. Не рассказывают сказки у костра. Он выдохнул и, чуть тише, добавил: — Сказки хороши, когда ты ребёнок. А когда ты теряешь всё — тебе нужен не король. Тебе нужен нож, вода и место, где можно выжить. После той ночи с королём бегрофов разговоры у костра стали короче. Варлен больше молчал, а мы с Краулом больше слушали. Прошло пять дней. Песок менялся от белёсого до рыжего, от мягких барханов до твёрдых каменных гребней. Мы шли от оазиса к оазису, собирая схроны, отдыхая у костров и по очереди дежуря под звёздным небом. Ночи были особенно красивыми. Варлен порой рассказывал истории — не о войнах и смерти, а о травах, ветрах и звёздах. Краул всё ещё был серьёзен, но смеялся чаще. А я… я начал забывать, что значит бояться каждую секунду. Я даже шутил. Иногда. Лука, в своих редких криках, звучал уже не как бедствие, а как наш. Наша часть. Младший брат, не балласт. Иногда по пути встречались тальпаны, но Варлен учил нас избегать их без боя. Это было похоже на игру. И мы справлялись. И впервые за долгое время я почувствовал… уверенность. Возможно, даже лёгкость. Как будто пустыня не хочет убить нас, а просто испытывает.