Эльф и Санта под прикрытием

      Рождественская лихорадка не щадила никого. В этот день в участке царило какое-то особое праздничное безумие. Именно в этот период уровень преступности растет прямо пропорционально количеству гирлянд. Кто-то из патрульных, очевидно пересмотревший рождественских фильмов, притащил в отдел елку, но поскольку игрушек не нашлось, то пришлось выкручиваться. Поэтому на колючих ветках теперь болтались конфискованные вещи, наручники и не совсем уместный венок из полицейской ленты с табличкой «Улика №1».       Шин Рюджин сидела на краю своего стола, болтая ногой в такт «Jingle Bell Rock», которая доносилась из старого радиоприемника дежурного. Она делала вид, что ее раздражает мишура на мониторе, вся эта суета в участке и всеобщее праздничное настроение, но правда была в том, что она ждала конец декабря больше всех в отделе. Рюджин знала наизусть слова каждой рождественской песни. Буквально вчера она до трех ночи сидела дома на полу и лично заворачивала подарки для каждого сослуживца. Конец декабря был единственным периодом, когда мир казался чуть менее паршивым местом, даже если ты коп.       — Хван, сколько можно работать? У тебя вообще праздничного настроения нет? — Рюджин кинула взгляд на соседний стол и покрутила в руке мандарин. — Сделай паузу, иначе я клянусь, что я в тебя его кину.       Та даже не подняла головы от рапорта. Холодный свет от монитора падал на ее лицо, подчеркивая напряженно сведенные брови и упрямо сжатые губы. Она была настолько сосредоточена на тексте, что, казалось, вообще не моргала.       — Если ты кинешь в меня мандарином, Шин, я внесу это в протокол как нападение на сотрудника при исполнении, — Йеджи всем своим видом пыталась показать свою незаинтересованность в этом разговоре. — И слезь со стола. Помнешь документы.       — Это не документы, это меню доставки, — фыркнула Рюджин, но со стола все же спрыгнула.       Она подошла ближе, якобы чтобы взять степлер, но на самом деле просто чтобы проверить почву. Между ними уже несколько месяцев висело чувство недосказанности. Рюджин все еще помнила, как изменился взгляд Йеджи, когда она в запале ссоры, ляпнула про «правила вместо людей». С тех пор Хван будто провела между ними границу, а Рюджин, вместо того, чтобы нормально поговорить, все крутилась вокруг нее, пытаясь обратить на себя внимание.       — У тебя рация перекручена, — вдруг сказала Йеджи, наконец оторвавшись от работы. Она протянула руку, поправила провод на плече Рюджин и пальцами случайно задела шею.       — Спасибо, — буркнула Рюджин, отводя взгляд в сторону. «Господи, Шин, ты оперативник или школьница?» — Подумала она про себя.       — Пожалуйста. Не хочу, чтобы ты запуталась и задушила себя в процессе задержания. Бумажной волокиты будет много, — Йеджи вернулась к рапорту, но Рюджин заметила, как та нервно крутит ручку в правой руке.       В этот момент к их столам подлетел стажер Ли. Парень хороший, но с инстинктом самосохранения, стремящимся к нулю. На голове у него красовалась шапка Санты, а в руках он держал плюшевые оленьи рога.       — Детектив Хван! — радостно завопил он. — Для поднятия боевого духа! Начальник сказал всем надеть!       Он потянулся к голове Йеджи. Рюджин открыла рот, чтобы предупредить парня о том, что этого не стоит делать, но не успела. Хван медленно подняла взгляд. В ее кошачьих глазах читалось пугающее обещание долгой и мучительной смерти, что улыбка стажера исчезла за секунду, а рога выпали из его ослабевших рук на пол.       — Простите меня, пожалуйста. Мне, правда, очень жаль, — начал тараторить Ли и кланяться несколько раз подряд. — Я, пожалуй... пойду проверю архив. В подвале.       — Хорошая мысль, — сказала Хван, провожая его взглядом, от которого, казалось, завяла елка.       — Ты жестока, — усмехнулась Рюджин, поднимая рога с пола.       — Я профессиональна. А это, — она кивнула на ободок, — клоунада.       Идиллию нарушил резкий голос дежурного, перекрывший Синатру, который как раз начал петь про снег.       — Празднование откладывается, — сообщил он, даже не поднимая головы. — Вызов.       — Только не говори, что это очередной дед, который считает елку “подозрительным объектом”.       — Хуже, — дежурный поднял глаза. — Код ноль. Lotte World Mall. Вооруженное ограбление, захват заложников.       — Боже, да это же «Крепкий орешек» наяву. — Шин театрально прижала руку к сердцу, чувствуя совершенно неуместный прилив восторга. Йеджи, закрывая отчет и выключая компьютер, резко обернулась и осадила Рюджин одним взглядом. — В смысле… ой, нет. Это ограбление. — Она тут же перестала улыбаться и сделала максимально серьезное лицо.       Праздничный абсурд в участке на секунду замер, как на стоп-кадре. Йеджи вскочила, взяла табельное и все необходимое, мгновенно переходя в рабоче-сосредоточенный режим.       — Подозреваемые? — спросила она у дежурного, накидывая форменную куртку.       — Четверо или пятеро, но возможно больше. Вооружены. Одеты... кхм... в костюмы снеговиков и рождественских оленей.       — Серьезно? Снеговики? Надеюсь, в качестве глушителей у них морковки. — Рюджин, накидывая куртку, не сдержала нервного смешка.       — Шин, соберись, — отрезала Йеджи, но придержала для нее тяжелую дверь выхода.       Они выскочили на холодную парковку. Следом за ними из участка вывалились еще несколько сотрудников, которые на ходу застегивали куртки и торопливо рассаживались по своим машинам. Захлопали двери, где-то уже громко взвыла сирена.       — Я всегда собрана, Хван. Просто ценю иронию, — Рюджин запрыгнула на переднее сиденье, пока та садилась рядом на водительское. — Веди, Рудольф.       — Не смей называть меня Рудольфом, — недовольно отозвала она, пристегиваясь.       — Ладно. Гринч. Лучше?       Йеджи лишь закатила глаза, но Шин заметила, как ее пальцы чуть крепче сжали руль. Она переживала, но не за себя, а за людей. И, возможно, самую малость за свою безрассудную напарницу.

***

      Lotte World Mall сиял, все здание пульсировало огнями, огромные экраны транслировали поздравления, а на площади перед самым входом творился настоящий кошмар. Полицейские мигалки смешивались с праздничной иллюминацией, создавая эпилептическое светошоу. Вой сирен тонул в оглушительно громкой «All I Want For Christmas Is You», которая, похоже, заклинила. Снегоуборочные машины продолжали работать, засыпая снегом спецназ в тяжелой броне, хмурых переговорщиков и эвакуированных эльфов, которые курили, нервно стряхивая пепел на свои зеленые колготки.       Хван резко затормозила у ограждения, едва не сбив пластикового оленя.       — Господи, какой бардак, — выдохнула Йеджи, оценивая обстановку.       Они вышли из машины, синхронно поправляя кобуры. Ветер швырнул им в лица горсть снега из-под снегоуборочной машины. Вокруг царила паника, смешанная с праздничным угаром. Какой-то ведущий в красном костюме пытался успокоить толпу в мегафон, но его перекрикивал начальник операции, майор Ли, который выглядел так, будто у него сейчас лопнет сосуд в глазу. Рядом с ним стоял детектив Чхве – вечно жующий, циничный тип, который, кажется, уже родился уставшим. И еще один человек, переговорщик, который бубнил в телефон что-то успокаивающее, но голос выдавал, что все явно не под его контролем.       — Послушайте, вертолет будет через тридцать минут... Да, я понимаю... Нет, мы не тянем время... — говорил переговорщик.       — О, отлично, вот и вы, — громко сказал детектив Чхве. — Санта прислал своих лучших оленей спасать Рождество. Или вы эльфы из спецотдела?       — Заткнись, Чхве, — беззлобно огрызнулась Рюджин. — Мы здесь, чтобы вытащить твою задницу, если ты решишь погеройствовать.       — Ситуация дрянь, — перебила их Йеджи, игнорируя подкол от детектива Чхве. — Что внутри?       — Они забаррикадировались в Santa Village на первом этаже, — начал вводить в курс дела майор Ли. — У них около двадцати заложников. Дети, родители, персонал. Требуют вертолет и еще пять миллионов долларов в криптовалюте, хотя скорее всего и ТЦ неплохо так обчистили. Классика, если не считать того, что главарь носит маску пряничного человечка.       — Пряничный человечек с пистолетом, — Рюджин покачала головой. — Какой год, такие и сказки.       — Мы оцепили периметр, вывели гражданских, но мы все еще не уверны сколько их там всего и где они точно, поэтому не можем начать штурм в лоб, — продолжил майор. — Стеклянные витрины, открытое пространство, слишком много гражданских вокруг периметра. Нам нужно глаза и уши внутри, чтобы координировать и держать в курсе... Но это опасно, да и вокруг все еще зеленые.       В глазах Шин загорелся тот самый огонек авантюризма, который обычно приводил к выговорам или, а в глазах Йеджи холодный расчет, который эти выговоры предотвращал.       — Я знаю служебные входы, — сказала Рюджин и подняла руку, чтобы обратить на себя внимание. — Помните дело о краже ювелирного магазина в прошлом году? Я изучила схему вентиляции и технических коридоров этого торгового центра наизусть. Можно я пойду? — Она посмотрела на майора щенячьими глазами, одной рукой поправляя кобуру, а вторая так и осталась висеть в воздухе.       — Нет, — жестко сказала Йеджи, схватила за руку, заставляя ту опустить ее.       — Хван, отпусти, — прошипела Рюджин. — Там дети. У нас нет времени ждать, пока переговорщик хоть на что-то сможет договориться.       — Ты не зайдешь туда одна, — Йеджи произнесла это с интонацией, не оставляющей места для возражений. Она смотрела прямо в глаза Рюджин, и в ее взгляде плескался тот самый коктейль из ярости и страха. — Это не боевик, Шин. Ты не знаешь, сколько их точно. Ты просто сдохнешь там, как дура, а мне потом писать отчет твоей матери?       Это был удар ниже пояса. Рюджин дернула рукой, сбрасывая захват.       — Тебе же плевать на риск, — уверенно сказал она, наклоняясь ближе к лицу Хван. — Просто ты все всегда должна контролировать. И боишься ты не того, что я умру, а того, что сделаю это не по твоему гребаному протоколу.       — Ты дура, Рюджин, — тихо выдохнула Йеджи, продолжая смотреть ей прямо в глаза. — Какая же ты дура.       — Мне нужно немного времени, до моего решения никакой самодеятельности, — сказал Майор Ли и посмотрел на них с сомнением, будто сам не мог решить, как лучше поступить. Потом он отвернулся и снова начал орать в рацию, требуя снайперов.       Ситуация накалялась. Рюджин видела, как чаша весов склоняется в сторону штурма, который в таком людном месте обернется чем-то не очень хорошим. Она сделала шаг к боковому выходу, наплевав на приказ, но Хван снова оказалась рядом. Только на этот раз она не схватила за руку, а встала плечом к плечу, преграждая путь другим, но открывая его для Рюджин.       — Лезем вдвоем, — сказала она, глядя прямо перед собой.       — Что? — Рюджин поперхнулась воздухом.       — Ты все равно полезешь, я тебя знаю. У тебя инстинкт самосохранения атрофирован, — она наконец посмотрела на нее. Взгляд был решительным, злым, и… обеспокоенным. — Я иду с тобой, но с моими условиями. Мы идем тихо. Не вступаем в контакт без крайней необходимости. Мы разведка, а не карательный отряд. Поняла?       — Ого. Хван Йеджи нарушает прямые инструкции начальства?       — Заткнись и двигай, пока я не передумала.       Они обе нырнули под желтую ленту ограждения, направляясь к боковому входу для персонала. Музыка сменилась на песню «Last Christmas».       — «На следующее Рождество я подарю тебе свое сердце», — пропела Рюджин себе под нос, проверяя магазин пистолета. — Как символично.       — Шин, — тихо позвала Йеджи, когда они подошли к тяжелой металлической двери.       — М?       — Пожалуйста, давай без геройства. Просто разведка.       — Я всегда осторожна, когда ты рядом, Хван, — Рюджин посмотрела на нее. В мерцании гирлянд лицо Йеджи казалось бледнее обычного.       Они открыли дверь и шагнули в темноту служебного коридора, оставляя шумный праздник за спиной. Дверь захлопнулась с тяжелым щелчком, отрезая путь назад. Коридор оказался завален под завязку. Lotte World Mall явно не рассчитал количество рождественского декора. Проход был забаррикадирован горами коробок с надписью «Осторожно, хрупкое!», штабелями искусственных елок и жуткими манекенами эльфов.       — Прекрасно, — прошептала Йеджи, светя небольшим тактическим фонариком. — Просто склад ночных кошмаров.       — Тсс, — шикнула Рюджин. — Ты слишком громкая.       — Ничего я не громкая. Это ты топаешь, как слон в посудной лавке.       Они протискивались между стеной и огромным пластиковым оленем. Места было катастрофически мало. В какой-то момент Йеджи пришлось буквально вжаться в Рюджин, чтобы пропустить торчащий рог. Лицо младшей оказалось в опасной близости от шеи Хван. В тесном полумраке, среди коробок с мишурой, ситуация вдруг стала не совсем уместной. Рюджин чувствовала тепло тела напарницы через тонкую ткань формы, ощущала запах ее парфюма.       — Твоя рука, — выдохнула она, стараясь не смотреть на ее губы. — Упирается мне в ребро.       — А твой пистолет мне в бедро, — парировала Йеджи шепотом, не отодвигаясь (отодвигаться было некуда). — И перестань пялиться.       — Я не пялюсь. Я оцениваю тактическую обстановку.       — Тактическая обстановка у меня на лице не написана.       — У тебя там написано, что ты хочешь меня придушить, — усмехнулась Рюджин, хотя сердце колотилось где-то в горле.       — Представляешь, я действительно рассматриваю этот вариант прямо сейчас, — Йеджи наконец смогла протиснуться дальше.       Рюджин шла следом, прикрывая тыл. Впереди показалась дверь с кодовым замком. Йеджи присела перед ней, доставая мультитул. Шин встала спиной к ней, держа коридор на прицеле. Тишина давила на нервы.       — Хван? — тихо позвала она.       — Что?       — Спасибо, что пошла.       — У меня не было выбора, — ответила Йеджи, открыв замок. — Не хочу потом объяснять капитану, почему его лучшая сотрудница погибла, споткнувшись о коробку с елочными шарами.       Хван толкнула дверь. За ней открылся вид на технический балкон под самым куполом атриума. Но не успели они и шага сделать, как сзади, в том коридоре, откуда они только что вышли, раздался отчетливый звук тяжелых шагов и скрип рации.       — Эй, Снеговик-1, проверь склад. Мне показалось, там кто-то шептался.       Обе замерли. Путь назад был отрезан. Они нырнули в ближайшую дверь, которую успели найти за секунду до того, как луч фонарика полоснул по стене коридора.       Слегка осмотревшись, они поняли, что оказались в костюмерной, забитой реквизитом так плотно, что дышать приходилось через раз. Рюджин тут же схватила с гримерного столика какой-то баллончик.       — Смотри, лак для волос! — ее глаза хищно блеснули в полумраке. — У меня есть зажигалка. Можем устроить самодельный огнемет. Поджарим этих гадов к чертям.       — Шин, положи на место, — прошипела Йеджи, осадив ее. — Не смешно. У нас захват заложников, а не фаер-шоу.       Рюджин разочарованно цокнула языком, пробормотав что-то про скучных напарников, но флакон вернула на полку.       — Ладно, но нам нельзя в форме, — прошептала Шин, оглядываясь. — Если нас заметят в бронежилетах, откроют огонь без предупреждения. Нам нужно слиться с местной... — она театрально обвела обеими руками забитую реквизитом комнату, — фауной. — Рюджин сдернула с вешалки вельветовый красный кафтан с белой опушкой. Глаза ее снова загорелись. — Чур, я Санта! Я знаю все песни и у меня отличный голос для «Хо-хо-хо».       — Нет. — Йеджи выхватила костюм у нее из рук. — Шин, ты начнешь импровизировать и вместо подарков раздашь бандитам пули в лоб на первой же секунде. Санта должен быть спокойным и внушительным.       — А ты у нас, значит, внушительная? — фыркнула Рюджин. — Ты будешь самым холодным Сантой в истории. Дети будут просить у тебя не игрушки, а пощады.       — Надевай это, — Хван кинула ей в лицо что-то зеленое и звенящее. — И быстрее. У нас мало времени.       Рюджин развернула ткань. Это был костюм эльфа. С зелеными колготками. И шапочкой с бубенцами.       — Я тебя ненавижу, — прошипела она.       Они переодевались в бешеном темпе, спина к спине, толкаясь локтями в тесноте.       — Помоги с молнией, — потребовала Йеджи, разворачиваясь.       Шин замерла. Ледяная королева отдела, стояла перед ней в дешевом плюшевом костюме Санты, который был ей велик в плечах, но как будто бы даже шел. Она потянула молнию на спине вверх, касаясь пальцами позвоночника через тонкую ткань термобелья, которое Йеджи оставила под низом. Движение вышло медленнее, чем требовала ситуация.       — Готово, — хрипло сказала Шин.       Хван повернулась и быстро осмотрела напарницу. Скорее сканируя костюм на предметы, которые могут помешать при контакте или передвижении.       — Зеленые колготки тебе все таки больше идут. Но от бубенчиков нужно избавится, — тихо сказала Йеджи, протянув руки, и оторвала бубенчик с шапки резким движением.       Их лица снова оказались непозволительно близко. Рюджин сглотнула. «Черт, она даже в этой идиотской бороде выглядит так, что у меня ноги подкашиваются. Или это просто дурацкие скользкие эльфийские тапки?»       Дверь скрипнула. Ручка начала поворачиваться.       — Он здесь, — одними губами произнесла Хван.       Времени на план не было. Рюджин схватила первое, что попалось под руку – ручную пушку для конфетти. Дверь распахнулась. На пороге возник мужчина в маске снеговика и с пистолетом.       — Эй, кто зд...       — MERRY CHRISTMAS, УБЛЮДОК! — рявкнула Шин и нажала на спуск.       БАХ!       Облако золотых блесток ударило бандиту прямо в лицо, мгновенно ослепив его. Он взвыл, отшатнулся и схватился за лицо одной рукой. Во второй все еще находился пистолет, но он его опустил.       — Твою ма... — начал он, отходя назад.       Йеджи не дала ему закончить, действуя быстро. Она шагнула вперед, выбила пистолет из его рук, повалила на колени наступила, и перевернула лицом в пол.       — Ленту! — скомандовала она.       Рюджин подлетела с мотком. Через десять секунд «Снеговик» лежал, упакованный подарочной лентой. Руки и ноги были стянуты красным бантом.       — Интересная задумка, — оценила Шин, отряхивая конфетти с плеча. — Жаль, открытки нет.       — У него есть рация, — Йеджи вытащила устройство из кармана бандита, осмотрела его и положила в красный карман костюма. — Идем. Теперь мы официально часть шоу.       Они выбрались на технический балкон второго этажа, откуда открывался вид на центральный атриум. Здесь было тихо. Только из динамиков приглушенно доносилось: «Let it snow, let it snow, let it snow...», звучащее сейчас как издевательство. Рюджин прижалась к перилам, поправляя съехавшую эльфийскую шапку. В ней включился режим оперативника, странно смешанный с азартом комментатора.       — Итак, что мы имеем на поле, — зашептала она, сканируя пространство. — Игрок номер один: эскалаторный парень. Вооружен, скучает, пинает мусорку. Будем называть его «новичок-дурачок». Игрок номер два: вход в служебный коридор. Этот посерьезнее, стоит жестко, сектор держит. Пусть будет... хм, может, «типок»? — Рюджин повернулась к напарнице, ожидая оценки своего креатива. На лице Хван большими буквами читалось: «Ты сейчас серьезно?». В ее холодном взгляде смешались профессиональная усталость и искреннее сомнение в адекватности происходящего. — Поняла, вычеркиваем позывные, — быстро сдала назад Шин, снова прилипая к перилам. — О, гляди, наверху, прямо напротив нас у конфетного магазина. Еще один. Этот будет «Сладкоежка». Тут все очевидно.       — Вижу, — кивнула Хван. — Трое на видимом периметре. Если мы пойдем искать заложников, они нас зажмут. Нужно снять их. Тихо.       Рюджин дернулась было вперед, чтобы лучше рассмотреть того, что у магазина, но Йеджи автоматически, не глядя, поймала ее за рукав зеленого кафтана и придержала. Жест был таким привычным, таким собственническим и заботливым одновременно, что она на секунду забыла, как дышать.       «Перестань, — мысленно одернула себя. — Это просто рефлекс. Она так же бы придержала служебную собаку».       — План такой, — она убрала руку. — Действуем тихо. Осторожно. Как одна команда. Я отвлекаю, ведь я Санта, ко мне доверия больше, могу подойти вплотную под видом «я тут заблудилась».       — А я?       — А ты обезвреживаешь. Ты маленькая, шустрая, как эльф-ниндзя, — Йеджи повернулась к ней. Белая борода делала ее лицо комичным, но глаза оставались серьезными. — Шин. Если тебя заметят...       — Не заметят, — усмехнулась Рюджин, хотя внутри все сжалось от тепла в голосе напарницы.

***

      Первый «типок» стоял у служебного прохода, скучая и поправляя маску снеговика, которая явно натирала ему нос. Он был расслаблен, ведь никто не ожидает нападения со стороны магазина плюшевых медведей.       — Твой выход, — шепнула Рюджин, подталкивая Йеджи в спину. — Будь убедительной.       — Удачи, мой маленький помощник, — Хван поправила съехавшую набок бороду, тяжело вздохнула и шагнула из тени колонны. — Кхм, простите. — Ее голос звучал нарочито громко и официально.       Грабитель дернулся, направляя ствол на нее, но тут же опешил. Перед ним стоял Санта-Клаус с фигурой модели и глазами убийцы.       — Ты кто? Вали отсюда! — рявкнул он.       — Видите ли, произошла административная накладка, — Йеджи сделала шаг ближе, разводя руками в пушистых варежках. — Меня забыли включить в список. Я, согласно логике, должна находиться там… ну, где люди сидят и боятся, но я здесь.       Грабитель завис. Его мозг, настроенный на «бить и орать», не мог обработать фразу «административная накладка» от Санты.       — Чего? Ты больная?       — Нет, я потерянная, — Йеджи сделала еще шаг. — Не могли бы вы подсказать…       В этот момент Рюджин, которая залезла на карниз декоративной арки прямо над головой бандита, дернула за скрытый рычаг крепления. Огромная гирлянда из плотной мишуры рухнула вниз блестящим, шуршащим водопадом, накрывая парня с головой. Он даже не успел вскрикнуть. Шин спрыгнула вниз бесшумно, как кошка (ну, или как очень ловкий эльф). Пока он барахтался в «дождике», она перехватила его руки толстой подарочной лентой, которую Йеджи тут же затянула морским узлом.       — Ммм! — замычал грабитель, пытаясь вдохнуть воздух, но Рюджин уже ловко стянула маску и сунула ему в рот огромную полосатую карамель-трость, выуженную из кармана жилетки. — Тихо, сладкий, — ухмыльнулась она, заклеивая ему рот широким скотчем с принтом «Merry Christmas». — С Рождеством. Упаковка за счет заведения. Возврат товара не предусмотрен.       Йеджи быстро обыскала карманы упакованного «снеговика».       — Есть, — она показала магнитную ключ-карту. — Уровень доступа: служебный. Похоже, они и правда готовились.       — Отлично, — Рюджин похлопала связанного по плечу. — Лежи тут, изображай подарок.

***

      Второй «Сладкоежка» обнаружился уже у входа в «Sweet Factory». Он, видимо, решил, что раз уж он преступник, то мелочиться не стоит. Пистолет был в кобуре, а сам он увлеченно нагребал в карманы желейных мишек из открытого мешка, попутно закидывая горсти в рот под маску. Рюджин и Йеджи наблюдали за этим из-за кассы, прячась.       — Представляешь, какой позор, — прошептала Шин, качая головой. — У человека вооруженное ограбление, статья лет на пятнадцать, а он тырит мармелад по тысячу вон за грамм. Никакого профессионального достоинства.       — Он отвлекся, — констатировала Хван. — Действуем по схеме «Б».       — Подожди, что такое схема «Б»? — панически прошептала Рюджин ей вслед.       Йеджи выпрямилась и вальяжной походкой Санты прошла мимо витрины, специально громко топнув ботинком. Грабитель вздрогнул, подавившись мишкой, и резко развернулся на звук.       — Эй! Стоять!       Это была фатальная ошибка. Он повернулся к стеллажам, где уже в засаде сидела Рюджин.       — Сюрприз, жадина! — прошипела она, выскакивая.       В ее руках были две большие бутылки с дозаторами – «Липкая карамель» и «Шоколадный фадж». Рюджин нажала на оба рычага одновременно, снайперски целясь точно в прорези его маски. Двойная струя густой, вязкой жижи ударила грабителю прямо в глаза. Он не закричал, а просто начал судорожно размазывать эту липкую гадость по лицу, мгновенно ослепнув. Шин не дала ему опомниться, схватила стоявший рядом реквизит. Это оказался гигантский, тяжеленный бутафорский леденец-трость, размером с бейсбольную биту. С глухим, плотным звуком она огрела его этим леденцом по затылку. Ноги бандита подогнулись. Он пошатнулся, сделал шаг назад и рухнул задом прямо в открытый мешок с мармеладом, который поглотил его с тихим шуршанием, надежно зафиксировав пятую точку.       — Вяжи! — скомандовала Рюджин шепотом.       Йеджи уже была рядом со своим верным скотчем. Через минуту «Сладкоежка» был примотан к мешку с мармеладками, как к трону позора. Шин подняла с пола упавшего желейного мишку, посмотрела на него и цокнула языком в адрес связанного.       — Ну вот. Статья «Кража сладкого в особо праздничных размерах». Тебе должно быть стыдно. Санта все видит.       — Санта видит, что у него рация включена, — перебила Йеджи.       Из динамика сквозь треск донеслось: «...Второй уровень чист. Камеры отключены. Сейфовая зона только через пост охраны. Код подтверждения прежний...»       — Второй уровень, — Хван встретилась взглядом с Рюджин. — Они, видимо, разделились и некоторые идут к сейфам администрации. Там выручка всех магазинов за неделю.       — Значит, нам наверх, — кивнула. — К третьему игроку.

***

      Третий «новичок-дурачок» оказался проблемой. Он стоял на втором уровне, у самых перил, контролируя эскалатор и обзор на атриум. Этот не ел конфеты и не скучал, а начал методично сканировать сектор. Они прятались за огромной декорацией из гигантских тяжелых елочных шаров.       — Ты его дурачком назвала? — шепнула Йеджи. — В лоб не пойдем, он увидит нас раньше, чем мы подойдем на нужную дистанцию.       — Моя ошибка. Он оказался самым смышленым. — Рюджин приложила руку к груди, как бы изображая извинения. — Но нам и не надо подходить, — глаза Шин хитро блеснули. Она кивнула на шары. — Мы устроим ему боулинг.       — Это глупо, — возразила Йеджи.       — Это физика, Хван. Гравитация плюс инерция равно страйк. На счет три. Раз... два… — Рюджин, не дожидаясь ответа, подрезала ножом веревку, удерживающую пирамиду. Они одновременно толкнули нижний ряд шаров. Конструкция, потеряв опору, с грохотом развалилась. Огромные красные и золотые сферы покатились по наклонному полу прямо на охранника.       — Что за?.. — он обернулся на шум, но было поздно.       Первый шар ударил его в колено, второй в бедро. Он потерял равновесие, взмахнул руками и, сбитый с ног лавиной тяжелого праздничного пластика, полетел на пол, ударившись головой о стойку перил, и мгновенно вырубился.       — Страйк! — победно прошептала Рюджин.       Они подбежали к нему, чтобы проверить пульс и связать. Убедившись, что он в отключке, они оттащили тело под елку. Они отошли к стене и спрятались за какой-то будкой. Шин присела на корточки, переводя дыхание. Адреналин бурлил в крови. Она подняла голову и обнаружила, что Йеджи стоит прямо над ней, опираясь рукой о стену, нависая, чтобы закрыть собой обзор от случайных взглядов. Шапка Санты сбилась, выбившаяся прядь волос прилипла к виску. Она тяжело дышала, и ее взгляд скользил по лицу Рюджин.       — Неплохой бросок, — тихо сказала она, голос звучал ниже обычного.       — Старалась, — Шин почувствовала, как пересыхает во рту. Ей нужно было встать, но для этого пришлось бы коснуться Йеджи, а она не была уверена, что сейчас подходящий момент.       Хван, кажется, тоже это почувствовала. Она медленно убрала руку со стены, но не отступила. Ее пальцы на секунду замерли в воздухе, словно хотела коснуться щеки Рюджин, стереть несуществующую пылинку...       — Кххх-шшш! — рация на поясе Йеджи взорвалась громким шипением.       «Группа Альфа, докладывайте. Мы вскрываем сейф. У нас задержка с таймингом...»       Магия момента рассыпалась, и Хван резко выпрямилась, возвращая себе ледяную собранность.       — Они уже у сейфов, — сказала она, не глядя на Рюджин. — И у них проблемы. Это наш шанс.       — Да, — выдохнула она, поднимаясь. Ноги слушались плохо. — Идем. Пора заканчивать этот утренник.

***

      Рюджин уперлась спиной в стену, скрестив руки на груди. Зеленый эльфийский жилет на ней выглядел нелепо, но взгляд уже был серьезным, без намека на шутки.       — Мы теряем время, Хван! — почти выплюнула она. — Пока мы изучаем схемы, они могут начать нервничать. Мне плевать на протокол. Мне нужно знать, что люди живы.       — А мне нужно, чтобы жива осталась ты! — Йеджи шагнула к ней, сокращая дистанцию до минимума. Ее глаза потемнели. — Ты думаешь, это игра? Думаешь, у тебя девять жизней?       — Да брось, Хван, — Рюджин горько усмехнулась, хотя знала, что бьет низко. — Тебе просто не хочется писать рапорт о потере напарника. Ты все контролируешь не потому, что переживаешь за меня. Ты прячешься за протоколами и правилами, чтобы вообще ни к кому ничего не чувствовать.       — Да при чем тут рапорты?! — голос Йеджи сорвался на шепот, который прозвучал громче крика. — Мне не все равно, идиотка! Поэтому я и контролирую каждый гребаный шаг, потому что ты вечно лезешь туда, где опаснее всего. А я…       Рюджин замерла, глядя на дрожащие губы напарницы.       — Кто здесь?! — грубый голос и луч фонаря разрезали полумрак в конце коридора.       Времени для того, чтобы оценить ситуацию не было. Йеджи схватила Рюджин за шиворот и дернула в единственное укрытие: за огромного, сдутого наполовину надувного снеговика, который лежал, как печальная белая куча. Обе упали в пыль, вжимаясь в мягкий винил. Хван навалилась сверху, закрывая Рюджин собой и своей шубой. Сердце Йеджи колотилось так сильно, что она чувствовала его удары своей грудной клеткой.       Шаги приближались.       — Хван, — едва слышно выдохнула Шин ей в губы. — Если нас сейчас найдут, я хочу, чтобы ты знала… твой шампунь пахнет лучше, чем этот снеговик.       — Тихо, — шепнула Йеджи, тут же зажав рот Рюджин ладонью. — Не смей умирать, пока не придумаешь шутку получше.       Шаги затихли и удалились.       Они выбрались из снеговика, отряхиваясь, и подошли к повороту, ведущему на лестницу. Рюджин уже открыла рот, чтобы предложить план, но Йеджи вдруг положила руку ей на плечо, сжала и шагнула за угол.       — Эй! — громко сказала Хван, поднимая руки. Там, за углом, стоял грабитель в маске оленя. Он поднял на нее пистолет мгновенно.       — Стоять! — заорал он. — Ты кто такая?       — Я… я заблудилась, — голос Йеджи дрожал, но Рюджин, знала, что это игра. — Я аниматор. Пожалуйста, не стреляйте.       — На колени! — рявкнул бандит, делая шаг вперед и прицеливаясь ей в грудь. Палец лег на курок.       В голове Шин что-то щелкнуло. Мир сузился до одной точки – черного дула пистолета, направленного на Йеджи. Она не думала, а просто действовала. Рюджин выскочила из-за угла, метнулась на пару шагов влево, схватила тяжелый шланг от промышленной снег-машины, которая стояла у стены и которую она приметила еще на входе.       — Поешь снега! — заорала она и врубила давление на максимум.       Мощная струя искусственного снега, пены и ледяного воздуха ударила по бандиту с трех метров. Это было все равно что получить удар пожарным гидрантом. Он захлебнулся, ослеп и, потеряв ориентацию, начал палить куда попало. Рюджин бросила шланг, поднырнула и сбила с ног жестким подкатом. Он рухнул, ударившись затылком о бетон.       Шин вскочила, тяжело дыша. Ее трясло. Она повернулась к Йеджи.       — Ты… — она задохнулась от ярости. — Ты в курсе, что он тебя сейчас… Да ты вообще понимаешь, что ты делаешь?! Ты вышла под ствол! Без прикрытия!       — Понимаю, — сказал Хван, стряхивая пену с рукава. Она была спокойна. Пугающе спокойна.       — Тогда какого черта?!       — Чтобы ты не вышла первая, — она подняла на нее глаза. — Я знала, что ты не выдержишь, поэтому просто поменяла мишени.       Рюджин открыла рот и тут же закрыла его. Ей нечего было противопоставить, ведь она понимала, что скорее всего так бы и было.       — Ты ненормальная, — прошептала Шин и отвела взгляд в сторону. — Никогда больше так не делай.       — Идем, — мягко сказала Хван, поднимая пистолет бандита. — Используем его одежду.       Через пять минут «Олень» лежал связанный и в одних термо-штанах. Рюджин, морщась от запаха чужого пота, натянула на себя его куртку, маску и все остальное обмундирование, параллельно очищая от пены и искусственного снега.       — Ну как? — она раскинула руки. — Выгляжу как человек, который ненавидит Рождество и хочет украсть кучу денег?       — Тебе не идет, — оценила Йеджи, завязывая себе руки за спиной. Узел был хитрым – дерни за ниточку, и он развяжется.       — План такой, — Рюджин понизила голос, стараясь подражать грубой интонации бандита. — Я веду тебя к главным. Ты играешь роль заложницы, которую я нашла в коридоре. Мы узнаем, где остальные, потом действуем по ситуации... Ты помнишь наше шифрование? Надо сообщить нашим.       — Да, — кивнула Хван. — Но если начнется стрельба, ты не подставляешься. Это приказ.       — Да, мэм. Разрешите выполнять, мэм. — Рюджин схватила Хван за плечо и толкнула вперед. — Шевелись, Санта!       — Полегче, — прошипела Йеджи. — Если оставишь синяк, то я тебе потом эту руку сломаю.

***

      Обсудив стратегию и послушав переговоры по рации грабителей, они примерно оценили местоположение их главных. Перед выходом к ним они затормозили. Рюджин достала рацию бандита, переключила канал на полицейскую частоту, ведь Йеджи запомнила их шифрование, и нажала тангенту.       — База, это Эльф и Санта. Как слышно?       — Какого черта?! Вы где?! Рюджин, ты что испугалась и убежала? Не твой стиль, — раздался взрыв голосов, перекрываемый воплем детектива Чхве       — Заткнись, Чхве, — огрызнулась Шин. — Мы внутри. Входим в зону контакта под прикрытием. Не стрелять по «Оленю» с красной меткой на рукаве и по Санте. Повторяю, Санта свой.       — Под каким прикрытием? — вмешался голос майора Ли. — Шин, что вы там устроили?       — Ролевые игры, сэр, — не удержалась Рюджин. — Вам бы не понравилось. Отправьте подкрепление. Срочно. Конец связи.       Они подошли к дверям. Рюджин, играя роль конвоира, мягко толкнула Йеджи к стене рядом с приоткрытой дверью.       — Тихо, — одними губами сказала она.       — ...камеры чисты. Второй и третий сектор заблокирован, — этот голос был спокойным, властным. — VIP-заложники в магазине Chanel у выхода. Код от сейфа у меня.       — Отлично, — ответил второй голос, искаженный маской. — У нас есть десять минут. Действуем быстро.       Дверь приоткрылась шире. Рюджин увидела мужчину в форме начальника службы безопасности Lotte World Mall. Без маски. Он уверенно тыкал пальцем в планшет, объясняя главарю в маске «пряничного человечка», как обойти блокировку.       — Свой... — прошипела Шин.       Внутри у нее все вскипело. Одно дело бандиты, а другое тот, кто носит форму и должен защищать. Пальцы на пистолете сжались и она дернулась вперед, готовая ворваться и устроить кровавую баню прямо сейчас.       — Нет, — Йеджи прижалась к ней плечом, жестко фиксируя. Ее голос прозвучал прямо над ухом. — Не сейчас. Шин, стой.       — Но он... — Рюджин попыталась вывернуться. — Хван!       — Мы возьмем его, но потом. Если ты не будешь следовать плану, то кто-то да пострадает. Успокойся, Рюджин. Ты нужна мне с холодной головой сейчас. — Хван немного ослабила хватку. — Видела? Там есть снег-машины, мы можем ими воспользоваться.       Шин сделала глубокий вдох, глядя в глаза Йеджи. Ярость отступила, сменившись холодной решимостью. Они вернулись в свои роли и вышли к огромной елке. Здесь, под прицелом трех боевиков и «пряничного человечка», на полу сидели два десятка заложников. Начальник охраны, который был крысой, что-то объяснял главарю, тыкая в планшет. Шин, в своей маске оленя и куртке бандита, грубо толкнула Хван в спину, направляя ее к куче подарков у подножия елки. Они подошли на необходимое расстояние, попутно Рюджин старалась отыгрывать свою роль и вести диалог с грабителями.       — Шевелись, — рыкнула она, но пальцами незаметно сжала плечо напарницы. Сигнал.       Йеджи специально споткнулась и рухнула на колени рядом с огромным количеством бутафорских подарков, недоходя до заложников.       — Нога! — наиграно воскликнула она.       — Вставай, живо! — заорал один из бандитов. — Заложником сюда. В одну кучу.       — Знаю! — рявкнула Рюджин, склоняясь над Йеджи якобы для того, чтобы поднять ее рывком.       На самом деле, в эти секунды ее руки работали с невероятной скоростью. Она быстро потянула за торчащую веревку и освободила руки напарницы. Йеджи быстро схватилась за хлопушку промышленного образца, которую Рюджин стянула со склада, в огромном кармане ее костюма.       — Готова? — одними губами спросила Шин.       — Всегда, — глаза Йеджи блеснули.       Рюджин резко выпрямилась, разворачиваясь к главарю.       — Эй, босс! — крикнула она, привлекая внимание всех четверых. — Тут доставка!       Йеджи дернула шнур хлопушки.       БА-БАХ!       Ослепительная вспышка, грохот и облако золотого конфетти накрыли центральную группу, ненадолго отвлекая их. В ту же секунду Рюджин пнула ногой пульт управления снег-машинами, стоявший рядом. Сопла, направленные в центр, взревели, выплевывая тонны ледяной крошки прямо в лица дезориентированных бандитов.       Бемби вырос и хочет крови! — выкрикнула Рюджин, срывая с себя душную маску оленя и вскидывая трофейный пистолет. — Кто тут плохо себя вел?!       Начался поный хаос. Бандиты палили вслепую. Заложники, поняв, что это шанс, поползли в стороны. Йеджи, уже без бороды, которая отлетела в суматохе, но все еще в красной шубе, перекатилась через мешок, выхватывая пистолет у упавшего от удара снегом бандита.       — Всем лежать! Полиция! — ее голос перекрыл шум. — В очередь за задержанием, по одному!       Перестрелка была короткой. Эффект неожиданности и «снежная буря» сделали свое дело. Через пару минут трое бандитов уже валялись на полу, скрученные подоспевшими смелыми менеджерами среднего звена. Рюджин вязала «Пряничного человечка», заламывая ему руки так, что он скулил.       — Это тебе за испорченный праздник, — шипела она.       Шин не видела еще одного, того самого крысу-начальника охраны. Он выполз из-под елки, с лицом, перекошенным от ярости. В его руке был пистолет. Прямо перед ним была цель, которая была неподвижна, он целился в Рюджин.       — Рю! — выкрикнула Йеджи.       Начальник охраны нажал на курок. В этот момент какой-то парень из заложников, кажется, продавец игрушек, швырнул в него коробку из-под елки. Удар пришелся в плечо стрелка. Его рука дрогнула. Пуля предназначалась голове Рюджин, но Йеджи была быстрее. Она бросилась наперерез, не думая, просто видя траекторию. На красном костюме Санты в районе плеча начало расплываться пятно, более темное, чем вельвет.       Рюджин обернулась и время, будто остановилось. Она увидела Йеджи на полу. Увидела кровь. Все веселье, кураж, пафосные фразы и шутки про Рождество испарились, словно их никогда и не было. Она даже не взяла пистолет, а просто рванула к стрелку, который пытался выровнять прицел на нее. Шин двигалась быстро, как размытое пятно. Подкат. Хруст кости. Удар ногой в челюсть – жесткий, профессиональный, добивающий. Стрелок отлетел к стойке с шарами и затих. Рюджин нависла над ним, тяжело дыша. Ее кулаки были сжаты так, что ногти впивались в ладони.       — Если она не встанет, — угрожающе прошипела, — я найду тебя даже в аду.       Стеклянные двери центрального входа разлетелись вдребезги. В атриум ворвался спецназ, крича: «Чисто!», «Лежать!», «Руки!».       Вокруг царил хаос. Половина зала в снегу, бандиты связаны подарочными лентами, заложники плачут и обнимаются. И над всем этим внезапно включившаяся система оповещения бодрым голосом начала вещать: «Хо-хо-хо! Санта ждет всех в центральном атриуме для фото!»       Спецназ выводили бандитов, медики осматривали заложников. Рюджин быстро подбежала к Йеджи и села рядом, зажимая рану на ее плече руками. Руки были в чужой крови, и ее трясло.       — Чхве, сюда! Медика! Быстро! — орала она, не узнавая своего голоса.       — Господи... Хван? — детектив Чхве подбежал, увидел картину и побледнел.       Йеджи поморщилась, когда санитары перекладывали ее на носилки. Она была бледная, но глаза оставались ясными. Хван схватила санитара за рукав.       — Снимите с меня этот костюм, — прохрипела она. — Если я умру в костюме Санты, я буду приходить к вам в кошмарах.       — Ты не умрешь, — рявкнула Рюджин, идя рядом с носилками и держа ее крепко за руку. — Даже не надейся сбежать от отчетов.       Двери скорой захлопнулись, отрезая от шума толпы и воя сирен. Внутри было тихо, пахло спиртом и железом. Врач быстро обработал рану, вколол обезболивающее и кивнул Рюджин: «Артерия не задета. Жить будет.»       Шин сидела на откидном стульчике, все еще в куртке грабителя, смотрела на забинтованное плечо Йеджи. По ее щекам начали течь слезы, которых она стеснялась, но не могла остановить.       — Эй, — тихо позвала Хван. Ее голос стал мягким, чуть «плывущим» от лекарств. — Ну чего ты? Это всего лишь плечо. Я все еще могу ходить и командовать тобой.       — Заткнись, — Рюджин вытерла лицо рукавом, оставляя кровавый развод на щеке. — Просто заткнись, Хван. Ты обещала. Ты сказала: «по моим правилам», а твои правила – это безопасность. Ты нарушила протокол. Ты подставилась.       — Я спасла напарника. Это первый пункт моего протокола, — слабо улыбнулась Йеджи.       — Ты могла погибнуть! — взорвалась Шин. — Из-за меня!       — И что? — Хван вдруг стала серьезной. — Ты думаешь, мне было бы легче смотреть, как стреляют в тебя?       — Ты... ты идиотка, — голос Рюджин дрожал. — Тогда после нашей операции... я наговорила тебе гадостей не потому, что ты «любишь правила». А потому что у нас такая работа, Йеджи. Мы каждый день видим, как это бывает: утренний кофе, смена, а вечером звонок родственникам. — Она судорожно вздохнула, глядя на окровавленный бинт. — Я вижу, как ты на меня смотришь... И мне страшно, Йеджи. Если с тобой что-то случится... я этого не вынесу. Но сегодня, когда он выстрелил... Я могла потерять тебя, и мы бы даже не попробовали. И вот это по-настоящему страшно.       — А я стала холодной стервой, — прошептала Йеджи, — не потому, что обиделась на те слова, а потому что я схожу с ума, когда ты лезешь под пули. Ты думаешь, почему я пытаюсь все постоянно контролировать? Меня бесит твоя безрассудность, потому что... твоя жизнь мне дорога, Шин Рюджин. Дороже, чем все правила и протоколы этого чертового участка.       В машине повисла тишина. Рюджин смотрела на нее широко раскрытыми глазами. Адреналин, страх потери и этот разговор смешались в гремучую смесь.       — Иди сюда, — потребовала Йеджи, протягивая здоровую руку.       Рюджин наклонилась, хотела что-то сказать, извиниться, пошутить, но Хван схватила ее за лацканы куртки, резко притянула к себе и накрыла ее губы своими.       Поцелуй был соленым от слез, с привкусом крови, резким, жадным и отчаянным. В нем было все напряжение года, весь страх сегодняшнего вечера и все облегчение мира. Рюджин выдохнула в поцелуй, ее руки метнулись к шее Йеджи, пальцы запутались в волосах, прижимая ближе, словно пытаясь убедиться, что она теплая, живая, настоящая. Язык Хван проник внутрь, углубляя поцелуй, и она окончательно сдалась, растворяясь в этом моменте.       Когда они оторвались друг от друга, обе тяжело дышали. Губы Йеджи были красными и припухшими.       — С Рождеством, Рю, — выдохнула она, не разжимая рук на ее куртке. Она уткнулась лбом в ее лоб и рассмеялась.       — С Рождеством, Йеджи. Но отчет за тебя писать все равно не буду.       — Посмотрим, — прошептала Хван, закрывая глаза.

***

      Уличный пластиковый столик у круглосуточного магазинчика, всего в квартале от участка, был покрыт снегом. Рюджин смахнула его рукавом куртки, расчищая место для одинокой банки пива.       Снег падал огромными, пушистыми хлопьями, которые медленно кружились в свете уличных фонарей. В желтом ореоле лампы они казались золотыми, а в свете фар проезжающих машин - ярко-белыми. Из динамика над входом в магазин едва слышно доносилась «Have Yourself a Merry Little Christmas», как идеальный саундтрек для тех, кто сегодня выжил.       Рюджин сделала глоток ледяного пива, откинулась на спинку неудобного стула и выдохнула облачко пара. Она чувствовала странную смесь опустошения и абсолютного покоя. Отчет сдан. Шин потратила два часа, расписывая каждую деталь, включая героическое падение Санты, чтобы Йеджи не пришлось возиться с бумагами в больнице. Это было меньшее, что она могла для нее сделать. Рюджин посмотрела на пустую дорогу. Хван сейчас, наверное, лежит под капельницей с обезболивающим, в тепле и стерильной чистоте.       — Ты начала без меня, — раздался тихий голос за спиной.       Рюджин вздрогнула так, что чуть не опрокинула банку, и резко обернулась.       Йеджи стояла у края тротуара. На ней была ее форменная куртка, накинутая, кажется, прямо поверх больничной пижамы и свитера. Она слегка придерживала больную руку, но подбородок держала так высоко, словно гордилась своим ранением.       — Ты сбежала, — констатировала Рюджин, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в дурацкой, счастливой улыбке. — Хван, ты нарушила больничный режим? Куда катится полиция?       — Я оформила временную самовыписку под свою ответственность, — она медленно подошла к столику. Каждое движение давалось ей с трудом, но она упрямо села на соседний стул. — Сказала врачам, что если не проконтролирую тебя, ты найдешь приключения даже по пути домой. Да и отчет ты наверняка написала с ошибками.       — Вообще-то, я написала идеальный отчет. За нас обеих, — с гордостью заявила Рюджин. — Тебе осталось только расписаться, когда вернешься.       — Спасибо, напарник, — она посмотрела на нее с благодарностью, которую попыталась скрыть за усмешкой. — А у меня для тебя тоже кое-что есть. Подарок.       — Подарок? — Рюджин удивилась. — Мы вроде не договаривались...       Йеджи вытащила из кармана куртки что-то зеленое, бархатное и помятое.       — Держи. Ты забыла.       Это была та самая эльфийская шапка. Без бубенчика, который Хван оторвала в самом начале, чуть грязная с одного края, но все еще узнаваемая.       — Ты серьезно? — Рюджин фыркнула, закатив глаза. — Я надеялась, она сгорела прямо там. Зачем ты ее стащила? Это же кража казенного имущества торгового центра. Статья, детектив Хван.       — Потому что она тебе... — Йеджи повертела шапку в руках, стряхивая крупные снежинки. Взгляд ее стал мягким. — Очень сильно шла. Делала тебя такой... безобидной, почти милой. С Рождеством, Рюджин-и.       Шин хотела возразить, сказать что-то колкое, но Хван подалась вперед и натянула шапку ей на голову одной рукой, поправив кривой уголок так, чтобы он свисал на ухо.       — Вот так. Теперь порядок.       Они рассмеялись. Смех паром вырывался, смешиваясь с морозным воздухом. Снег продолжал падать, покрывая их плечи, стол и забытый кем-то велосипед у ограды. Йеджи положила свободную руку на холодный пластик стола. Рюджин, помедлив секунду, накрыла ее ладонь своей. Пальцы переплелись. Это было так просто, так естественно и необходимо, словно они делали так всегда, а не только что пережили перестрелку и месяц мучительного взаимного игнора.       Рюджин посмотрела на экран телефона. 22:45. 25 декабря.       — Кстати, формально все еще Рождество, — задумчиво сказала Шин. — Ты же знаешь, что в Корее это главный праздник для парочек? Все сейчас на свиданиях, держатся за ручки, пьют какао… — Она скосила глаза на Йеджи, которая сидела в больничной пижаме и свитере под курткой, с перебинтованным плечом под всей этой одеждой. — А ты сейчас сидишь здесь. Со мной. На морозе, у круглосуточного.       Хван посмотрела на их переплетенные пальцы, потом в глаза напротив и тепло улыбнулась.       — Я провожу этот праздник с гениальным детективом, у которой дедукция отключается напрочь, стоит мне взять ее за руку. Ты правда не понимаешь? Я сбежала из теплой палаты на мороз просто потому что мне стало скучно? Попробуй сложить два и два, детектив.       Сердце Рюджин пропустило удар. Снежинка упала Йеджи на длинную ресницу и тут же растаяла крошечной каплей.       — Хван... — Рюджин сглотнула, вдруг почувствовав себя школьницей на первом свидании. — Тот поцелуй в скорой... Ты была под адреналином и, возможно, в шоке.       — Я была в полном сознании, детектив Шин, — она чуть наклонила голову, в уголках ее губ заиграла хитрая, усталая улыбка. — Мои показания не меняются.       — То есть это не считается нарушением субординации?       — Субординация осталась в том торговом центре, — она подалась к ней через столик, ее голос стал тише, интимнее. — Сейчас я не на службе. Ты тоже.       — Могу я тебя поцеловать еще раз? — спросила Рюджин, глядя на ее губы.       — Попробуй.       Ей не нужно было повторять дважды. Она потянулась вперед, игнорируя мешающую банку с пивом и нелепую шапку, сползающую на лоб. Их губы встретились в нежном, медленном поцелуе. В нем не было спешки и крови, только обволакивающее тепло, вкус мятной жвачки и обещание, что теперь все будет иначе. Губы Йеджи были невероятно мягкими и податливыми, и Рюджин буквально растворилась в этом ощущении, на секунду забывая о холоде и о том, где они находятся. Когда они неохотно отстранились друг от друга, Хван вдруг с тихим шипением оперлась ладонью о пластиковый стол и начала подниматься. Рюджин тут же запаниковала, дернувшись к ней.       — Эй, ты чего творишь?! Сядь обратно! Тебе нельзя нагружать плечо, швы же разойдутся…       — Тш-ш-ш, — Йеджи мягко перехватила ее паникующие руки, останавливая поток возмущений.       Она сделала маленький, осторожный шаг и, игнорируя явную боль, и опустилась прямо на колени к Рюджин. Та замерла, боясь шелохнуться. Ее руки рефлекторно подхватили напарницу за талию, но пальцы застыли, боясь сжать слишком сильно и причинить боль.       — Так теплее, — просто прошептала Йеджи, устраиваясь поудобнее со стороны здорового плеча и прижимаясь всем телом. — Я ведь все-таки не совсем по погоде одета, а ты теплая.       Рюджин наконец выдохнула, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Хван тяжело, устало вздохнула и уткнулась носом в изгиб ее шеи, оставила быстрый поцелуй и спрятала лицо от ветра в воротнике ее куртки. Ее горячее дыхание обжигало кожу, вызывая кучу мурашек по всему телу. Рюджин аккуратно, едва касаясь, провела ладонью по ее спине, а потом заправила выбившуюся темную прядь ей за ухо. Ее большой палец нежно поглаживал щеку Йеджи, а взгляд был полон такой нежности, что, казалось, мог растопить снег вокруг.       Вокруг падал бесконечный, тихий снег, укрывая город белым одеялом, где-то вдалеке доигрывала рождественская песня, а на голове у лучшего оперативника участка съехала набок нелепая эльфийская шапка. Но им было абсолютно все равно.       Это была лучшая смена в их жизни.