Запретный Вкус

Джисон задержал взгляд на зеркале чуть дольше, чем нужно, поправляя воротник рубашки, которая сидела на нем так, будто ее сшили прямо по телу. Он провел ладонью по волосам, откинув пару прядей со лба — жест привычный, отработанный до автоматизма. Кто-то за его спиной присвистнул: — Ты вообще понимаешь, что сейчас все будут пялиться не на девушек, а на тебя? Он обернулся, встретившись взглядом с Хёнджином, который уже держал в руках бутылку текилы и явно собирался ее опустошить. — Не переживай, — Джисон усмехнулся, — я тут не главное зрелище. Но он знал, что это не так. Клуб был переполнен, музыка глушила голоса, а под ногами уже липло от пролитых коктейлей. Минхо протискивался между людьми, небрежно отстраняясь от случайных касаний. Его белые волосы слегка растрепались, а рубашка прилипла к спине — он явно уже успел разогреться на танцполе. Он заметил Джисона раньше, чем тот его. Тот стоял у стойки, разговаривая с кем-то, и свет неоновых ламп скользил по его резким скулам, подчеркивая хищный изгиб губ. Минхо задержал взгляд на его руке, обхватившей бокал — пальцы длинные, с выступающими венами. Он помнил, как те же пальцы впивались ему в бедра. — Минхо! — Хёнджин перекрыл музыку криком, хватая его за запястье. — Ты же не откажешься в "бутылочку" поиграть? За столом уже сидело человек шесть, включая Джисона, который поднял глаза и тут же сделал вид, что изучает свой напиток. — Конечно не откажусь, — Минхо ухмыльнулся, садясь прямо напротив него. Первый круг был неловким: бутылка крутилась слишком долго, показывая на пустые места между людьми. Но потом она остановилась на девушке с розовыми волосами, которая без колебаний притянула к себе Джисона. Минхо наблюдал, как его бывший наклоняется, как его рука скользит по ее талии, как он целует ее медленно, профессионально, не оставляя ей шансов не застонать. — Ну что, завидуешь? — шепнул кто-то Минхо в ухо. Он только фыркнул, но пальцы сами сжали край стола. Когда очередь дошла до него, бутылка указала на парня из их компании — тот нервно засмеялся, все таки целоваться с незнакомым, красивым парнем неловко, но Минхо не стал церемониться: схватил его за шею и впился губами, демонстративно страстно, громко чмокнув при разрыве контакта. Он чувствовал на себе взгляд Джисона — тяжелый, горячий — и специально провел языком по губам, прежде чем снова сесть. Хёнджин хихикнул, крутанув бутылку с преувеличенным усердием. Она замедлилась, вертелась уже почти без движения, пока не остановилась между ними — Минхо замер, Джисон приподнял бровь. — Вот черт, — пробормотал кто-то за столом. Бутылка лежала неподвижно между ними, её горлышко едва заметно указывало в сторону Минхо, но никто не решался объявить результат. Воздух вокруг стола стал густым, будто пропитанный электричеством перед грозой. Хёнджин хихикнул, подпирая подбородок ладонью — он ждал этого момента дольше всех. — Ну что, правила есть правила, — прошептал кто-то, и Минхо почувствовал, как его пальцы сами собой сжались в кулаки. Джисон медленно поднялся со стула, и свет от диско-шара скользнул по его закатанным рукавам, обнажающим напряженные предплечья. Он не торопился, будто давая Минхо время сбежать. Но тот только откинулся на спинку стула, бросив вызов взглядом — темным, вызывающим. Когда Джисон наклонился, Минхо уловил запах его духов — древесных, с горьковатой нотой табака, — и тело вспомнило этот аромат раньше, чем разум. Их губы столкнулись не в нерешительном касании, а в яростном, почти грубом поцелуе, который больше напоминал борьбу. Джисон впился пальцами в его белые волосы, притягивая ближе, а Минхо ответил тем же, вцепившись в его рубашку так, что швы затрещали. Кто-то застонал. Кто-то засмеялся. Но звуки растворились, когда Джисон провёл языком по его нижней губе, требуя большего, и Минхо сдался с тихим рычанием, позволив тому взять контроль. Их зубы стукнулись, дыхание смешалось, а под столом колено Джисона втиснулось между его бёдер, заставив Минхо резко выдохнуть в его рот. — О-о-о-кей, хватит! — Хёнджин хлопнул в ладоши, но ему пришлось буквально оттаскивать Джисона за плечо. Тот оторвался с влажным звуком, и Минхо, не в силах сдержаться, провёл языком по покрасневшим губам, глядя, как капля слюны медленно скатывается по подбородку Джисона. Компания взорвалась комментариями: «Чёрт, да они же друг друга сожрут!», «Вы точно расстались?», «Ребят, может, вам просто снять номер?». Джисон, тяжело дыша, отступил на шаг, поправив растрепанную рубашку. Но его глаза — тёмные, почти чёрные — не отпускали Минхо, а уголок рта дёрнулся в усмешке, когда он заметил, как тот напрягся под взглядом. — Следующий круг? — спросил Минхо хрипло, и Джисон рассмеялся — низко, глухо, — прежде чем вернуться на своё место. Бутылка закружилась снова. Она вертелась дольше, чем нужно, словно поддразнивая их, пока не остановилась на Хёнджине. Он поднял руки с театральным вздохом: "Ну и за что мне это?" — но тут же потянулся к Минхо, перед этим кинув дразнивый взгляд на Джисона. Поцелуй был ленивым, почти братским, пока Хёнджин не прошептал ему в губы: "Он пялится, как маньяк. Должно быть, тебе нравится". Минхо резко отстранился, чувствуя, как горит лицо. Следующий ход бутылки отправил Джисона к девушке с фиолетовыми волосами. Он целовал ее без энтузиазма, одной рукой придерживая бокал, а другой — удобно лежащей на столе. Но его большие пальцы нервно постукивали по стеклу, когда он услышал, как Минхо шепчет что-то на ухо следующей жертве бутылки — парню с татуировками на шее. Джисон не видел самого поцелуя, только то, как пальцы Минхо впились в татуированную кожу. Его челюсть напряглась. Когда бутылка снова указала между ними, никто даже не удивился. Минхо встал первым, нарочито медленно облизывая губы. Джисон ждал его, откинувшись на спинку стула, широко расставив ноги. В клубе было душно, но когда Минхо наклонился, он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Их губы встретились мягче, чем в первый раз — Джисон начал с легкого прикосновения, почти невинного, пока его рука не скользнула под рубашку Минхо, обнажая полоску горячей кожи. Минхо вздрогнул, когда холодные пальцы впились в его поясницу, и Джисон использовал этот момент, чтобы углубить поцелуй, заставив его приоткрыть рот. Шум вокруг стола стал громче, кто-то крикнул: "Вы уже скоро разденетесь у нас на глазах!", но они оба проигнорировали это. Джисон оттянулся первым, оставив Минхо с растрепанными волосами и темным взглядом. "Ты всегда был таким предсказуемым", — прошептал Джисон, вытирая губы тыльной стороной ладони. Минхо ответил только резким смешком, но его нога под столом невольно прижалась к Джисону, от колена до бедра. Хёнджин снова крутанул бутылку, подмигивая им обоим. Она покачнулась, замедлилась... и снова легла между ними. Даже музыка вокруг будто стихла на секунду. — Охренеть, — пробормотал кто-то. Джисон уже тянулся к Минхо, а тот, вместо того чтобы отстраниться, схватил его за галстук, стаскивая к себе. Но на этот раз поцелуй был другим — медленным, почти нежным, словно Джисон пробовал его на вкус заново. Его пальцы впились в бедра Минхо, втягивая его ближе, пока тот не осел у него на коленях. Где-то рядом разбился бокал, но никто не повернул голову. Джисон почувствовал, как дрожит Минхо, когда его язык скользнул по нёбу, и улыбнулся прямо в губы. — Ты всегда так дрожишь, когда я так делаю? — прошептал он, и Минхо резко оторвался, дыхание сбивчивое. — Только когда делаешь это плохо, — огрызнулся он, но голос дрогнул на последнем слоге. Джисон рассмеялся — низко, хрипло, — и провел большим пальцем по его нижней губе, прежде чем отпустить. Минхо соскользнул с его колен, чувствуя, как под одеждой прилипает пот. Рубашка Джисона была смята, галстук болтался расстегнутым, а глаза... Чёрт, эти глаза смотрели так, будто видели его насквозь. — Следующий раунд, — бросил Минхо, наливая себе текилы. Он выпил залпом, даже не поморщившись, и поставил стакан с таким звоном, что несколько человек вздрогнули. Бутылка завертелась снова, но теперь компания уже не смеялась — все пялились на них, ожидая очередного взрыва. — Давайте вы сойдетесь, а потом позовете нас на свою свадьбу. — сказал Хёнджин, кидая бутылку в мусорку, чтобы без отвлечения свести их обоих. Другие ребята тоже были не против, ведь компания во всю подталкивала Джисона и Минхо к примирению, видя их очевидную не взаимную, а обоюдную тягу друг к другу. Джисон ухмыльнулся, скрестив руки на груди, пока Минхо с вызовом поднял подбородок: — Давай лучше сразу в крематорий, ведь если мы будем вместе, то я точно убью его. — Ого, — Хёнджин хихикнул, — какая романтика. — Я не против умереть от твоих рук, — Джисон ответил негромко, так, чтобы слышал только Минхо, но интонация заставила того резко повернуться. Его глаза — всегда такие выразительные — сузились, словно пытаясь разгадать скрытый смысл в этих словах. Но Джисон лишь поднял бокал, делая вид, что пьёт, хотя губы даже не коснулись жидкости. Музыка сменилась на что-то медленное, томное, и свет приглушили, окутав их в полумрак. Минхо почувствовал, как пальцы Джисона скользнули по его запястью — сначала лёгкое касание, затем плотный захват. Он не стал вырываться, хотя мог бы. Вместо этого позволил тому потянуть себя в сторону комнат для отдыха, притворно сопротивляясь лишь для видимости. "Неужели думаешь, я пойду за тобой?" — прошипел он, но ноги уже двигались сами, будто натянутые на невидимые нити. Джисон оглянулся через плечо, уголок губ дрогнул: "Ты же уже идешь". Дверь захлопнулась за ними, заглушая смешки компании. Джисон прижал его к стене, и Минхо ощутил тёплое дыхание на шее — оно было неровным, как будто Джисон тоже не мог контролировать этот момент. "Ты дрожишь", — прошептал Минхо, но тут же ахнул, когда зубы впились в его ключицу. Джисон не стал оправдываться, просто провёл ладонью под его рубашкой, пальцы скользнули по рёбрам, заставив Минхо выгнуться. Он ненавидел, как тело реагировало на эти прикосновения — моментально, без раздумий. Комната была крошечной, освещённой лишь тусклым красным светом лампы где-то у потолка. Запах старого дерева и духов смешивался с их дыханием. Джисон отстранился на секунду, и Минхо увидел в его глазах что-то знакомое — тот же голод, что был у него год назад, в последнюю ночь перед расставанием. "Ты не передумал?" — Джисон провёл большим пальцем по его нижней губе, и Минхо резко дёрнул его за галстук, сталкивая на узкий диван. "Ты слишком много говоришь", — он пригвоздил Джисона коленом между бёдер, чувствуя, как тот напрягся под ним. Руки Джисона тут же обхватили его талию, пальцы впились в мягкую ткань, и Минхо понял — он проиграл ещё до начала. Их губы снова встретились, уже без игры, без притворства. Джисон перевернул их, прижимая Минхо к подлокотнику, и тот задохнулся, когда язык скользнул по его нёбу. — Твой лучший секс будет на этом диване, — прошептал Джисон прямо в губы Минхо, пока его пальцы уже расстёгивали пуговицы на его рубашке с такой скоростью, будто делали это тысячу раз. Минхо резко выдохнул, когда холодный металл пряжки пояса Джисона врезался ему в бедро, но тут же впился зубами в его нижнюю губу, заставляя того застонать. Он ненавидел, как тело Джисона помнило его — каждую реакцию, каждую точку, где прикосновение заставляло его вздрагивать. Когда ладонь скользнула вниз по животу, к краю брюк, Минхо резко прикусил язык, но предательский стон всё равно вырвался наружу. — Тише, — усмехнулся Джисон, — или ты хочешь, чтобы вся тусовка узнала, как ты любишь, когда я... — Он не закончил, просто провёл ногтями по внутренней стороне бедра, и Минхо выгнулся, вцепившись ему в предплечья. — Заткнись и делай уже, — Минхо рыкнул, но голос сломался, когда Джисон резко накрыл его ладонью через ткань, пальцы сжимая так, что в глазах помутнело. Он сам не заметил, как ноги раздвинулись шире, бедра прижались к его руке, требуя большего. Джисон наблюдал за его лицом — за тем, как тени от света скользили по его скулам, как губы приоткрылись при каждом движении его пальцев. — Ты всё ещё так же чувствителен, — Джисон пригвоздил его взглядом, другой рукой уже расстёгивая его брюки. — Как будто... — он резко дёрнул молнию вниз, — ...никто не трогал тебя после меня. Минхо зарычал и впился ногтями ему в спину, когда пальцы скользнули внутрь, обжигающе холодные и требовательные. — Ты... чёртов... эгоист... — он давил слова сквозь зубы, но бедра уже двигались сами, подстраиваясь под ритм. Джисон пригнулся, чтобы укусить его за шею, и Минхо резко дёрнулся, чувствуя, как горячее дыхание обжигает кожу. — Ложись, — Джисон оттащил его к краю дивана, и Минхо упал на спину, волосы растрепались по подушке. Он видел только тень, нависшую над ним, прежде чем губы снова накрыли его, а язык заглушил все возражения. Джисон двинулся медленно, сначала только кончиками пальцев, пока Минхо не выгнулся всем телом, впившись в подлокотник дивана. — Тише, — он прикрыл его рот ладонью, чувствуя, как тот кусает кожу. Минхо ответил только стоном, когда пальцы углубились с резким движением. Его рука дрожала, цепляясь за Джисона, когда тот скользнул вниз, зубы задели сосок, и Минхо резко выдохнул, ноги сжимаясь вокруг его бёдер. — Я... ненавижу тебя, — он задыхался, но пальцы уже вцепились в волосы Джисона, притягивая его ближе. Тот рассмеялся прямо ему в губы — низко, хрипло — и двинулся резче, заставив Минхо выгнуться. Швы на диване трещали под ними, когда Джисон приподнял его за бёдра, пальцы впиваясь в мягкую кожу. — Врёшь, — он прикусил его нижнюю губу, прежде чем углубить поцелуй. — Ты обожаешь это. Минхо не ответил — не мог — только резко закинул голову назад, когда Джисон потянул его за волосы, обнажая шею. Зубы скользнули по пульсу, язык прижался к горячей коже, и Минхо вздрогнул всем телом, чувствуя, как тот ускоряется. Его рука скользнула между ними, схватив Джисона за запястье — не чтобы остановить, а чтобы сильнее прижать. — Б...блин, — он застонал сквозь стиснутые зубы, когда пальцы Джисона нашли ту точку, от которой всё тело напряглось, как струна. Джисон наблюдал, как лицо Минхо искажается — брови сведены, губы прикушены, шея выгнута — и улыбнулся той же хищной улыбкой, что была у него в клубе. — Вот так, — прошептал он, меняя угол, чтобы пальцы глубже впились в него. Минхо ахнул, ноги резко сжались вокруг его бедра, когда волна накрыла с такой силой, что он не смог сдержать стон. Джисон тут же усмехнулся. — Настолько хорошо? — Заткнись, — Минхо рыкнул, но голос сломался, когда Джисон резко сжал его за бедра, переворачивая на живот. Диван скрипел под их весом, когда он прижал его спиной к своей груди, одна рука обхватывая талию, другая скользя вниз. Минхо выгнулся, когда зубы впились ему в плечо, а пальцы Джисона снова нашли его — уже без прелюдий, резко, требовательно. Он уперся лбом в подлокотник, чувствуя, как дрожат колени, а сердце бьется так, будто хочет вырваться из груди. Джисон прижался губами к его уху, дыхание горячее и неровное. — Ты помнишь, как я это делал в последний раз? — он провел языком по мочке, чувствуя, как Минхо сжимается под его пальцами. — Ты так же дрожал. Так же стонал. — Его голос был низким, хриплым, почти незнакомым. Минхо резко выдохнул, когда тот ускорился, пальцы скользя так, будто знали каждую точку, каждый изгиб. — Я... ненавижу тебя, — он прошептал, но бедра уже двигались сами, подстраиваясь под ритм. Джисон рассмеялся — коротко, глухо — и прикусил ему шею, оставляя отметину. — Врешь, — он дышал ему в губы, когда Минхо обернулся, их лица в сантиметрах друг от друга. — Ты обожаешь это. Минхо не ответил — не мог — только впился пальцами в его плечи, когда Джисон резко перевернул их, прижимая его спиной к дивану. Полоска красного света от лампы скользила по его скулам, подчеркивая хищный оскал. Минхо выгнулся, когда зубы впились в сосок, а пальцы Джисона скользнули ниже, сжимая так, что в глазах помутнело. Он не сдержал стон, и Джисон тут же прикрыл ему рот ладонью. — Будь потише, — он усмехнулся, чувствуя, как губы Минхо шевелятся под его пальцами. Но Минхо уже не контролировал звуки — они вырывались с каждым движением Джисона, с каждым укусом, оставляющим синяки на его бедрах. Его пальцы вцепились в подлокотник дивана, когда тот нашел ту точку, от которой все тело напряглось, как струна. — Бл... — он застонал сквозь зубы, когда Джисон резко ускорился, его губы скользили по шее, по челюсти, пока не нашли рот Минхо, заглушая его стоны. Диван скрипел под ними, когда Джисон приподнял его за бедра, входя с медленной, невыносимой точностью. Минхо закинул голову назад, его дыхание срывалось, когда тот двигался, сначала медленно, потом все резче, пока в ушах не зазвенело. Джисон наблюдал, как лицо Минхо искажается — брови сведены, губы приоткрыты — и улыбнулся той же хищной улыбкой. — Вот так, — он прошептал, меняя угол, и Минхо резко выгнулся, ноги сжимаясь вокруг его талии. Где-то за дверью смеялись, музыка гремела, но звуки казались далекими, словно их разделяла не дверь, а годы. Минхо чувствовал только тело Джисона — его запах, его тепло, его дыхание на своей коже. Он ненавидел, как все в нем отзывалось на каждое прикосновение, на каждый звук, который Джисон вырывал из его груди. И когда волна накрыла его, Минхо впился зубами в плечо Джисона, заглушая собственный стон, а тот только прижал его крепче, губы в его мокрых от пота волосах, шепча что-то, чего Минхо уже не слышал. Потом они лежали, дышали, и красный свет лампы рисовал тени на потолке. Джисон первым нарушил тишину — его пальцы медленно провели по ребрам Минхо, как будто проверяя, реально ли это. Минхо хотел оттолкнуть его, сказать что-то едкое, но тело отказывалось слушаться, и он только перевернулся на бок, спиной к Джисону. — Вот и все? — пробормотал он, но голос звучал хрипло, без привычной язвительности. За спиной Джисон засмеялся, и Минхо почувствовал, как его дыхание обжигает кожу между лопатками. — Ты серьезно? — Джисон притянул его ближе, и Минхо почувствовал, как его губы касаются его плеча. — Мы оба знаем, что до сих пор любим друг друга. Мы уже сошлись. Минхо замер. Его сердце бешено колотилось в груди. В его голове были только воспоминания о том, как Джисон держал его в руках, касался его тела любящим и нежным поцелуем. Как он нежно целовал его и заставлял его плакать от удовольствия. Как их тела сливались воедино, создавая такое тепло, которое Минхо не чувствовал ни с кем другим. — Я… — Минхо не закончил. Его голос дрожал. Он хотел отрицать, но его тело кричало правду. Его сердце знало правду. Он любил Джисона. Всегда любил. И всегда будет любить. Он обернулся, встретив его взгляд. В глазах Джисона была та же страсть, та же любовь, которая горела в его сердце. Минхо медленно протянул руку, коснувшись его щеки. — Я люблю тебя. Джисон улыбнулся. Он притянул Минхо ближе, их губы встретились в нежном, страстном поцелуе. Они больше не играли, больше не притворялись. Они просто любили друг друга. Их руки переплетались, их тела сливались, их сердца бились в унисон. — Я тоже люблю тебя, — прошептал Джисон между поцелуями. — Всегда любил. Всегда буду. Они медленно легли обратно на диван, их тела все еще слитые воедино. Минхо прижался к Джисону, чувствуя его тепло, его дыхание, его сердцебиение. Он закрыл глаза, слушая его дыхание и шепот любви. Он больше не боялся. Он больше не сомневался. Он знал, что это было правильно. Они были вместе. Они были счастливы. Они любили друг друга. На следующей неделе они уже объявили друзьям, что сошлись, но не официально, просто перестали скрывать. Минхо сидел на кухне Джисона, пил кофе и курил, разглядывая его спину — широкие плечи, мышцы, напрягающиеся при каждом движении. Джисон готовил завтрак, голый по пояс, в одних спортивных штанах. — Ты не наденешь рубашку? — Минхо прищурился, выпуская дым. Джисон оглянулся, ухмыляясь. — Тебе мешает? Минхо закатил глаза. — Да, черт возьми. — Почему? — Джисон подошел ближе, облокотившись о столешницу. — Хули ты так раскачался? На тебя другие смотрят, небось в зале тоже. Джисон рассмеялся, проводя пальцем по краю чашки Минхо, забирая каплю кофе. — Ревнуешь? — Я ревную? — Минхо резко поставил чашку, кофе расплескался по столешнице. — Да я горю тут от ревности, идиот. Ты сейчас досмеешься и я тебя закрою дома, буду держать, как Рапунцель в башне. Джисон поймал его за запястье, прежде чем тот успел отдернуть руку. Его пальцы скользнули по внутренней стороне ладони — медленно, намеренно, — и Минхо почувствовал, как мурашки пробежали по спине. — Значит, нравится, когда я хожу голый только для тебя? — Джисон пригнулся, чтобы коснуться губами его щеки. — Люблю, когда ты ревнуешь. Минхо резко выдернул руку, но уголки губ предательски дрогнули. — Готовь уже, дурак, я есть хочу. — Он потушил сигарету, разглядывая тарелку с омлетом, который Джисон поставил перед ним. Джисон сел напротив, подперев подбородок рукой. — Ты завтракаешь или любуешься мной? — Он поймал взгляд Минхо и ухмыльнулся, проводя языком по зубам. — Заткнись и ешь, — Минхо нахмурился, но через секунду его нога под столом сама потянулась к Джисону, касаясь его голени. Проглотив последний кусок, Минхо откинулся на спинку стула, наблюдая, как Джисон собирает тарелки. — Ты знаешь, что выглядишь как домохозяйка из сериалов? — проворчал он, смотря как Джисон моет посуду. — А ты — как стереотипный муж-тиран, — Джисон брызнул на него водой из-под крана. Минхо фыркнул, но не стал отворачиваться, когда Джисон наклонился, чтобы забрать пепельницу. Их губы почти соприкоснулись — нарочито небрежно, будто случайно. Телефон Минхо завибрировал. Сообщение от Хёнджина: «Вы там еще живы или уже убили друг друга?» — О, — Джисон прочитал через плечо, — он беспокоится. Мило. — Заткнись, — Минхо встал, но Джисон перехватил его за талию, притянув к себе. Сигаретный дым смешался с запахом его кожи — сладковатым, с оттенком цитруса. — Мы же не торопимся? — Джисон прижал губы к его виску, а пальцы уже расстегивали верхнюю пуговицу рубашки Минхо. Тот сделал вид, что сопротивляется, но шея сама потянулась навстречу его губам. — Хёнджин прав, — прошептал Минхо, ощущая, как губы Джисона скользят по его шее. — Мы действительно убьем друг друга.