Не забудь сказать «спасибо» за пиздец

      Раньше Олег Шепс думал, что самая большая проблема в его жизни — это он сам. Со временем особо ничего не изменилось, вот только добавился один пункт, который смог затмить собой даже Сашу. Казалось бы, кто сможет переплюнуть родного брата, у которого, видимо, было целью жизни — это колоть словами за всё? Но этот персонаж смог не просто переплюнуть, а сделать это так хорошо, что Шепс после каждой встречи с ним собирал себя по кусочкам.       Сначала из-за распирающей злобы, а после, со временем всё переросло в то, что Олегу нужна была помощь, желательно психологическая. Вот только просить о ней Олег не то что любил, и не то, чтобы вообще планировал.       После первого сезона, Влад оказался попросту везде, и ведь не зря Надежда Эдуардовна говорила в тот последний съемочный готзал всей компанией: «Вы Череватого ещё себе в пизду засуньте». Будь Олег девушкой засунул бы и не раз, чего уж греха таить. Череватого с этой его по-особенному обворожительной улыбкой, и этой действительно сносящей с ног харизмой — хотелось. Хотелось бешено и не всегда в сексуальном плане. Просто рядом, потому что с этим чернокнижником было вот по-человечески спокойно и просто.       Всё получилось слишком быстро — закрутило в вихре, и Олег даже не успевает опомниться, как находит себя слишком близко, слишком уже поглощенный этим сумасшедшим торнадо по имени: «Влад». Он очухивается только в тот момент, когда машина Череватого с выключенными фарами стоит в углу какого-то двора, недалеко от особняка Стахеева, а его губы касаются татуировки кадуцея.

Твои волосы пропитаны дымом, но всё равно пахнут тобой

Мы вдвоём уже давно несчастливые, но продолжаем снимать боль

Запах хлорки и ванили, мы забыли, кто мы есть

Не забудь сказать «спасибо» за пиздец

      Полина появляется очень вовремя и очень кстати, как раз в тот момент, когда Шепс себе чуть ли не все пальцы искусывает написывая Владу, и стирая предложение увидеться. У Влада семья, работа, собака, черт возьми, а он скидывает кружочки в телеграмме, и под чужое «сегодня не могу, давай на днях» только глаза закатывает, откидывая телефон в сторону.       Олегу в привычной для Череватого системе координат нет места, и пора бы уже с этим не просто смириться, пора бы все это отпустить.       Вот только не получается.       Олег выходит на балкон, закуривает и криво — больше горько — усмехается, пока между губ тлеет сигарета. Спасибо, блять. Спасибо тебе, Влад, за весь этот пиздец, который происходит в голове, на душе, и в ебучем сердце.       Пиздец наступает в тот самый момент, когда Олег в первый раз садится в салон машины Влада, когда тот без какой любой причины оказывается под домом Шепса, и пишет короткое: «спустись». Олег спускается и пытается проглотить тот мерзкий ком в глотке, который почему-то никуда не хочет уходить.       Полный пиздец наступает в тот самый момент, когда Олег смотрит на свои руки и впивается коротким ногтем в саднящий заусенец. Становится больно, но эта боль оказывается довольно отрезвляющей, не дающей сорваться на никому не нужную истерику, а просто кивнуть. Всё к этому итогу идет уже изначально — с первого дня этого непонятного «чего-то между нами», а то, что придумывает Олег себе в голове — это сугубо его проблема.       Ваши ожидания — ваши проблемы.       «Нам нужно завязывать со всем этим, поэтому давай не будем усложнять» — то, что говорит Влад в машине, и то что крутит Олег в своей голове следующие несколько дней. Полное осознание чужих слов доходит до него со временем, как раз в тот самый момент, пока Полина преданно смотрит снизу-вверх, заглатывает так старательно, что по-хорошему должно внутри все искриться, но Олегу так исключительно похуй. Похуй на неё, похуй на окружающий мир, похуй на жизнь до которой он докатился с этими страданиями, похуй… на Влада. Член реагирует больше на физические фрикции, нежели на то, чего действительно хочет медиум и от этого становится ещё противнее, чем от мыслей о Владе во время секса с другим человеком.       Последующие дни Олег сам себе говорит, что ему не больно. Что надумал себе слишком много — не всё от него зависит. Не всё вокруг него вертится. Правда ведь? Мир не крутится вокруг ебаного Влада Череватого. Тем более не крутится вокруг него самого. Он отмахивается от Полины, которая не вовремя лезет, а потом еще и в обиде губы дует. Курит больше, чем до этого, и уже даже к кальяну не прикасается — ощущать тяжесть никотина в лёгких гораздо приятнее, чем всепоглощающее чувство одиночества, которое становится больше и больше, словно кто-то когтистой лапой по куску отрывает куски мяса, оставляя после себя зыбящую рану с зазубренными краями.       И это медленное самоубивание успокаивает что ли… смотреть, как в твоих руках сгорает что-то за что нет ответственности, то, что и должно медленно тлеть и дымиться — так проще. От этого не дерет глаза, не саднит в душе и в целом становится как будто бы легче. Звучит, как главное наебалово в жизни, но Шепс почти верит.       Олег давно никому не верит, может, потому что сам за улыбкой прячется, сам головой мотает и говорит, что всё в порядке.       Олег давно никому не верит, но у Влада Череватого почему-то получается пробить и эту стену — конечно же по собственной тупости Олега, но кто не без греха?

Я продолжаю ждать завтра, хоть и тебя там не будет

И я останусь в тревоге, что не прощает мне мысли

О тебе, о тебе, всё не имеет смысла

      Шепс думает, что пересекаться на съёмках будет сложно. Настолько сложно, что он попросту сорвётся, и на глазах у всех утащит за собой Влада. Причём не для того, чтобы как обычно пообжиматься в духе малолеток за школой, а чтобы поговорить. Чтобы Череватый посмотрел на него, как на дурачка, покрутил пальцем у виска и сказал — «ничего нет, и не было никогда».       Вот только Олег не срывается, а пока работают камеры даже улыбается. Не избегает Влада, шутит со всеми, жмёт руку, делает всё то, что и раньше, пока не оказывается в машине такси, и его не накрывает. Накрывает не в плане, что он плачет и слушает грустную музыку под которую то и дело, что надо бухать и слать бывшего нахуй. Вот только является ли Влад бывшим? Олега накрывает по-другому.       Достать первую траву всегда очень просто — намного сложнее дальше. Зависимость всегда начинается просто, по крайней мере, что-то такое Олег слушает каждый раз, когда в очередном клубе покупает дурь. Что такое зависимость Шепс знает лучше других. Одна из его вредных привычек сейчас в пригороде Москвы обнимает свою жену, играет с сыном или что там Влад делает в не рабочее время?       Может, трахается со своими «коллегами», пока на его телефон приходят сообщения с вопросами от Лены: «Ты скоро домой?».       Олег хихикает себе под нос пока затягивается, выпускает вязкий клуб дыма перед собой, и шлёт Влада нахуй. В этот раз кажется, что окончательно.       Но ведь «казаться», не означает «быть».       Через пару дней ему предлагают кое-что поинтереснее, позабористее, чем просто травка и это «позабористее» обещает точно помочь расслабиться. Этот мамкин дилер подмигивает ещё, чуя, что Шепс уже подсел на крючок, а звёздного покупателя терять себе же дороже.       Олегу очень хочется, чтобы этот цикличный круг, в котором он застрял — закончился. Чтобы наконец-то проснулся, и наконец уже не было больно.       Внешне он идеальная картинка, такая красивая — светлая скорлупа. Только вот один лёгкий удар и всё начнёт лопаться, ползти тонкими паутинками, словно стекло разбили. А через эту лопнувшую маленькую трещину поползет и остальная скорлупка. Будет разноситься резкий и чуть сладковатый запах гнили.       Олег смотрит на своё отражение, борется с желанием влететь головой прямо в зеркало — ведь за такую выходку ему никто из тнтшников спасибо не скажет.       Олег снюхивает дорожку, втирает остатки себе в десну, и улыбается своей рабочей улыбкой.       Возвращается к Полине, мокро целует её, и под предлогом хуевой музыки в клубе, предлагает вернуться домой. Девушка соглашается, а медиум усмехается, потом вдруг взглядом цепляясь за трещину на потолке, и его словно швыряет в воспоминания, в которые он пытается не провалиться, ведь если это случится, то он точно напишет ему. Либо и того хуже, побитой псиной сам приедет к порогу Череватого.       Олег запивает комок сухости в глотке алкоголем, подмигивает Полине и просит её заказать такси. Он знает, что так делать нельзя, а то можно точно отъехать в мир иной, но какой теперь уже смысл? Толку никакого, да и чувствовать хоть что-то оказывается страшнее, чем снюхать дорожку и уйти в мир обдолбанных иллюзий.       Его смысл где-то сейчас валяется на кровати, может громко хохочет и улыбается во все зубы, своей этой чертовской улыбкой. Его смысл, блять, бьёт поддых и навылет, и Шепс жмурясь закрывает глаза, дергает себя за пряди волос в дурацком желании почувствовать боль физическую — заглушить ей боль душевную.       У Олега не депрессия, нет, у него ебанутость и нездоровое помешательство, с которым он рука об руку спускается по сымпровизированной белой лесенке прямо на самое дно.       Просто счастливые концы не для всех и не про всех. Чаще всего оказывается, что надо сцепить зубы, перетерпеть, и улыбаться натянутой улыбкой, искусству которой Олег уже обучился на все двести процентов.       «Надо просто потерпеть» — думает медиум.       Надо просто потерпеть.       И однажды он будет чувствовать не эту треклятую боль, а лишь кайф от очередной дозы, потому что она стирает все воспоминания.       А потом будет ломка. Ломка страшнее любых чувств. Ломка убьёт все мысли о Владе — а именно это Олегу и нужно.       По приезде домой Полина щёлкает пальцами у Олега перед лицом, спрашивает всё ли в порядке, но вот ирония — всё уже давно не в порядке, а говорить ей об этом Шепс не собирается примерно никогда. Он улыбается довольно — на грани с каким-то безумием, ладони кладёт на талию, прижимает её к стене и в шею мокро целует. — Сойдёт за ответ? — спрашивает куда-то в изгиб шеи, пока Полина губу прикусывает, и косит взгляд на него через зеркало в прихожей.       Олег тянет носом чужой парфюм и хочет, чтобы тот как по волшебству изменился на чужой, тот к которому он, к сожалению, привык, и по которому откровенно соскучился.       Целует девушку в губы и ладонью под юбку лезет, ласкает сначала через белье, и это могло бы быть даже возбуждающим, если бы у него все мысли не были забиты другим человеком. Он пальцами сдвигает в сторону бельё, клитор ей трёт, внутрь скользит, а сам уставившись в стенку перед лицом, ловит себя на мысли... что он никак не возбуждается. Ничего лучше, чем ладонь о чужое бедро вытереть не придумывает, да и откровенно похуй, что она подумает. — Я ещё не… — хрипло сипит Полина. — А я уже да, — отзывается Олег, и похуй, что у него даже хуй не попытался встать.       Он смотрит на неё своими расширенными зрачками, улыбается пьяно, и склоняется, чтобы поцеловать в район декольте. — Спасибо, — а после в губы смачно чмокает.

Я забуду обиды, и я запомню твой запах

Я так хочу видеть искренность, но мне нужно обратно

      Когда всё выходит из-под какого-либо контроля, Олег решает со всем завязать. Со всем — значит и с шоу, ведь внешний вид чуть ли не орёт о том, что с младшим Шепсом что-то происходит. Даже Саша начинает наваливать и спрашивать всё ли в порядке?       Сначала Олег отвечает, а потом попросту игнорирует любую попутку брата достучаться до истины. Всё с ним в порядке — было и будет. Это нужно знать Саше и остальным.       Влад всё косится на одном из моторов, подходит и аккуратно уводит в сторону, мол надо про бесов перетереть. А после тихо спрашивает, что с ним происходит. Олег затягивается сигаретой, да так, что щёки втягивает и скулы становятся ещё более выразительными, выпускает табачный дым в сторону и отвечает: «Со мной всё нормально, просто устал»       Устал страдать по тебе.       Казалось бы, время лечит, но нихуя оно так не работает. У Олега прогрессирует ненависть к себе, поскольку позволил всему, что творится с ним последнее время — случится. Ненависть к Владу, потому что позволил в себя влюбиться.       Ближе к финалу, когда Сашу становится невозможно игнорировать, а сам Олег уже и не думает о золотой руке — становится на удивление легче. По ощущениям, кажется словно все эмоции разом вырубили. В готическом зале он в основном молчит, просто слушает, потом просто уезжает домой. Дома просто курит и вот так по кругу. Желания притрагиваться к тому, что храниться в спрятанном зиплоке тоже пропадает.       Последнее испытание с Владом тоже оказывается легко проходить, хотя он и не то, чтобы его проходит. Просто приходит, просто лицом торгует, и просто потом закрывается в номере.       Всё оказывается слишком просто. Видимо, наконец-то настала та самая стадия, когда всё попросту выжглось той химией, которой он пользовался, как обезболом.       Олегу не обидно за тот перформанс, что устроил Влад совместно с редакцией, ему ровно никак. Хотя где-то там внутри колит, колит до желания наизнанку себя перед Владом вывернуть, и плевать, что камеры снимают, особенно после:       «Ты хотел попрощаться с прошлым? Что тебе мешало сделать…»       Олег прекрасно знает, что мешало.       Когда объявляют перерыв и Саша спрашивает, Олег просто пожимает плечами в ответ на что получает резонный вопрос: — Ты под фенибутом что ли? Наверное, было бы лучше, если было бы на самом деле так.       Влад выходит с золотой рукой и Олег правда радуется за него. Может чуть-чуть, где-то глубоко внутри, но радуется.       Влад улыбается, выглядит такой яркой звёздочкой, что даже умудряется затмить Сашу. Пока они всё ещё были внутри особняка, Олег ловит на себе долгий взгляд Череватого и коротко кивает ему.       Через неделю после финала, когда уже даже выходит выпуск и Олег всячески комментирует его направо и налево, он вновь стоит на своём утеплённом балконе, курит и тихо шмыгнув носом — а ведь вредные привычки не проходят бесследно, получает сообщение с коротким вопросом: «Мы можем увидеться?» Имя Череватого ярким пятном расплывается по экрану.