Шоколадный Лунатизм

В комнате витала мягкая прохлада, проникающая сквозь струящиеся шелковые шторы. На просторной, необъятной кровати, утопая в пуховых, хрустящих подушках и одеялах, покоились три человека. Нил, словно кокон, зарылся в центре, обернувшись в тёплое одеяло, а Миньярды расположились по краям. Аарон сегодня лежал дальше обычного от своих парней; последняя неделя выдалась для него невыносимо тяжёлой, график работы был до предела напряжён. Майкл настолько измотался, что даже не поужинал, просто свалился на самый край, едва переодевшись, и нервно дышал во сне. Эндрю и Нил видели его состояние, но решили не докучать и не приставать, хоть и волновались. Захочет — сам расскажет. Так они все и улеглись спать, погружаясь в объятия ночи. Однако посреди этой тишины, Аарон мягко поднялся с кровати, принимая сидячее положение. — Нил, — прошептал он, и Джостен, обладающий чутким сном, тотчас приоткрыл глаза, бросая на Аарона удивлённый взгляд. — Да? — прошептал Нил, чувствуя сухость во рту. Аарон не шевельнулся, продолжая сидеть. Нил заволновался, думая, что с Аароном что-то случилось. Он приподнялся на локтях и вгляделся в лицо парня. Глаза Аарона были закрыты. Нил сначала проморгался, не показалось ли ему. — У тебя красивые глаза, — прошептал Аарон. Нил сонно улыбнулся — с чего это вдруг его потянуло на комплименты? Вдруг Аарон стал заваливаться набок. Нил резко поднялся с кровати и схватил его за талию, ощущая, как Миньярд склонил голову ему на плечо. Аарон затих. — Есть хочу, — снова пробормотал он с закрытыми глазами, на этот раз выпрямляясь и пытаясь встать. Нил мягко отпустил парня, чувствуя, как тепло рядом пропадает. Аарон встал и побрёл в сторону двери. С закрытыми глазами. Интуиция Нила забила тревогу, холодным уколом пронзив его сознание. Неужели лунатизм? Он развернулся к Эндрю, который спал с умиротворённым лицом. Нил слегка наклонился к парню, начиная звать его по имени. В это же время Аарон, открыв дверь, направился на первый этаж. Эндрю открыл глаза, мгновенно принимая сидячее положение. Что-то в выражении лица Нила подсказывало его сонному мозгу, что происходит неладное. — Аарон, — взволнованно произнёс Нил, вставая с кровати. Эндрю не понял. — Что «Аарон»? — хрипло спросил он, отчего у Нила побежали мурашки, но он уже подошёл к открытой двери. — Он ушёл на кухню, — Нил сунул ноги в тапочки, поспешно добавляя: — С закрытыми глазами. — Эндрю, до этого не понимавший, что такого в желании брата поесть, резко вскочил, проходя мимо Нила и бросая короткое, отрывистое слово: — Лунатизм. От того, как оперативно и быстро действовал Эндрю, Нил понял, что такое раньше уже проявлялось и, видимо, не несло положительных последствий. Они вдвоём быстро спустились вниз, обнаруживая Аарона посреди тёмной кухни, покачивающегося из стороны в сторону. Нил быстро включил свет, слегка жмурясь от резкой яркости. Аарон стоял с ножом. Огромный кухонный разделочный нож лёг в его уточённые, обычно такие аккуратные руки врача, с хирургической точностью. Спокойный и умиротворённый лик Аарона резко контрастировал с холодным, отточенным орудием в его пальцах. Джостен сжал сухие губы, не отрывая расчётливых, холодных глаз от любимого. Эндрю же стоял с непроницаемым лицом, смотря прямо в упор на Аарона. Сейчас они будто поменялись местами. Всегда с холодным и безэмоциональным выражением ходил Эндрю, Аарон же всё время щурился из-под лобья или саркастично закатывал глаза. Теперь всё было наоборот. — Аарон, положи нож, — произнёс взлохмаченный и взволнованный Нил, в его голосе звенела напряжённая просьба. Аарон же стоял с расслабленным лицом, закрытыми глазами, мёртвой хваткой сжимая в пальцах нож. — Аарон, — произнёс Эндрю. Он не выглядел напуганным, но его вид был серьёзным и расчётливым, сильные руки сжаты в кулаки. Миньярд-младший проигнорировал слова брата и, с неожиданной скоростью для спящего человека, ринулся прямо на него. Эндрю отреагировал молниеносно. Резкий рывок в сторону, и лезвие ножа просвистело в опасной близости от его виска, едва чиркнув кожу на шее — тонкая, рубиновая ниточка крови выступила на бледной коже. Не тратя ни секунды, Эндрю нанёс точный удар. Не кулаком, а предплечьем, прицельно по запястью Аарона. Раздался глухой стук, и огромный нож с лязгом пролетел прямо по щеке Аарона, упав на плиточный пол и отскочив в сторону. Аарон лишь вздрогнул от удара, но его глаза оставались закрытыми, а на лице сохранялось всё то же умиротворённое выражение. Пока Эндрю стоял, напряжённый и готовый к любой новой атаке, Нил уже был рядом. Он подхватил дрожащего Аарона, прежде чем тот успел сделать ещё одно непредсказуемое движение. Рубиновая кровь, выступившая на щеке Майкла, не успев дойти до подбородка, была стёрта Эндрю которые вплотную подошёл к Майклу осматривая его лик на наличие ран. Аарон вздрогнул от тёплого дыхания, что скользнул по его шее. Он попытался отдёрнуться назад, но упёрся в твёрдую грудь Нила. Руки Джостена опустились на его талию, прижимая плотнее, а спокойный шёпот, обволакивающий и властный, резанул по разуму Аарона, который уже плыл в липкой дымке сна. — Спокойнее, Аарон, — мягко, но твёрдо произнёс Нил, касаясь своим бедром бедра Аарона, чувствуя, как у того косятся ноги, поддаваясь его прикосновениям. Голубые глаза Нила, скользнули к виску Эндрю, полностью испачканным кровью от царапины на шее. Джостен мягко присел на холодный пол, и вновь посмотрел в мутный, нефокусированный взгляд Аарона, который весь раскраснелся и тяжело дышал, словно только что пробежал марафон. Нил склонился, и оставил поцелуй в области подбородка пытаясь успокоить Майкла. Тело Аарона дрогнуло. — Всё хорошо, — шептал Нил, его голос обволакивал, успокаивал, словно шёлковый плед. — Ты в безопасности. Аарон медленно начал приходить в себя. Глаза распахнулись, и он, склонив голову, посмотрел на Эндрю сквозь туманную пелену. — Что произошло? — спросил он тихо и хрипло, словно только что проснулся от глубокого, кошмарного сна, эхо которого ещё витало в его сознании. Нил положил руку ему на спину, мягко сканируя каждое прикосновение на предмет повреждений или увечий. — Ты лунатил. Мы испугались за тебя, — объяснил он с явным облегчением, которое пронзило голос. Аарон глубоко вздохнул и потёр глаза. Внутри него всё ещё царила растерянность, перемешанная с вязкой сонливостью. Он проморгался, и его взгляд упал на лежащий неподалёку блеск металла. О чёрт. Он испуганно сглотнул, холодная дрожь пробежала по позвоночнику, и быстро прошёлся глазами по своим парням, инстинктивно проверяя их на наличие травм или порезов. — Успокойся, ты не успел ничего сделать, — спокойно произнёс Эндрю, который успел полубоком сесть, чтобы скрыть маленькую царапину на виске. Сон окончательно улетучился из его глаз, сменившись привычной стальной бдительностью. — Да и не смог бы, — пожал плечами Нил, его тон был непринуждённым, но внимательным. Аарон сморщил нос, на его лице отразилось горькое чувство вины, и отвернулся от них, словно его заставили съесть червей. Еле слышное «Простите» сорвалось с его губ. Джостен и Эндрю никак не отреагировали на это заявление, лишь помогли Аарону встать и усадили его за кафельный стол, его прохладная поверхность немного отрезвляла. — Поешь и пойдём дальше спать, — произнёс Эндрю, вытаскивая из тумбы сигареты, привычным движением прикуривая одну. Аарон недовольно стрельнул в их сторону, но промолчал, сложив руки вместе, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Я сам могу себе подогреть еду, идите ложитесь, — Аарон встал из-за стола, подходя к Нилу, который уже ставил еду в микроволновку. Он знал, что из-за предстоящего матча эти двое тренируются очень много времени, иногда даже отсутствуя дома днями, за что, конечно, Аарону было немного обидно. Но он понимал, что сам согласился на отношения со спортсменами, поэтому ему придётся терпеть частые перелёты и отсутствия партнёров. Да и он сам недалеко от них ушёл: быть врачом — значит страдать по несколько часов в день, ужасно. — Нет, — синхронно произнесли Эндрю с Нилом, заставляя Аарона закатить глаза. — Дебильный ответ, — цокнул Аарон, облокачиваясь на холодный холодильник, мороз которого тонкой струйкой прополз по позвоночнику. — Я, знаете ли, дееспособный человек, а не бытовой инвалид, — упрекнул Аарон, то смотря на Эндрю перед открытым окном, то на Нила, что ходил по кухне, заваривая кофе, отчего терпкий аромат окутал пространство. — Никто так тебя и не зовёт, Аарон, — с сарказмом произнёс Нил и аккуратно сел напротив него, придвинув стул. Аарон уловил двойственность в его словах и показал тому язык со средним пальцем, на что Нил лишь ухмыльнулся, его взгляд задержался на дерзком жесте. — Когда это началось? В голосе Нила послышалась сталь, ледяная и пронзительная. Несмотря на то, что его холодные глаза глядели прямо на Аарона, вопрос был адресован другому близнецу, стоящему у окна. Аарон нахмурился и двинулся в сторону микроволновки, словно пытаясь уйти от некомфортной темы. — Да я не помню, — честно произнёс врач, ставя тёплый ужин на стол, пар от которого вился, пытаясь развеять напряжение. — В последний раз такое было ещё… — он запнулся, сжал губы, вспоминая мрачные страницы прошлого. — Когда мы проживали в Колумбии, — закончил за него Эндрю, затушив сигарету и закрыв окно, отрезая их от внешнего мира. — Он тогда пытался вскрыть себе живот во сне, — правда, безжалостная и жестокая, ударила по воздуху, это слово было произнесено тяжело, словно камень, брошенный в тихую воду. Нил нахмурился, его взгляд пронзил Аарона. — Ну не вскрыл же, — Аарон закатил глаза, жуя еду, пытаясь придать лицу безразличный вид. — Тем более что я не смог бы себе навредить настолько, — Аарон закрыл глаза, чувствуя, как усталость накатывает с новой, сокрушительной силой, словно волна. — Такое ещё повторялось? — Нил провёл взглядом по спокойному, но бледнеющему лицу Аарона, затем опустил глаза ниже, к животу, невольно вспоминая небольшой, едва заметный шрам на правом боку. — Нет. — Да. Эндрю и Аарон синхронно обернулись друг к другу, их голоса прозвучали в унисон, но с совершенно разной интонацией. Нил непонимающе поднял изящные брови, метая взгляд с одного близнеца на другого, пытаясь собрать воедино осколки информации. — Это повторялось?! — Это повторялось. Снова синхронно произнесли они. Если Майкл звучал истерично и удивлённо, его голос дрожал, то Эндрю же был образцом хрустального, холодного льда, что обжигал тёмными, нечитаемыми глазами. Аарон схватил руками свои молочные волосы, сжал их с выражением страдания на лице. Он выглядел так, будто в любой момент встанет из-за стола и просто выйдет из квартиры, лишь бы не продолжать этот разговор. Эндрю, заметив, как Аарон начинает тянуть себя за волосы, подошёл к нему и резко схватил за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои ореховые глаза, пронзающие и требующие ответа. В воздухе повисло напряжение, тонкое, как струна, готовое оборваться от малейшего прикосновения. — Успокойся, такое повторялось всего два раза, и то ты толком не успел ничего сделать, — произнёс Эндрю, его голос был низким, почти безэмоциональным, но в нём сквозила странная, твёрдая уверенность. Он подметил, как его слова, несмотря на их резкость, оказывают на Аарона странно умиротворяющее действие. Напряжение в лице младшего Миньярда слегка ослабло. Через несколько мгновений, словно стряхнув с себя наваждение, Аарон отвёл голову в сторону, резко выдернув подбородок из крепкого захвата Эндрю. В его глазах мелькнуло что-то похожее на стыд и болезненную растерянность. Нил сидел молча, его взгляд, тёмный и проницательный, не отрывался от близнецов. Он наблюдал за их молчаливой борьбой, за тем, как слова Эндрю, словно невидимые нити, пытались связать распадающийся разум Аарона. Воздух на кухне, до этого пропитанный запахом кофе и вчерашнего ужина, теперь словно сгустился. Нил поднялся со стула, его движения были тихими и целенаправленными, он собрал тарелку Аарона и их кружки, осторожно опуская их в раковину, чтобы не нарушить хрупкую тишину. — Пошлите спать, — голос Нила был мягким, но твёрдым, словно обещая убежище. Он вытер руки о чистое полотенце, его прикосновения были медленными, размеренными. Затем подошёл к высокой, тёмной тумбочке, что стояла у стены, и беззвучно открыл один из ящиков, извлекая оттуда блистер с таблетками. — Аарон, тебе нужно выпить успокоительное и лечь спать. К утру, обещаю, станет легче, — в его словах прозвучала нежность, почти утешение, которое Аарон не мог или не хотел отвергать. Не противясь, Аарон молча взял предложенную таблетку. В его движениях не было прежней иронии, лишь усталая покорность. Он быстро наполнил стакан водой, услышав тихий хруст, когда проглотил горьковатую пилюлю, запив её залпом, словно пытаясь смыть не только привкус лекарства, но и остатки ночного кошмара. В тишине, прерываемой лишь шорохом шагов, они втроём двинулись в спальню, где тёплый полумрак уже ждал их, обещая забвение. — Ложись посередине, — коротко велел Эндрю, уже скользнув на свою сторону широкой кровати, его движения были привычно быстрыми и точными. Аарон, едва присевший на самый край, недовольно нахмурился, но спорить не стал, лишь выдохнул сквозь стиснутые зубы. Вздохнув, он безмолвно подчинился, медленно переползая на середину. Там, в самом центре , Аарон лёг на спину, укрываясь пуховым одеялом до самого подбородка, словно пытаясь спрятаться от мира и от своих собственных мыслей. Нил, примостившийся рядом, осторожно вытянул руку, кончиками пальцев едва касаясь локтя Аарона. Не встретив отторжения, он чуть заметно передвинулся ближе, пока его лоб не коснулся плеча Аарона, предлагая безмолвное утешение и близость. Эндрю лег по другую сторону, его взгляд, обычно такой закрытый, теперь был сосредоточен на них двоих, словно он незримо охранял этот хрупкий момент. Аарон, словно в забытьи, осторожно вытянул руку и коснулся мизинца Джозефа. Приняв этот крошечный жест как молчаливое разрешение на близость, он едва заметно пододвинулся, не касаясь, но сокращая дистанцию, позволяя теплу чужого тела быть рядом. Вскоре дыхание всех троих выровнялось, и они погрузились в сон, обнятые тишиной и невысказанным обещанием безопасности.

***

На следующий день ситуация повторилась, но на этот раз Нил и Эндрю были бодрствующими свидетелями. Спальня погрузилась в уютный полумрак, освещённый лишь мягким светом настольной лампы. Нил, надев свои массивные наушники, погрузился в анализ экси-матча, его взгляд скользил по экрану планшета, а рука сосредоточенно чиркала что-то в маленьком блокноте, где он фиксировал свои наблюдения и стратегии. Эндрю, в очках с тонкой оправой, изучал какие-то документы, его брови были слегка сведены, выдавая глубокую концентрацию. Аарон, словно по неизменной схеме, проснулся около четырёх утра и вновь вернулся, словно изнуренный чёрт из подземелья, рухнув на кровать прямо в одежде, не потрудившись даже переодеться. Привыкшие к такой картине экси-спортсмены, не говоря ни слова, осторожно раздели и переодели спящего врача, их движения были почти ритуальными, полными заботы. В этот раз, наученные горьким опытом, они снова уложили его на середину кровати, словно предчувствуя неладное. И не прогадали. Ближе к десяти часам, когда Нил и Эндрю уже заканчивали свои дела, наступил момент, когда Аарон снова начал медленно подниматься. Его глаза оставались закрытыми, а тело словно двигалось по собственной, неведомой воле. Эндрю и Нил отреагировали синхронно, их движения были отточены и слаженны. Нил, мгновенно среагировав, одной рукой мягко, но крепко удержал Аарона за грудь, другой поддерживая его спину, пытаясь осторожно уложить обратно. Эндрю же, не теряя ни секунды, одной рукой придержал Аарона за плечо, не давая ему принять полностью сидячее положение. Аарон, мягко опустившийся на подушку, сначала слабо сопротивлялся удерживающим его рукам, его тело мелко подрагивало, словно пытаясь вырваться из невидимых оков. Затем, словно волна отступила, он успокоился и снова погрузился в глубокую дрёму. Всё это время ни Нил, ни Эндрю не убирали своих рук, опасаясь, что врач может внезапно вскочить на ноги. Убедившись, что Аарон крепко спит, Нил нежно провёл по его щеке, ощущая мерное, спокойное сопение парня. — Это начинается из-за стресса, — тихо произнёс Эндрю, его голос был глухим, словно призрак. Он снял очки, аккуратно сложив их на тумбочку рядом с кипой документов. — До прихода Ники он лунатил почти каждую ночь. — Эндрю поймал взгляд Нила, который сиял в свете тёплой лампы, как аметистовые камни, и глубоко вздохнул. — Нет, не смотри на меня так. Я сказал тебе правду. Из всех раз, что он лунатил, мне лично доводилось встречать его в таком состоянии раза три. Остальное мне Ники рассказывал. Нил кивнул, его взгляд был задумчивым. — Он никогда не говорил мне об этом. Ни разу. — А зачем ему? — Эндрю пожал плечами, на его лице не дрогнул ни один мускул. — Он не любит говорить о своих слабостях. И не любит, когда ему напоминают о прошлом. Особенно о таком прошлом. Обычно это просто хождение по дому, иногда он пытается что-то сделать, но без цели. Это скорее похоже на то, как тело продолжает двигаться, пока мозг отдыхает. Если не будить, то всё проходит спокойно. — Но это ведь опасно, — прошептал Нил, его палец всё ещё лежал на щеке Аарона. — Он может упасть, удариться. Или хуже. — Поэтому мы и рядом, — Эндрю ответил коротко, его глаза просканировали лицо Нила, словно ища подтверждение его словам. — Это не та проблема, которую можно "вылечить", Нил. Нил опустил голову, прижимаясь лбом к плечу Аарона. — Я просто хочу, чтобы ему стало легче. Эндрю протянул руку и мягко огладил волосы Нила, его прикосновение было необычайно нежным. — Ему станет легче. С нами. Молчание вновь опустилось на комнату, но на этот раз оно было наполненным, тёплым. Нил поднял голову, его глаза встретились с пристальным взглядом Эндрю. В них отражались общие тревоги, общая ответственность и нерушимая связь, что связывала их троих. Нил наклонился вперёд, и Эндрю ответил на его поцелуй, мягкий, почти невесомый, но глубокий, обещающий поддержку и покой. После этого, не говоря больше ни слова, они легли рядом с Аароном, каждый на своей стороне. Нил снова прижался к нему, ощущая тепло его тела. Эндрю, повернувшись на бок, смотрел на спящих парней, его рука легла на талию Нила, слегка притягивая его ближе. Втроём они погрузились в сон, образуя нерушимый круг безопасности в темноте, их дыхание слилось в единую, спокойную мелодию ночи.

***

Когда Аарон, словно заводной механизм, зашёл в квартиру на следующий день после работы, в его движениях не было и тени прежней лёгкости. Тяжелая сумка глухо шлепнулась на пол у порога, а он сам, волоча ноги, уже по инерции собирался подняться наверх, где ждала спасительная тишина спальни. Но едва он поставил ногу на первую ступеньку, как его окликнули с кухни, и голос этот был слишком реален для его полусонного состояния. — Аарон? Ты уже дома? Не ожидавший подобного поворота, Аарон опешил. Сердце ёкнуло, и он инстинктивно подался назад, чуть было не потеряв равновесие и не свалившись со ступенек. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться, и медленно, будто выходя из тумана, повернул голову в сторону кухни. Там, в проёме, залитом мягким светом, виднелись две фигуры. Медленно, его мышцы сопротивлялись каждому движению, Аарон развернулся. Его плечи были сутулы, а взгляд ещё не совсем вернулся в реальность. Он неспешно двинулся к кухне, каждый шаг был тяжелым, словно он преодолевал невидимое сопротивление. На лице читалась глубокая усталость, тени под глазами стали ещё заметнее, а помятый медицинский халат, накинутый поверх футболки, выглядел так, будто провёл на нем весь день. Войдя на кухню, Аарон обнаружил Эндрю и Нила, сидящих за столом. Обстановка была неожиданно спокойной. На плите ещё что-то тихо булькало, наполняя воздух аппетитным запахом. Эндрю, уже без очков, небрежно откинулся на спинке стула, скрестив руки на груди, но его глаза были внимательно прикованы к Аарону. Нил, напротив, сидел ровнее, но его взгляд был таким же расслабленным, словно он ожидал, что Аарон вот-вот исчезнет. Оба были в спортивных штанах и футболках, их волосы ещё влажные после душа — явно вернулись с тренировки раньше обычного. — Присаживайся, — голос Нила был мягким, словно он боялся спугнуть Аарона. — Мы решили тебя подождать. И приготовили ужин. Аарон лишь молча кивнул, его губы сжались в тонкую линию. Он чувствовал себя обнаженным под их пристальными взглядами, словно они видели насквозь всю его изможденность. Стул рядом с Нилом был свободен, но Аарон выбрал тот, что стоял напротив Эндрю, по другую сторону стола, словно пытаясь сохранить хоть какую-то дистанцию. Аарон опустился на стул, тяжело выдохнув . Сил на то, чтобы поддерживать привычную стену сарказма или раздражения, попросту не осталось. Перед глазами все еще плыли бесконечные графики, рецепты и лица пациентов. Нил, чьи движения были удивительно тихими и плавными, пододвинул к его рукам тяжелую керамическую кружку. От нее шел густой пар, пахнущий дорогим какао и ванилью. Следом на стол легла тарелка с горой белых маршмеллоу. Аарон недоуменно стрельнул в его сторону глазами, застыв с протянутой к кружке рукой. — И что это за аттракцион невиданной щедрости? — голос Аарона звучал сипло. — С чего это вдруг вас понесло домой в такую рань? Он перевел взгляд на Эндрю. Тот сидел напротив, лениво подперев подбородок ладонью, и продолжал «буравить» брата своим нечитаемым взглядом, лишь едва заметно пожав плечами в ответ на немой вопрос. — Мы выяснили, почему ты лунатишь, — спокойно начал Нил, присаживаясь рядом. Он не отводил глаз, заставляя Аарона сосредоточиться на разговоре. Аарон закинул в рот одну зефирку, удивленно вскинув брови. Он ожидал насмешек или, в худшем случае, лекции о безопасности, но не этого странного сочувствия. — Я сегодня звонил Ники, — продолжил Нил, и Аарон едва не поперхнулся. — Он рассказал, что это началось еще в Колумбии. Сказал, что когда ты слишком вымотан или на взводе, твой мозг словно отказывается отключаться полностью. Защитный механизм остается в режиме боевой готовности. Ты спишь, но твоя нервная система продолжает «патрулировать» пространство, поэтому ты встаешь и пытаешься обороняться или что-то делать. Нил сделал паузу, давая Аарону возможность осознать услышанное. — Ники сказал, что в те редкие ночи, когда он ловил тебя в коридоре, он всегда заваривал тебе горячий шоколад. Говорит, сахар и тепло как-то «заземляли» твой мозг, успокаивали нервы, и после этого ты засыпал нормально, без приключений. Аарон сделал глоток. Напиток был идеально сладким и обжигающе теплым. Он почувствовал, как напряжение в плечах начинает медленно, почти неохотно, отпускать. Ему стало чертовски неловко от того, что они вдвоем — эти два социально неадаптированных придурка — так заморочились из-за его ночных похождений, даже выпытали секреты у Ники. — Поэтому, — мягко подытожил Нил, — чтобы избежать подобных инцидентов, нам нужно, чтобы ты после работы чувствовал себя в безопасности и комфорте. Чтобы твой «сторожевой пес» внутри затыкался раньше, чем ты дойдешь до кровати. Аарон обхватил кружку обеими ладонями, впитывая тепло. — Ладно. Понял. После больницы постараюсь больше уделять внимания еде и отдыху, — пробормотал он, глядя в темную глубину какао. — Мы, — резко перебил его Эндрю. Аарон вскинул голову, встретившись с прямым, непоколебимым взглядом близнеца. В этом коротком слове веса было больше, чем во всей лекции Нила. — Мы постараемся, чтобы ты больше отдыхал, — чеканя слова, произнес Эндрю. — И пил этот чертов шоколад. Мы проследим. Аарон хотел было съязвить, что он не ребенок и сам справится, но, посмотрев на них — на Нила, который явно уже составил в голове график его питания, и на Эндрю, который был готов силой усаживать его в кресло, — он только вздохнул и снова приложился к кружке. Впервые за долгое время вечер в этой квартире не казался продолжением рабочего дня. — Я учту это, — негромко отозвался Аарон, отодвигая опустевшую кружку. На дне еще оставалась пара подтаявших маршмеллоу, но сладость и тепло уже сделали свое дело — его движения стали менее резкими, а взгляд — не таким колючим. Закинув в рот последнюю зефирку, он поднялся и подошел к Нилу. Наклонившись, Аарон поймал его губы в поцелуе. Он получился мягким, ленивым и отчетливо сладким, пропитанным ароматом какао. Когда Аарон отстранился, Нил задумчиво провел кончиком языка по нижней губе, словно распробовав оставшийся на ней шоколад, и в его глазах промелькнула искра чего-то непривычно мягкого. Аарон обогнул стол, чувствуя на себе немигающий взгляд Эндрю. Тот сидел неподвижно, лишь слегка приподнял подбородок, когда Аарон остановился прямо перед ним. Не встретив ни тени протеста в этих тяжелых, внимательных глазах, Аарон снова наклонился, вовлекая брата в поцелуй. Первое касание было осторожным, почти мимолетным. Но стоило Аарону начать отстраняться, решив, что короткого жеста достаточно, как Эндрю внезапно подался вперед. Почувствовав вкус горячего шоколада и тающего маршмеллоу, он собственнически перехватил инициативу. Его пальцы, всё еще хранившие прохладу, жестко, но уверенно вплелись в волосы на затылке Аарона, не позволяя увеличить дистанцию. Эндрю снова затянул его в поцелуй — теперь уже глубокий и требовательный. Этот неожиданный привкус сладости на губах брата, кажется, стал для него тем самым «заземлением», которое заставило на мгновение отбросить привычную отстраненность и просто чувствовать момент. Аарон ощутил, как по телу прошла волна расслабления. Весь стресс прошедшего дня окончательно растворился в этом густом, шоколадном послевкусии и тишине кухни. Наконец отстранившись, Аарон почувствовал, как губы всё еще покалывает от недавнего контакта. Не говоря ни слова — любые слова сейчас казались бы лишними и слишком тяжелыми — он развернулся и медленным, почти тягучим шагом направился к лестнице. Его походка, обычно резкая от усталости, теперь стала мягче, словно горячий шоколад и впрямь начал растворять узлы напряжения в его мышцах. Дальше всё пошло по привычному, отточенному до автоматизма сценарию, но в этот раз в воздухе не висело привычного раздражения. Горячие струи душа окончательно смыли с кожи въедливый запах антисептиков и тяжесть больничных коридоров. Позже был тихий ужин и старые, полузабытые споры: Нил с воодушевлением предлагал какой-то сомнительный фильм, Аарон лениво огрызался, доказывая несостоятельность сюжета, а Эндрю молча переключал каналы, пока они не остановились на чем-то нейтральном. Даже совместная уборка кухни прошла без лишнего шума — только негромкий стук посуды и шелест полотенец. Когда пришло время сна, пространство кровати превратилось в своеобразную крепость. В этот раз Эндрю и Нил без лишних вопросов и возражений снова уложили Аарона посередине. С одной стороны он чувствовал ровное, почти обжигающее тепло Нила, с другой — надежное, тяжелое присутствие Эндрю, который даже во сне казался щитом, отгораживающим его от всего мира. Аарон провалился в сон мгновенно, едва голова коснулась подушки. Тяжелое одеяло давило сверху, создавая ощущение кокона. В эту ночь «сторожевой пес» в его голове наконец замолчал, признав, что его служба больше не требуется. Никаких ночных коридоров, никаких неосознанных движений и попыток защититься от невидимых теней. Только глубокое, ровное дыхание троих человек в темной комнате и абсолютная, целительная тишина.