Путь беглеца

Неважно, что ему нужно было сейчас на самом деле: едкий дым сигареты с пробирающим чувства запахом, игра, ради которой он был готов пожертвовать всем или может быть постоянное чувство безопасности. Все это было невозможно, являлось невообразимой мечтой. Поэтому он бежал. Сколько лет это уже длилось? Возможно, где-то около пяти. Но тогда он был не один. Сейчас же, оставшись без опоры, держащей его на плаву и заставлявшей не сдаваться, без твердой руки, бившей его за погрешности, все стало совсем иначе. Для Натаниэля, лишившегося матери в возрасте пятнадцати лет, или же Стефана, потерявшего опекуна в семнадцать, новая реальность была открыта, а вместе с ней появилось удвоенное чувство отсутствия безопасности, бесконечная горечь и невыносимая тревога, которые отчаянно пыталась затмить надежда на свободу. Неизвестно, сколько ему нужно было скрываться, от кого они бежали все время, куда теперь идти и с чего начинать. Сейчас Стефан был обычным подростком с невыделяющейся внешностью, сидящим в аэропорту в ожидании своего самолёта. Через несколько часов он снова будет не собой, заново поменяет имя, вновь обманет всех, и все ради сохранения трудов своей матери, которая так упорно пыталась спасти их обоих. И если ей не удалось спасти себя, то тогда он был обязан жить как можно дольше. Годы в бегах способствовали появлению у него несвойственный обычным людям привычек. Даже осмотревши всю территорию помещения, сидя в дальнем, самом обозреваемом углу, он не мог спустить глаз с особо эмоциональных людей. Обычно они становились самыми нестабильными, а рисковать – это последнее, что он мог сейчас. В данный момент его внимание занимала пара людей, агрессивно настроенных друг на друга. Ухоженная дама, не на много старше Натаниэля, ругалась со своим парнем. Удивляет, что люди могут так легко расходиться по таким глупым причинам, как неподходящее время вылета самолета, когда им некуда торопиться. Еще больше поражает, насколько быстро они могут мириться. И всë же, когда скукота ожидания стала им невмоготу, девушка заприметила Стефана, подошла и завела с ним беседу. Из диалога он узнал, что они – Элисон и Сэт – действительно имели достаточно времени до начала своей регистрации на полет и вылета, но решили остаться. От допроса, коротающего время для них, Стефана спас приближающийся вылет. Такую роскошь, как сон в небезопасном месте с неизвестными людьми, Натаниэль не мог себе позволить, поэтому начал вспоминать диалог с Элисон. Хоть время у нее было в запасе, торопились они на начало летних тренировок в их университете. Экси, которым занималась пара, была незажившей раной в душе подростка и нереальным лучшим будущем. Сейчас всë, что у него осталось с детства, только память о том, как он, беря клюшки вместе с Кевином и Рико, отдавали все свои силы на результат. Видимо, теперь Вороны – не единственная команда, интересующая Натаниэля. Возможно, Лисы, как позор первого дивизиона, были не просто рекламой, не просто кучкой проблематиков с разладом в коллективе, не просто ничего немыслящими игроками, но и интересной командой? А может, Нату нужен был хоть какой-то лучик света в жизни, и его отблеск в виде несуразного сброда Лисов. Самолëт приземлился. Спустя пару часов уже не было никакого Натаниэля Веснински, Абрама Хэтворда, Стефана, Алекса, Фила. Сейчас автостопом шестнадцатилетний Крис добирался до неприметного городка, где проживет несколько месяцев точно. Неизвестно, когда надежда и желание чувства свободы покинут его, но сейчас, идя незнамо куда, он лишь вспоминал об Элисон, желавшей взять его с собой за шкирку, дабы продемонстрировать своему тренеру. Август еще будет долго преследовать Натаниэля Веснински. Мэри Хэтворд взяла десятилетнего Натаниэля и, ничего не объясняя, ринулась бежать. Она не рассказывала, но ребенок догадывался. Натан Веснински – Балтиморский мясник. Не было благ лучше, чем не знать этого человека лично. Скрывая свои кровавые доходы честным бизнесом, отец Натаниэля хорошо устроился в городе, поимев репутацию глубокоуважаемого человека. Все готовы были идти с ним на контакт, называли надежным, уверенным в себе и твердым человеком. В то же время, в тайне ото всех, Мэри обрабатывала своему ребенку тяжелый ожог от утюга, пока тот из-за всех сил пытался не дать боли слабизну. Если бы это случилось, то в ближайщее время о нормальной, неболезнетворной жизнедеятельности можно было забыть. Может, из-за всего этого, украв огромную сумму, мать с ребенком ринулись в бега. Скрытность должна была подразумевать в себе и жизнь в небольших городах. Одним из таких стал небольшой город в Северной Дакоте, в котором он жил уже порядка полугода. Зимой на каникулы многие студенты возвращались обратно к родителям по своим маленьким городкам, желая продлить чувство рождественского чуда и атмосферы семейного праздника. В квартиру по соседству от него, к Стефани Уокер, должна была приехать ее приëмная дочь. Сама Стефани была приятной личностью, которая невзначай, случайно, проболтала о своей приемнице наверное все, что только возможно было. Увидев Рене лично, Крис убедился, что все утверждения соседки к сторону девушки были совершенно правдивы и оправданы. Натали представляла из себя мягкого на вид человека, а чем давали понять ее белые волосы с разноцветными прядями, хрупкое тело и тихое спокойствие. Тогда он не предполагал, насколько его убеждения неправдивы. Давно стоило зарубить себе на носу не строить поспешного мнения о человеке. Будь бы Мэри сейчас рядом с ним, ему бы нехило досталось, обнаружив бы она такую оплошность. Не увидительно, что Рене оказалась совсем другой при разговоре с ним. Исходящая от нее опасность была неочевидна, и обнаружил ее Крис только спустя пару диалогов, разглядев то, как уклончиво она общается, не задаëт вопросы, но и не показывается безразличной. Вероятно, они были похожи больше, чем Нат это осознавал. Но всë же, дружба с ней была невозможна. Крис и так существовал уже слишком долго. Ему стоило уехать еще два месяца назад, но он этого не сделал. Может, он хотел и думал о том, чтобы пробыть здесь еще дольше, зная, что совершит ошибку, но сейчас не оставалось иного выбора кроме как снова исчезнуть, ведь в его кругу общения обосновалась Натали Рене Уокер. Проницательная девушка, не задающая много вопросов, а также игрок номер 9 Лисов. Невероятная случайность, которую сложно представить, ведь с одной из ее сокомандниц он был уже знаком, и хотя навряд ли они вспомнят и разговорятся об Стефане и Крисе, но выстраивать взаимоотношения с участниками одной и той же команды было рисковано. Постучав в соседнюю дверь, он готовился распрощаться и поблагодарить соседей за доброту. Открыла Стефани, которая за последние полгода явно привыкла к своему немного чудковатому соседу-подростку, который, что странно, жил в одиночку. Кратко изъяснившись, Крис объяснил, что переезжает обратно к родителям, и поспешно поблагодарил старшую Уокер за оказанную ему доброту и все угощения, которыми она добродушно делилась на все последние праздники. Также, высказав тëплые слова Рене, чтоб не оставлять их разговоры, наполненные может иногда и всякой чушью, но осторожностью и беспокоиством, без внимания, он навсегда ушëл, оставив после себя только недолгую память о нем в их головах. Некоторые его личности существовали совсем немного, а всë из-за больно интересующихся людей и преследовавших их с матерью подчиненных отца. К счастью, в этот раз виной был не отец. Мейсон был ничем непримечательным восемнадцатилетним парней, подрабатывающем в одном из баров Колумбии в дневные смены. Бар – место сборища разной пьяни. И пока Мейсон работал там по дневным сменам на кухне с небольшой зарплатой, его это не сильно беспокоило. Пьяни было мало, интересующихся его личностью больше, чем в Дакоте. Вместе с ним работал Ники Хэммик и его кузены Аарон и Эндрю Миньярды. Гей, наркоман и бывший преступник – навязчивая компания, всегда присутствующая неподалеку от Ната. Быстро поняв, что у них есть подозрения насчет него, решивши не рисковать, Мейсон навсегда исчез. Калифорния – место, которое Натаниэль даже не успеет забыть. Он должен был жить обычной жизнью. Это было невероятно несправедливо. Он должен был стать обычным подростком. Теперь же, не сумев убежать от людей отца, ему оставались только несколько мучительных часов