Воспоминания

      В небе просыпается бесчисленное количество звёзд, как если бы осколки камня поднялись с земли ввысь. А внизу лишь люди. Всего навсего люди.       — Негодяй, посмотрите на него! Не стыдно ли?!       — Мерзавец! Давно пора было вбить ему мозги!       — Этот коротконогий вроде взрослый, а такой же идиот, как и клоун!       Они стояли рядами, как стены. Толпы озлобленных лиц, которые голосят громче, чем слышно взрыв салюта.       Красные и жёлтые огни. Зелёные и фиолетовые линии. Пятна в небе мерцают вторыми звёздами. И пока дети пытаются словить разноцветные нити — взрослые прегрождают путь к кому-то, кто ещё недавно сам искрился молниями.       — Выродки! Такие как вы не заслуживают прощения!       — Смерть уродам! Почему казнь запрещена?!       Голоса мужчин и женщин сливались в один ком. Нельзя было разобрать, кто выкрикивает очередное проклятье, а кто — тихо рыдает. Лишь немногие пускают слёзы — не из печали, а от горя. Что-то, что некогда было их, отобрали, как и свободу неудачников.       Человек, которого уводят под локти, оборачивается. Его грубо шарпают, но он всё равно смотрит назад.       Как всматриваются с гневом. Как орут, словно безумцы. Что не упускают шанса сказать всё, что думают и не хотят.       Заплаканные глаза пытаются зацепился за что либо, но лишь бездумно блуждают по силуэтам. Но он не видит ничего своего. Губы искривляются, сдерживая подступившие слёзы. Кусает до красных пятен. Или же не чувствует, как с губ стекает собственная кровь.       Он дёргает головой, и на лицо спадает кончик колпака. Звон колокольчика режет слух. Замешкавшись на месте, трясёт головой, а за руки шарпают, пытаясь возобновить ход. Колпак всё так же не спадает с взъерошеных чёрных волос. Охранники тянут его дальше, а из его груди вырвался всхлип. Колпак всё ещё на нём — потёртый и порванный.       С другой стороны от него идёт товарищ по несчастью. Ещё один "злодей". Сальные волосы скрывают его лицо. Идёт поникло, сгробленно. Так, если бы шёл на собственные похороны.       Нельзя было сказать, какие были эмоции на лице скульптора. Он был зол? Раздражён? Может, рад, что всё закончилось? Или опечален, что всё закончилось так?       Джестро не мог сказать, что чувствует Арнольди. Он и сам не мог понять, что творится в его душе.       Бывший злодей отворачивается от компаньона, смотря под ноги.       Внизу пыль. Дорожка протоптана следами. Травы нет вовсе — сгорела из-за очередной разрушительной силы. Где-то виднелись осколки Запретных сил. Таблички уже никак не склеить.       Под его старой, шутовской одеждой бешено колотится сердце. Оно разрывается на части, когда слышит за спиной очередной голос. Чей-то плач или же осуждающие молчание. Впереди его ждёт транспорт, который увезёт в неизвестном направлении. Скорее всего туда, где темно и сыро. Туда, где четыре стены станут домом, а шорох за стенами — напоминанием, что он сделал.       Единственное, что могло успокоить — осознание, что там, где он будет, не будет один. Что есть те, кто так же как и он ступили во тьму.       Но можно ли себя сравнивать с другими, если преступление, которое он совершил, не подлежит искуплению?       Юноша чувствует неправильность момента, но что его больше тревожит — что в самой толпе было что-то не так.       В очередной раз оглядывается. Всё те же лица. Те же голоса. Кажется, что их стало даже больше. И только...       — Что с тобой, Джестро?       Голос звучит рядом. За спиной.       Мальчишка перестаёт рисовать палочкой по земле. Чудоковатые узоры остаются незакончеными. Полняв голову, оглядывается.       — Я? Ну, может, мне не стоит... — тихо говорит, возвращаясь к рисунку. — Ну, имею ввиду, что... Ну...       На плечо ложится рука. Маленькая, как и его, но уже достаточно сильная для своего возраста.       — Не волнуйся, всё в порядке, — человек садится на колено возле.       — Нет, я просто думаю... — мельком смотрит в лицо напротив. — Типа а что это даст?       Товарищ вздыхает. Можно было подумать, что сейчас рывком поднимит мальчика, или же оставит и уйдёт. Но этого не случилось.       — Ты боишься? — указывает куда-то за спину. — Из-за них?       Джестро нахмурено переводит внимание.       На тренировочной площадке стоят ученики. Они что-то весело трещят, не замечая суеты вокруг. Видимо, обсуждают дальнейшие действия в командной игре.       Мальчик прячет растерянность под ресницами.       — Джес, ну ты чего? — ещё одна ладонь юноши приглаживает ткань. — Они же точно такие же, как и ты. Они тоже учатся. Не всем же быть идеальными сразу.       — Кто бы говорил, — буркает, но успокаивается. — Но они всё равно лучше меня. Мне... Не нравится, что они смеются надо мной. Я же пытаюсь...       — Вот и они пытаются! — сильнее сжимает его плечи. — А всё потому, что не хотят тебе проиграть! В книгах говорится, что, чтобы победить, нужно первоначально бить по эмоциям. А ты сильнее! Ты же не уступишь им, правда же?       Колпачок на голове одобрительно кивнул. На личике возникла полуулыбка, а в руках появилась уверенность. Встаёт на ноги, твёрдо озираясь.       — Конечно! Это я им, э-э, поддался! — подносит палец вверх, но вздрагивает; тогда его взяли под локоть, и он выравнивается: — Не зря же я тренировался!       — Я верю в тебя, Эй-Джей! — смешок: — Потому что я побоялся бы с тобой сражатся.       ...Чьи-то глаза безмолвно смотрели ему в след. Печаль на дне океана. Кто-то, среди всего гама, не кричит, не зовёт, не бросает в след слов, из-за которых хотелось кричать в ответ.       Просто взгляд. Просто присутствие. Как и не было никого. Так, словно его под руку взяли. Но это воздух шарпает его за рукав. Это охранники тянут его в карету, которая видела не один смертный грех.       Замедляет шаг, вглядываясь в безразличные души. Страж сильнее сжимает его под локоть, но он даже не обращает внимание. Что-то важное теряется в пустых лицах...       — Джестро, зачем это всё?!       Голос звучит громко. Разносится над полем и огненными монстрами, как выстрел. Но там не было злобы и чего хуже. Там была лишь гарь, что застряла в лёгких густым дымом.       Это крик сквозь сражение, и только для того, чтобы его слышали.       — Для чего это, Джестро, зачем?!       Голос звучит непривычно высоко. Будто бы он на собственном теле ощущает боль, которую испытывает внутри.       Всё, что удивляло злого шута, это то, что к нему до сих пор обращаются по имени. Даже Книга Монстров не зовёт его так... лично.       ...И он находит источник молчания. Того, кто смотрит, казалось, ему в лицо, а не спину. Тот человек на фоне остальных не шевелится. Даже не вздрагивает, когда возле кто-то кричит.       Он не удивляется реакции. Но и не копирует остальных.       Его лицо в тени, и даже свет феерверка не делает его радостным. На нём вообще ничего нельзя прочесть. Что он испытывает? Всё ли показывают его глубокие зеницы, где огонь горит в воде?       А что он сам испытывает к этому человеку?..       «Джестро, почему?» — так звучат последние слова, когда над наэлектизованым колпаком пролетает туча с глазами.       Бывший шут не мог сказать, что было в тот момент коснулось его ушей. Вокруг лишь каменные монстры. Разруха и свет от молний. Грохот грома и пещинки камня.       И слова — последние, которые он слышит от человека. Дальше — только чужие, только тьма.       Сквозь громадные фигуры созданий он видит взгляд. В нём нет ни страданий, ни обиды — таинственная тишина, которая была тяжелее, чем грусть в сердце.       — Используй Запретную силу! — звучит команда над головой.       Электрический злодей сжимает посох, намереваясь выстрелить магией. Но всё равно оборачивается, смотря через плечо — на него всё ещё смотрят в ответ. Там не было злобы, всего-то короткое «Это твой выбор».       ...Охранники хватают парня крепче. Тот дёргается, намереваясь освободится от железной хватки. Арнольди из под бровей наблюдает за ним, как за бабочкой в сетке. Юноша же продолжает вести себя неразумно: крутит корпусом, тупает ногами, сдавленно пищит. Не может отпустить то, за что зацепился взглядом.       Среди ликующих и хмурых лиц неподвижно стоит Клэй. Никаких эмоций — так хотел думать Джестро. Уж лучше так, чем видеть в морской глади что-то.       Но он видит. Горло сжимается и стаёт трудно дышать. Слезинку уже не возможно скрыть.       Хотелось крикнуть ему, но он не осмеливается.       Но разве будет всё так, как было когда-то?..       — Я покончу с этим раз и навсегда.       На миг глаза светятся жёлтым, а после скрываются под каменным покровом. Посох выхватывают из рук и разбивают силу. Откидывают, как ненужную вещь. Меч покидает ножны, и клоун попятится.       — Ты должен заплатить за свои злодеяния.       Солнечный свет глаз уже не скрыть.       Джестро ступает назад, но в какой-то момент останавливается, осознав, что стоит на краю обрыва. Смотрит вниз, а после возвращает взгляд на "человека" перед ним.       Его всего трясёт, и он сам не понимает, как всё пришло к этому. Руки бесцеремонно пытаются отгородится от рыцаря, в чьих словах звучит лишь жажда справедливости.       Он правда его так ненавидит, или же это зло в нём говорит за него?       — Клэй!       Мэйси. Она всегда почему-то оказывается возле рыцаря раньше всех.       — Что ты делаешь? Ты не такой!       Шут встревожено осмотрелся, когда воин перед ним вдруг сменяется.       — Нет... но я должен! Нет! Но...       Ток в теле парня распространяется с такой скоростью, что его сердце не успевает в такт. Зрачки скачут по гранитному силуэту напротив.       — Всё кончено, Джестро.       Огненные светила вновь окрашивают лик бойца. Выставляет меч вперёд, и рука не дрогнула.       Всё равно обращаются по имени.       — Тебе – конец!       Но молния ослеляет его. Позади оказались горгульи. Девушка-воин тоже что-то выкрикивают, подняв булаву.       Возле них была Руина.       Это было последнее, что Джестро видит, пока бежит. Последнее, перед тем, как горгульи окончательно унесут его в небо.       ...В горле возникает ком, который стаёт всё больше. Мешает дышать. Над головами продолжают запускать феерверки, и только в моменты свечения он может рассмотреть лицо в толпе.       Но Мурингтон неподвижен. Лишь губы изредка подрагивают, когда кто-то в толпе орёт в след шуту. Лишь брови хмурит, когда в спину бывшего врага летят стрелы ввиде слов. Лишь в глазах прячется что-то, что было всегда.       Толпа начинает расходится, а сам Джестро уже шагает на ступень транспорта. Позади всё так же стоит его "враг". Шут мог даже слышать, как тот вздыхает сквозь зубы.       Обернувшись в последний раз, Клэй медленно отворачивается, хотя не сводит взгляд. Они до сих пор смотрят сквозь лица друг другу в глаза.       Мэйси стоит возле. Она осторожно берёт капитана под локоть, что-то говоря, а тот не поворачивается к ней. Только незаметно шепчет на каждое её слово. Рыцарша же неуверенно ведёт его в сторону замка, но медленно, ведь тот всё ещё глядит в темень.       И только перед тем, как двери закрываются у самого носа Джестро, он видит, как Клэй ему кивает.       На глаза наворачиваются слёзы.