Палочка выбирает мага

Перерыв короткий. Антон использует эти несколько минут как подобает. Ему нужно было использовать артефакт. Возможности могло просто не быть. Но и назвать Арсения победителем тоже было как-то... кринжово. Поэтому он торопится отыскать того на верхнем этаже и очень надеется, что тот там один. Как в воду глядел: лежит тут на кровати, уткнулся в телефон и делает вид, что куст. Кто, интересно, ему так срочно написал? Антон борется с этим, но сложно каждый раз. Потому что Арсений у него один, его взгляды и нежности не для всех предназначены. И так вон столько лет подряд это получала уже бывшая жена, сколько можно? – «Шоу из Шоу запустят» на СТС в ноябре, – вполголоса объявляет он, не поднимая взгляда. Антон улыбается и тут же влетает на кровать рядом, заглядывая в экран. – Чё-чё-чё? Откуда информация? Арсений уводит телефон из-под взгляда, прижимая экраном к себе. Антон тем самым падает лицом прямо тому в плечо. – Ай, блять, минус нос, – шипит он, но сочувствия к нему не проявляют. – Во-первых, в общем чате Стас только что радовался, а во-вторых, так тебе, предателю, и надо. Антон резко садится на кровати и смотрит, наклонив голову в сторону. – Ты злишься? – Нет, поводов не было же. Антон иногда в растерянности от тона Попова. Потому что хрен проссышь, он сейчас стебётся, иронизирует или серьёзно. Но вот слова... постановка фразы. Обиделся. Хуже, чем на лото. Антон вдруг понимает, что сейчас самое время для безумств. Он укладывает обе руки на бедро Арсения и заискивающе, хлопая ресницами изо всех сил, старательно не кривляясь, просит: – Ну не обижайся, капитан. Молчание. Антон не сдерживает улыбку, подсаживается совсем близко, опираясь локтями на кость эту... подвздошную, вспомнилось, надо же. Он подпирает кулаками подбородок и уже ниже говорит: – Как мне искупить свою вину, м? Арсений смотрит резко, но прямо. Не одному ему нравится вот эта строгость. Признаться честно, Антон только отыгрывает, что ему не нравится образ Арсения Диброва. Вот эта вот выдержанность и формальность заставляет вспомнить, кто здесь немного гей и как тут не обойтись без пошлостей. – Ты применил свою палочку? – На вопрос Антон кивает. – Пора применить и мою. Тоже раз за игру могу. Антон не успевает сказать «фу», а скукоженное лицо притягивают к себе и атакуют поцелуями. Нет, ну определённо Олеся была права. Нужно такую, чтобы было нескучно. Такого, точнее. Арсений сам по себе неожиданность. Один к ста – он прикинулся обиженным только ради этого развода. Антон походя касается кожи по гладкой и блестящей рубашкой, упивается мигом, где они только вдвоём, в то время как чужие руки впиваются ответно чёрную рубашку под кожанкой. Хотя... какие чужие? Арсеньевы руки Антон бы часами зацеловывал, прикладывал бы к себе как подорожник, чтобы излечить тоску и забыться совсем. Внезапно Арсений ускользает из крепких объятий. Антон как в этих сериалах сейчас, с вытянутыми губами, прикрытыми глазами и застывшими в воздухе руками. Обнаруживает он пропажу, стоящую у кровати. Антон такое любит, правда колени явно будут ныть, но раз Арсений этого хочет, как ему отказать. На то, чтобы приспустить одежду, устроиться на полу и ухватиться за «мага» уходить несколько неловких, но пылких секунд. Антон смотрит снизу-вверх на Арсения и думает фразой из твиттера: «как же Шастуну повезло с мужиком». 0% осуждения, 100% понимания. Он даже с этими намётками второго подбородка максимально сексуальный. – Палочка сама выбирает мага, мистер Поттер, – в фразе неканонично звучит стон, где-то на середине. Антон довольно жмурится, водя по губам поистине привлекательным инструментом. Он так любит извлекать с помощью него разные звуки из Арсения. Такие сравнения вызывают смех, но то, как краснеет этот восхитительный мужчина от предложенного ему внимания, стоит всего. Антон хочет попросить того прихватить зубами край рубашки, чтобы не мешалась и, не дай бог, испачкалась. Арсений потом всех заебёт, что ему надо от сметаны очиститься, хоть он молочку особо не употребляет. – Арс... – попытка сформирована, но его, удивительно, понимают без слов. «Какой же красивый, пиздец» – эта мысль перманентна, Антон с ней живёт дольше, чем с кем-либо в этой жизни. Арсений постанывает сквозь стиснутые зубы, сжимает плед у себя за спиной пальцами и смотрит. Ему тоже очень нравится смотреть. Антон всегда на это смущается и опускает взгляд. А там ещё сейчас и столь интересное дело. А ещё, Антон давно понял, что только с Арсением у него выходит не замечать боль. Тот случай с нажатием на палец на «Где логика?» не в счёт. И после пятюни в этом раунде тоже. Вывод потрясающий: когда Арсению уже недостаточно сжимать плед, его пальцы вплетаются в волосы на затылке и... Антон улетает просто в какое-то пространство, где нет ничего, кроме этого крепкого, сумасшедшего, до мурашек ощутимого чувства принадлежности. Только с Арсением можно не стесняться настолько, что стоны теперь ещё и его тонкие, сливаются с пошлыми хлюпами и мычанием на грани. Антон ему всё позволяет делать с собой, как угодно и столько, сколько необходимо. Это больше, чем доверие. Он знает, что даже если придётся падать в бездну, от рук Арсения это будет правильным. Не судите пацана за сентиментальность, он поплыл. Скандала из-за испачканной одежды не будет, Антон справляется со всем чётко. За что просто вознаграждается долгим, мокрым поцелуем с остатками торопливых выдохов. – Шаст, – отрывается Арсений, гладя по лицу, – мой хороший. – Обожаю, когда ты мягкий после такого, – мурчит почти Антон, усаживая того на кровать и обнимая за талию, втискиваясь между ног. – Козёл, – бухтит Арсений, гладя по волосам и прижимая к себе крепче, – это для баланса. – Да понятно, – снова тянется поцеловать. В этом моменте их застаёт Серёжа, открывает дверь, видит, закрывает и морщится аж весь, выдавая полушёпотом «фу блять, фу нахуй, они опять». Антон посмеивается, гладя Арсения по пояснице до лопаток и обратно. – Люблю тебя. – И я тебя, – кивает Антон, утыкаясь в грудь, – для баланса? – Применил палочку один раз за игру, всё. Антон хихикает. Знает же, что только за игру. В жизни-то лимит побольше будет.