Тайна Имени

      — Что оно означает? Девушка, склонившись, копается в траве. Сор скапливается небольшой горкой вырванных трав возле неё. Приятный ветерок обдувает со спины. Не отрываясь от дела, Люмин спрашивает: — «Оно»? — Имя, которое ты дала мне. — Тебе правда интересно? Люмин протирает выступивший пот на виске. Тон её ровный, ничего не выражающий. Она не выглядит заинтересованной в разговоре. Странник смотрит на неё сверху-вниз, восседая на камне в расслабленной позе. Удобно, что камень располагался совсем рядом с грядкой. — Если не хочешь отвечать, не отвечай. Не заставляю. — Так тебе интересно? Молчание неуютно гложет нутро, язык жгут неоглашённые слова. Люмин продолжает копаться в грядке, пока Странник копается в своей душе, борясь сам с собой за право говорить. Неуютно делается ему, после продолжительной тишины. Замечает ли его неловкость Люмин? То, как её простой вопрос побуждает ёрзать на камне, как нервно отбивают сбивчивый ритм пальцы по твердой поверхности, нагретой волшебным светилом — имитацией солнца. Странник приходит к неудовлетворительному для себя выводу: она знает. Читает его раскрытой книгой. Иначе зачем бы подводить его самого к облачению истины в слова? Если только не из вредности. Так ли это и могла ли Люмин поступить так — ответа он не находил.       — Да.       Горечь пропитала слова. Язык неприятно колет, как если бы он его прикусил.              — Звездочка.       Есть нечто в тоне девушки, что приводит Странника в ступор. Нежность, проступающая в голосе, смущает, приятно волнует и тревожит одновременно. Странник не знает, как реагировать на это, как и не понимает до конца, что за щекочущее чувство расползается в груди.       — Слышу, ты удивлён.       — Это слово из твоего языка?       — Не совсем. — Люмин поднимает голову и задумчиво смотрит вдаль, чуть было не приложив ладонь в грязной перчатке к лицу. — Но он из моего мира.       — Ясно.       Голос Странника слышится Люмин таким потерянным, что она по-доброму улыбается, смеясь. Юноша смотрит на неё насупившись мгновенно.       — Признаю, этот не тот вопрос, что я думала, ты задашь первым.       — Признаю, что хотел спросить его самым первым.       — Не спросишь? — Люмин лукаво смотрит на него, подминая под себя ногу. Она снимается перчатку на одной руке, чтобы утереть пот со лба ладонью. Странник не понимает её рвения к садоводству. Она отвечает, что это её успокаивает. Но эти слова лишь глухо отзываются в нём. Он не может взять в толк, как возня в грязи может дарить покой.       Юноша закатывает глаза, безнадёжно вздыхая. Он готов клюнуть на её удочку. В конце концов, это просто вопрос.       — Почему?       — Потому что ты похож на звездочку.       — Какой необычный ответ. Никогда таких не слышал.       — Рада быть у тебя первой.       Странник поперхнулся воздухом тотчас, если бы ему нужно было дышать. Несколько долгих секунд он пытается уяснить: происходящее — игры разума или явь? Он смотрит прищурившись, и нахмурив брови, проверяя покуда смеет зайти Люмин в своих играх. Девушка на попятную не идёт, выжидает с умиротворенным выражением лица, разглядывая нервозность, проступающую в мимике — покусывание губ. Ему становится жарко от этого взгляда. На фарфоровой коже проступает пот.       — Ты напоминаешь мне звезду.       Люмин помогает ему выбраться из неловкой ситуации, видя, что на данный момент самостоятельно он сделать этого не в силах. Оттенок голоса звучит ностальгическим, тоскливым, утаивая под собой нечто большее, чем просто слова. Что-то глубокое и недосягаемое, повествующее о давних путешествиях, осело в душе путешественницы, заражая печалью и Странника.       Странник не знает, что из себя представляет звезда, но чувствует, что общего с привычным пониманием мало.       — Что это значит? — Тихо спрашивает он, наклонившись вперёд, чувствую волнение от таинства.       — Нет конкретного определения. — Люмин пожимает плечами, выглядя при этом искренне озадаченной.       Она молчит слишком продолжительное время, Странник томиться ожиданием, склонившись к девушке ещё ближе. Их всё ещё разделяет расстояние, но от чего-то он ощущает себя непозволительно близко, как если бы влез в её личное пространство.       — Попытайся, я постараюсь понять, во всяком случае.       Девушка кивает, мыслями находясь не здесь. Шестерёнки в её голове активно крутятся.       — Это как… надежда. Нечто яркое.       Странник ощущает приятный трепет в груди прямо в чужом сердце. Горло сдавило от подступивших чувств смущения и неясного трепета. Подобного рода чувства навевали флёр давних воспоминаний, позабытых прошлой жизнью.       — То, о чём не задумываешься, но, стоит увидеть своими глазами, развидеть уже не получится, и забыть тоже.       Люмин смотрит далеко в небо, пребывая где-то там, где нет места никому из Тейвата. Странник может лишь догадываться, что твориться в чужой душе, не в силах даже понять собственную. Одно он утверждать наверняка — тоска окутала девушку радушными объятиями. Теперь, когда он наконец её увидел, цельная картина собралась единым искусством.       Странник суматошно перебирал в голове воспоминания, искренне стараясь припомнить хоть бы миг, когда не видел, не чувствовал тоски в её фигуре. Правильно говорила Люмин: «стоит увидеть своими глазами, развидеть уже не получится». Словно косвенную правду стоило облачить в слова и взгляд на вещи прояснился. Тоска давно пропитала Люмин. Возможно, место ей в душе чужой было уготовано с самого начала?       — Это человек? Я имею в виду — так называют людей?       — Иногда.       — То есть я предмет? — В юношеском тоне смешались удивление и раздражение, направленное скорее на самого себя, нежели на девушку.       — Ты — это ты.       — Как банально ты уходишь от ответа. — Бормочет он.       — Мать и отец называли нас так.       Не обращая внимания на причитания, отвечает Люмин. Голос её имеет странный отголосок равнодушия и глухости. Воспоминания в нём звучат старо и блекло, но не забыто. Странник догадывается о ком она молвит, по ком тоскует.       Юноша не знает названия тому чувству, что зародилось в нём в тот день. Или оно появилось многим ранее, но заметно стало лишь сейчас? Сколько бы столетий, им прожитых, не кануло в Лето, человеческие чувства всё ещё остаются для него загадкой. Сердце, пусть мёртвое и чужое, подаёт признаки жизни, что ощущается новым и до странного естественным. Теплота в груди и расцветающий румянец смущения на щеках подначивает щекочущее, воздушное чувство где-то там, что зовётся душой.       Погода в чайнике безмятежности всегда одна и та же — приятное солнце, кутающее свои лучи в мягкие облака. Ласковый ветер обволакивает тело, а кругом, куда только взгляд простирается, зелёные просторы. Заколдованный предмет пространство оставляет неизменным, давая волю полёту фантазии в обустройстве жилья и садоводстве. Каких только чужеземных растений, приобретённых за времена странствий, здесь нет: как минимум половины названий Странник не знает, а если и узнает, информация в голове не задержится долго.       Все они так и останутся не названными для него, но он знает, что Люмин всегда будет знать их.