Сыночки корзиночки

— Пойдем аниме посмотрим, — поздним вечером Сатору нависал над Сугуру, сидящим за столом. — Сатору, отвали, — не слишком раздраженно, но устало бросил Гето. Он не ожидал такого вероломного вторжения брата в свою комнату, ведь еще не до конца привык, что они теперь «друзья». Подумав, что прозвучало слишком грубо, Сугуру добавил, — пожалуйста… — А может тогда в приставку? — все уговаривал Годжо. — Я занят, — в тоне Гето прибавилось настойчивости. — Не верю! — Сатору все норовил подглянуть в ноутбук и посмотреть, что же там делает Гето. Сугуру кинул на Годжо испепеляющий взгляд и шумно выдохнул. — Я пишу сейчас, — пояснил он, — не мешай мне. — Ну тогда я подожду, пока ты закончишь, — Сатору отступать и не был намерен. После их тренировки пару дней назад Годжо чувствовал, что его тянет к Сугуру все больше. Это было не удивительно, ведь Сатору, наверное, тысячу раз прокрутил в голове произошедшее. Сильные руки, сжимающие его запястье. Теплое дыхание, вырывающееся изо рта, томно, вместе с его именем. Затуманенные желанием темные глаза напротив. Эта милая прядь волос. И, конечно же, навязчиво стучащая в голове мысль: «Он мне нравится…» И не то чтобы Годжо не пытался вывести Гето на разговор о случившемся. Сатору чувствовал, что Сугуру тоже хочется обо всем поговорить, но он, кажется, никак не может настроиться. Ну, или Годжо просто хочется так думать. Ведь каждый раз, когда разговор заходил про ту самую тренировку, Сугуру отводил глаза. Сейчас Сатору, сидя на кровати брата, спокойно наблюдал за ним. Проходил взглядом по крепким предплечьям, мускулы на которых игриво перекатывались, пока Сугуру что-то печатал в ноутбуке. Глаза вылавливали легкие отблески, которые бросали распущенные чернильно-черные волосы в свете небольшой настольной лампы. Не отрываясь, Годжо гипнотизировал взглядом широкую спину. Снова поймал себя на мысли, что футболка на Сугуру лишняя… Сатору нервно встряхнул головой, с усилием отводя взгляд. «Если он обернется…» — Годжо не был готов сейчас объяснять брату свой возбужденный взгляд, поэтому решил все же переключить внимание, так вероломно захваченное образом Гето. Он в привычной манере прошелся по комнате, в надежде пошариться на полках, но комната Сугуру всегда казалась ему слишком банальной. Полки были почти пустыми, не то что его собственные. Никаких тебе фигурок дигимонов, редких выпусков Shonen jump, и даже не заныкано ничего сладкого — по мнению Годжо, просто ску-ко-та. — Как дела с твоей историей? — Годжо не знал, чем заняться, поэтому снова принялся отвлекать брата. — М? — Сугуру повернулся вполоборота и косо глянул на белобрысого. — Почему ты спрашиваешь? — они никогда не показывали друг другу свои работы — такое уж было негласное правило в их взаимоотношениях. — Неужели идеи для твоей глупой манги закончились? — Она не глупая! — каждый раз, когда Сугуру так говорил, Годжо начинал закипать. — Не хочешь рассказывать — и не надо! Сугуру молчал, но не отворачивался обратно к ноутбуку. — Скажи, Сатору, — хрипло проговорил он, — тебе правда… ну… интересно? — Конечно! — без сомнений выпалил Годжо. Ему искренне хотелось узнать, на что Сугуру тратит так много времени. — Про что там хоть? — Ну… — Сугуру помялся, но все-таки решил рассказать. Последующие минут 20 Сатору слушал краткий (или не совсем) пересказ сборника рассказов, которые пишет Гето. Парень был поистине заворожен тем, как горят глаза Сугуру, когда он рассказывает про свои работы, иногда зачитывая выдержки из глав со словами «Вот! Вот! Понял?!» или упоминал цитаты авторов, которыми вдохновляется. Оказывается, он даже публикуется в каком-то не очень крупном журнале. В разговоре Годжо узнал, что его брат хочет поступать на журналистику, и подобное портфолио будет не лишним. Сатору и самого удивило, как он заинтересовался рассказами Сугуру. Кто знает, может, Годжо действительно в глубине души был страстным поклонником литературы. Но больше верилось все-таки в то, что он просто был поклонником автора… — … и вот, — все не унимался Гето, — последняя история будет про парня, который потерял память, и ему кажется, что он медленно сходит с ума. Я пока написал только несколько тревожных эпизодов, но мне они очень нравятся… Пока не уверен, что буду уводить это полностью в хоррор. Что будет в финале — загадка даже для меня. Знаешь, когда ты пишешь, иногда наступает момент, когда, будто бы, уже твое произведение пишет тебя, — Сугуру нервно посмеялся. Ему нравилось чувствовать себя так откровенно. Он мало с кем мог поделиться своими творческими порывами, но Годжо, на удивление, оказался хорошим слушателем. — Ахуеть… — Сатору даже не знал, какую реакцию выдать на это все. — И че кто-то прям читает это? — белобрысый изогнул бровь. Сам то он не помнил, когда последний раз книги читал. — Вообще-то да… — недоверчиво ответил Сугуру, — наверное… — Круто! — теперь уже у Сатору горели глаза. — Ну… всмысле… у тебя реально хорошо получается. Мне бы так уметь… — в его голосе хоть и звучала свойственная Годжо капризная обида, но он в данный момент тоже ничего не скрывал. — И как у тебя только усидчивости хватает? Меня б через 5 минут СДВГ убило… — Ахахаха, это точно, — напряжение Гето окончательно спало, и он смеялся. — Ну ладно, на сегодня хватит, — так внезапно, что Годжо не успел опомниться, Сугуру сорвался с места, приблизился к кровати, на которой он сидел, и потрепал его непослушные волосы. — Пойдем к тебе. — А… ага… — Сатору закивал, глядя на Гето снизу вверх. От такой неожиданной близости на лбу выступил пот. Казалось, что все те же чувства, что были испытаны пару дней назад на тренировке, сейчас, приобретая новые, более бесстыдные краски, вновь накрывают его. Уже через несколько мгновений они шагали по второму этажу. Сугуру все еще пребывал в легкой эйфории от того, что нашел в Годжо отличного слушателя, поэтому даже не заметил вновь подскачившего между ними напряжения. Сатору же сейчас старательно пытался унять буйство в штанах, ведь собственная реакция на прикосновения Гето уже давно не была такой безобидной. — Бери джойстик, подставляй ворота, — Сатору хоть и усмехнулся, но слегка натянуто. Он не знал, зачем сам снова провоцирует свое сознание на придумывание пошлых фраз. Видимо, то состояние волнительного возбуждения в присутствии Сугуру, которое он в последнее время испытывал на постоянной основе, уже стало его персональной зависимостью и требовало постоянной подпитки. — Еще чего! — Гето тоже улыбался, как обычно хитро и лукаво.

***

— Блять! Я опять продул… — расстроенно выкрикнул Годжо. Спустя 30 минут игры в приставку, обоим уже достаточно это занятие наскучило. Особенно Сатору, который никак не мог сконцентрироваться и постоянно проигрывал. — Ну, я пойду, наверное, — Сугуру свел руки за спиной, размеренно потягиваясь и зевнул, — спать охота… Внезапно Годжо почувствовал накрывающее с головой огорчение. Он не хотел, чтобы Гето уходил от него, поэтому в панике начал придумывать для них новое занятие. — Стой, Сугуру, — сказал он, вскакивая с места, — я тут подумал, что… — Сатору было неловко, и он говорил медленно и растянуто, — ну… я бы хотел тебе свою мангу показать… Ты не против?.. Глаза у Сугуру округлились. Он не мог поверить своим ушам. — Ого! — рассмеялся он, тоже поднимаясь на ноги. — Ты ж никогда не показывал, — Гето усмехнулся, вновь глядя на Сатору сверху вниз слегка ироничным взглядом. — Слушай, а ты точно мой туповатый брат Годжо? Сатору проигнорировал паясничество Гето и просто снисходительно улыбнулся, потянувшись на полку за планшетом. Оба устроились на кровати друг напротив друга. Сатору лихорадочно перелистывал нарисованные им самим страницы и увлеченно рассказывал Гето о придуманной истории. — Вот смотри, я набросал пару файтингов. Не ебу пока, против чего они борются, но экшен мне нравится, — Сатору говорил восторженно, — пока не уверен насчет сеттинга. Я думал, что герои будут в каком-нибудь параллельном мире, но, наверное, все-таки перерисую на город. Гето никогда раньше не видел Годжо таким. Его огромные глаза блестели в тусклых отблесках ночника, так что Сугуру невольно залюбовался, а Сатору все продолжал рассказывать про свое «творение». — Прикинь как будет круто нарисовать реально существующие локации! Тип они небоскребы разъебывают и все такое… Сугуру заинтересованно кивал, разглядывая фреймы. «Черт, а я и не думал, что у него правда талант…» — Гето всегда воспринимал рассказы Сатору про мангу как инфантильное увлечение, но теперь видел, что у Годжо действительно может что-то получиться. — Красиво… — И все?! — возмутился Сатору. — Ну… А сюжет там какой-то есть? — Не-а! У меня как-то туго с этим, — Годжо задумчиво пожал плечами. Внезапно интерес в его глазах загорелся с новой силой. — А может ты мне поможешь, Сугуру? — А? — не сразу понял Гето. — Ну, у тебя же так интересно получается писать. Вот я и подумал, что мы можем вместе поработать. Ты сюжет пишешь, а я рисую. Как тебе? — Сатору пронзительно улыбался. — Даже не знаю, — Гето тоже неловко улыбнулся. Никто никогда раньше не хвалил его рассказы, поэтому сейчас его съедало смущение. — Я думаю, в твоей задумке можно кое-что подправить… Годжо завороженно слушал как Гето, по его собственным словам «не фанат сёненов», пытается аккуратно и ненавязчиво предложить какие-то сюжетные обороты, чтобы разнообразить повествование. Белобрысый слушал увлеченно, ведь до этого разговора даже не задумывался, что в манге можно нарисовать что-то кроме эффектных боев — Спасибо, — Годжо неловко улыбался, когда брат закончил комментировать его «творение». Сон как рукой сняло, и ему хотелось, чтобы Гето задержался в его комнате подольше. — Классно… — Сатору немного замялся, — … ну… что мы с тобой… общаемся, — он неловко опустил глаза, ведь был безумно рад, что нашел человека, которому понравились его идеи, да еще и готового помочь ему с доработкой. — Сатору… Годжо непонимающе поднял глаза на так неожиданно, и так нежно и мягко, обратившегося к нему собеседника и… Рука Гето осторожно и нежно опустилась на его щеку. Сатору вздрогнул от неожиданности, но не отстранился. Все последние несколько дней парень вновь и вновь прокручивал в голове тот самый взгляд, которым одарил его Сугуру во время тренировки, вспоминал и мечтал снова оказаться прикован им. Сейчас Годжо многозначительно всматривался в глаза напротив, которые, кажется, все приближались к нему… Робко и боязливо, Сугуру подтянул Сатору к себе, плавно убирая руку с щеки, и хватаясь за длинную шею. Еще мгновение и их губы соприкоснулись. Глаза Гето были закрыты, в надежде расслабиться и пока что не встречаться с растерянным взглядом Годжо. Он легко, почти невесомо прижался к нему губами, пока не решаясь углубить поцелуй. Это чувственное мгновение растягивалось в сознании, заставляя каждую клетку собственного тела трепетать от неожиданной смеси восторга и страха. Страха перед неизведанным морем симпатии, в котором он так некстати тонул с головой. «Остановись! Ты сейчас все испортишь!» — кричало подсознание, боясь этими глупыми касаниями навсегда отдалить от себя Сатору, но, как бы не старался, прислушаться к мольбам внутреннего голоса совсем не удавалось. Сатору наконец смог избавиться от ступора. Гето почувствовал, как до этого плотно сжатые губы смягчились, приоткрываясь, настойчиво приглашая глубже. Грудью Годжо подался вперед, слегка наваливаясь на Сугуру. Гето ощутил, как теперь уже по его губам со стремительно нарастающей страстью заскользил язык партнера. Каждое движение можно было сравнить со страстным танцем. От них тело прошибало током, заставляя все сбивчевее выталкивать воздух из легких. Сугуру в его партнере заводило абсолютно все. То, как Годжо то и дело тянулся руками к его лицу, не зная, за что ухватиться. И то, как с раскрасневшихся губ иногда срывается неразборчивое мычание, явно заявляющее о том, что не стоит останавливаться С каждой минутой желание почувствовать большее нарастало. Неловкость от неожиданной решимости Сугуру уже отступила на второй план. Сейчас Годжо лишь прокручивал в голове старое воспоминание, как когда-то, пьяный в стельку, сам пытался поцеловать Сугуру. Не помнил, сколько месяцев прошло с тех пор, но жалел о том, что не решился на откровение раньше. Сатору физически ощущал жгучую потребность дотронуться до партнера каждым сантиметром своего тела. Ведь каким бы сильным не было наслаждение в моменте, оно всегда достаточно быстро приедается, требуя все новых ощущений, толкая на страстные и необдуманные прикосновения. Пальцы нашли тонкую прядь темных волос, выбившуюся из высокого пучка и игриво спадающую на плечо Гето. Годжо осторожно, чтобы не сделать больно, неловко потянул за нее, наматывая на палец и иногда случайно касаясь щеки. Взгляд слегка затуманенных лазурных глаз скользнул по влажным губам напротив, на мгновение отстранившихся, чтобы выпустить мелодичный и протяжный выдох, сразу же сливающийся воедино с его собственным пульсирующем дыханием. Дыханием, что они прямо сейчас разделили на двоих… Губы обоих одновременно вдруг обмякли и разжались. Момент признания подходил к концу, повисшее в наэлектризованном воздухе напряжение все еще не спадало, но больше не отдавалось колкими электрическими укусами по всему телу. Сугуру первым чуть отодвинулся и отвел взгляд. Парень тщетно искал, что сказать, но мысли лишь разбредались по закоулкам сознания, в котором все сейчас заслонил занавес возбуждения. Уже начал подниматься с кровати, когда цепкие, слегка потрясывающиеся пальцы Годжо ухватили его руку. — Останешься на ночь?.. — робкие слова с трудом вырвались изо рта, вместе с шумным и горячим дыханием, а уголки рта потянула вверх неловкая улыбка. Сатору, весь раскрасневшись, тонул в темных глазах напротив. Сейчас здравый смысл в его сознании потерялся окончателно и бесследно. Сказанное было продиктовано лишь глубоким желанием прижаться всем телом к Сугуру, почувствовать его тепло в своей постели. Гето коротко кивнул. Ему безумно хотелось продолжить впиваться в губы Сатору, но он решил, что, раз Годжо сам разорвал поцелуй, то пока стоит остановиться. Сатору, казалось, заснул сразу, как только голова коснулась подушки, ведь теперь он делил ее с тем, к кому так давно мечтал крепко и страстно прижаться. Сугуру же еще долго лежал без сна, ощущая на своей шее горячее равномерное дыхание и упиваясь тем, как цепкие пальцы сжимают его талию в объятии, уже совсем далеком от дружеского. А на губах все еще оставался мокрый след, от прикосновений языка Сатору — влажная печать собственного признания.