Маринетт Дюпэн-Чэн в Стране Чудес

— Тикки, ты не видела мой большой скетчбук? — спросила Маринетт, не отрываясь от своего занятия — перенос шкатулки с талисманами в чемодан. Квами божьей коровки подлетела к своей хозяйке. — Он в одной из коробок, которые ты уже собрала, — сказала она. — Не волнуйся, хвостики. Мы бы упаковали его для тебя, если бы ты забыла, — вмешался квами чёрного кота. Маринетт раздражённо взглянула на него. — Я уже год не ношу хвостики, Плагг. Ты когда-нибудь перестанешь меня так называть? — Нет! — Плагг лишь ухмыльнулся. — Пока я не найду что-нибудь получше, я буду звать тебя хвостиками — сейчас и всегда! Маринетт закатила глаза. Она снова собрала волосы в пучок. По мнению Плагга, лучшее прозвище — то, которое больше всего раздражает того, кому оно адресовано. Она окинула взглядом свою комнату, где царил полусобранный хаос. Она могла только удивляться, как всё дошло до такого состояния. Больше года назад Монарх был повержен. В тот же день, когда они потерпели поражение, она забрала у Кота Нуара талисман, узнав, что её напарником был Адриан Агрест. Маринетт не могла сказать, что чувствует себя виноватой из-за того, что забрала у него кольцо. Ещё до поражения она подумывала о том, чтобы забрать у Адриана талисман, и на то было множество причин. Её «партнёр» всё реже появлялся на боях. Он всё настойчивее говорил о том, что они были созданы друг для друга и должны раскрыть друг другу свои личности. Он всегда злился, когда она отказывалась и убегала. Когда это происходило, он не появлялся на боях с акумами пару дней. Как Адриан, он постоянно отмахивался от неё, когда она приходила к нему с жалобами на Лилу и её ложь. Она пыталась возразить, что её ложь действительно вредит жизни и будущему других людей. Все обещания другим о возможностях для продвижения по карьерной лестнице срывались по той или иной надуманной причине. Ей было больно, и Адриан каждый день видел это. Чем больше Лила лгала, тем дальше от неё держались одноклассники. Из-за нападок Дюпен-Чэн на неё одноклассники ополчились против хранительницы талисманов. Лила приходила в школу в слезах и с синяками. Маринетт должна была отдать ей должное: Лила неплохо справлялась, хотя некоторые синяки на её руках и ногах были настоящими, но выглядели так, будто она обо что-то ударилась или споткнулась. Остальные, судя по всему, были нарисованы. Маринетт подумала, что Лила использовала настоящие синяки, которые она поставила себе сама, чтобы её слова звучали правдоподобнее. Один из них на её руке был в том месте, откуда обычно брали кровь на анализ. Похоже, кто-то схватил её. «Выбирай путь получше, — Адриан говорил, а затем добавлял, — мы не хотим, чтобы Лилу акуматизировали.» Это стало последней каплей по отношению к Адриану. Он утверждал, что Маринетт — одна из его друзей, но ничего не делал, чтобы помочь ей или сдержать своё обещание, когда она нуждалась в нём. Когда Монарх признался всему Парижу, что он Габриэль Агрест, и был арестован, Адриан раскрыл свою личность как Кота Нуара. Это доказало его невиновность, но дало Маринетт возможность забрать его талисман. Когда Габриэля уводили вместе с Натали, он попросил Дюпэн-Чэн, как Ледибаг, спасти его жену. Маринетт была удивлена тому, что старший из Агрестов знал, где Эмили, ведь все думали, что она пропала. Но Габриэль сказал ей, где была его жена. Было неимоверно грустно возвращаться в особняк Агрестов и найти Эмили Агрест в стеклянном гробу в коме, вызванной сломанным талисманом павлина. Хоть Чудесная Ледибаг и вывела Эмили из комы, оно не исцелило её тело от повреждений, полученных за долгое время пребывания в коме. Было невыносимо видеть её лицо и рассказывать о тех ужасных вещах, которые сделал её муж, чтобы вернуть её. После этого Эмили отправили в больницу на лечение. Лила сдержала своё обещание и, вдобавок к этому, рассказала обо всём родителям и одноклассникам Дюпэн-Чэн. Сначала они не поверили, но по мере того, как всё больше и больше людей подтверждали, что это правда, они постепенно начали верить. Они стали ограничивать Маринетт в некоторых вещах, например, в использовании социальных сетей. Её телефон превратился в кнопочный, так что она могла только писать сообщения и звонить. За компьютером пристально следили. Был введён комендантский час, и Маринетт могла ходить только в определённые места. Они перевели её на онлайн-обучение в школе, чтобы она не «издевалась над бедной Лилой». Но к тому времени это уже не имело значения, потому что у Дюпэн-Чэн не было никакого желания ходить туда, где с ней обращались как с социальной пираньей. Однажды к Маринетт пришла бабушка и увидела, как ей плохо. Старушке удалось убедить родителей девушки, что поездка с ней пойдёт хранительнице камней чудес на пользу, потому что она будет вдали от своей «жертвы». Они путешествовали около шести месяцев и побывали во многих местах. Больше всего Маринетт понравилось в Японии, где проживала Цуруги. Кагами и Лука были единственными друзьями, которые остались у Дюпэн-Чэн после расставания с друзьями, и они сильно поддерживали её на протяжении всего времени. Маринетт скучала по ним, Кагами увезли обратно в Японию, когда её мать решила, что в Париже слишком опасно и отвлекающее. Лука отправился на турне с Джагедом Стоуном по настоянию друзей, чтобы он воспользовался этой возможностью. Они до сих пор общаются в видеочате, но это весьма сложно из-за временных поясов. Путешествие было замечательным, но самым большим сюрпризом стало то, что во время одной из остановок Маринетт заморозила дерево, когда прикоснулась к нему. Бабушка отвела её в сторону, чтобы проверить, всё ли со мной хорошо, и при этом улыбалась. Маринетт не могла понять, почему старушка улыбалась из-за замороженного дерева. Она объяснила, что моя прабабушка, Эльза, была очень сильной волшебницей льда, королевой далёкого королевства Эренделл. Она влюбилась в зельевара, прадеда Маринетт. И заморозка была одним из проявлений королевского наследия девушки. Также бабушка рассказала ей, что Эльза была единственной в семье, кто владел магией льда, поскольку духи стихий Зачарованного леса благословили её при рождении. Она рассказала, как будущая королева находилась в изоляции во дворце, потому что в детстве случайно навредила своей младшей сестре и боялась вновь навредить ей или кому-либо ещё. Но всё закончилось хорошо, и Эльза больше не раскрывала свою силу и не пряталась. После этого бабушка протянула Маринетт пару перчаток и объяснила, что пока она не научится использовать магию льда, то ей лучше носить перчатки, чтобы случайно ничего не заморозить. Затем она объяснила о связи со льдом и то, что «чем ты ближе к нему, тем не чувствительнее ты к холоду». Бабушка также предупредила Маринетт о том, что у неё скоро начнут белеть волосы. У папы не было сильной связи со льдом, поэтому у него проявлялась только слабая акклиматизация к холоду. Бабушка объяснила, что во путешествия она будет учить Маринетт контролировать магию льда и готовить зелья. Она предупредила Дюпэн-Чэн, что замораживание — это первый признак того, что в ней начинает проявляться наследие Эльзы, и что это может вызвать другие изменения. Бабушка была права: волосы Маринетт через несколько дней побелели. Когда это случилось, бабушка посмеялась над волнением и паникой внучки о том, что ей будет трудно объяснить это родителям. Они сошлись на том, что можно было сказать, что волосы просто были покрашены в белый цвет. Когда родители Маринетт сказали бабушке, что «ей нужно оставаться на одном месте и не путешествовать постоянно», девушка испугалась, что придётся вернуться обратно в Париж. Однако ей предложили отправиться к дяде Вану, чтобы не путешествовать, а жить на одном месте. Родители девушки ухватились за идею бабушки и всё организовали. Пока всё это происходило, мать Тома дала внучке копию семейной книги зельеварения и сказала продолжать практиковаться, и также пообещала, что Маринетт могла позвонить ей, если что-то изменится. Неделю спустя девушка наконец оказалась в доме дяди Вана в Шанхае. Когда она приехала, Ван Чэн растерялся, не зная, как себя вести с племянницей. Он не мог поверить, что его милая Маринетт, которая помогла ему восстановить честь в трудный момент, могла совершить то, в чём её обвиняли родители. Он решил понаблюдать за ней, чтобы понять, не проявляется ли в её поведении что-то, что могло бы указывать на её причастность к случившемуся. К счастью, Маринетт в основном занималась совершенствованием своего мандаринского диалекта и училась готовить у своего дяди. Маринетт также заинтересовалась своим китайским наследием и спросила, может ли она посещать занятия по различным традициям, таким как танцы и боевые искусства. Ван не видел причин, по которым Маринетт не могла бы это делать, ведь она уже закончила обучение и была готова получить диплом. Он не мог понять, почему Сабина не научила Маринетт традициям её народа. Во время ужина Ван решил поднять тему, которая не давала ему покоя с тех пор, как Маринетт переехала к нему. Когда он начал расспрашивать её о том, что происходит дома и почему родители решили, что она могла сделать что-то подобное, Маринетт разозлилась и случайно спалила палочки для еды и разбила тарелку. Девушку запаниковала, потому что не ожидала подобного проявления магии и стала искать перчатки. Ван был в шоке, но пришёл в себя, когда заметил, что его племянница была на грани панической атаки. Как только Маринетт надела перчатки и успокоилась, она смогла лишь бросить взгляд на дядю, боясь того, что он может подумать. Ван мог только смотреть на свою племянницу, и его взгляд смягчился. Он объяснил, что, по родословной, её прабабушка, Джентри Чау, владела такой же огненной силой, могла открывать порталы в разные места и в такой мир, как Диюй, и при помощи третьего глаза видеть призраков и духов и создавать огненные цепи, которые могут сдерживать их. Ван пообещал сохранить её тайну. Дядюшка всё понял, когда она объяснила, что происходит, и сказал, что это нормальное проявление силы. Маринетт начала тренироваться, открывать порталы, кроме портала в Диюй, открыла третий глаз для того, чтобы видеть призраков и духов, и создавать огненные цепи. Маринетт через долгое время научилась контролировать свою огненную силу и магию льда, после чего перестав носить перчатки. После этого всё было спокойно, пока родители не заставили её вернуться во Францию после трёх месяцев, проведённых в Шанхае. Маринетт вернулась домой из Шанхая, и в течение примерно трёх недель казалось, что всё вернулось на круги своя, но, похоже, Лила собиралась сделать последний шаг, чтобы Маринетт никогда не была счастлива рядом с ней. Это был обычный день: Маринетт развозила заказы для родителей в районе, где жила Лила. Вернувшись в пекарню, она увидела, как Росси рыдает, а Аля её утешает. Маринетт заметила фальшивые синяки и что-то, похожее на кровь. Позади них она увидела отца, который выглядел грустным и разочарованным, и мать, которая выглядела злой. Когда они заметили её, Лила злобно ухмыльнулась, а затем снова расплакалась, утверждая, что Маринетт напала на неё. Лила сказала, что подошла к ней, чтобы поприветствовать после возвращения, и предложила начать всё сначала, когда та занималась доставкой, а Маринетт напала на неё и оставила в таком виде. Аля сказала, что нашла Росси хромающей и, услышав её историю, привела её сюда, чтобы показать родителям Маринетт, что та сделала. Сабина схватила свою дочь за руку, отвела наверх и сказала, что они не могут позволить ей и дальше жить с ними, если она будет вести себя подобным образом. Затем Сабина сказала, что она навсегда переедет в Шанхай к своему дяде, как только они всё уладят. Она начала собирать вещи, как только всё подтвердилось. Она могла только смотреть, оглядывая свою наполовину собранную комнату. Она уже собрала все вещи, которые привезла из поездки с бабушкой и из дома дяди. В основном, это были одежда и книги со всего мира. Также дядя Ван подарил ей кулон в виде сердечка на красной нити. Он действовал, как защитный талисман, и жемчуг воспоминаний, хранящий воспоминания носителя. Маринетт вставила в кулон фотографию бабушки и дяди, потому что они были единственными кто был на её стороне. Самыми важными вещами для неё были кулон, жемчуг, книга зелий и шкатулка с талисманами, и книга хранителей. Она взяла с собой ноутбук, который купила в Шанхае, так как подозревала, что с её настольным компьютером что-то сделали. Книга хранителей талисманов была в чемодане вместе с коробкой, а зелья были помещены в термоизоляторы, чтобы сохранить их в целости, и обернуты пузырчатой пленкой. Самые труднодоступные ингредиенты были помещены в специальные коробки вместе с семенами для выращивания. Маринетт надеялась, что они переживут переезд. Девушка держала в руках одну из коробок, когда услышала шёпот. Она отложила её и стала искать двух квами. — Тикки? Плагг? Вы что-то сказали? — посмотрела она на квами, о которых шла речь. Они переглянулись и покачали головами. Тикки взглянула на Маринетт и спросила: — Может, кто-то снаружи шумит так, что ты это слышишь? Маринетт выглянула в окно и увидела только обычный транспорт и прохожих. Ничего такого, о чём она могла бы подумать, что это шёпот. — Ничего не вижу. Должно быть, это что-то другое. Она схватила свой аварийный набор для шитья и положила его в коробку, где хранились её альбом для рисования и несколько небольших рулонов ткани. Самые большие рулоны придётся отправить отдельно, потому что ни в одну из коробок они не поместятся. Когда она переедет, ей придётся купить новую швейную машинку. Она заканчивала заклеивать коробку скотчем, когда услышала шёпот опять, но в этот раз уже громче. Маринетт обернулась и увидела, что источником звука было её зеркало. Она осторожно подошла к нему, и оно начало светиться ярко-зелёным. Девушка не знала, что заставило её прикоснуться к зеркалу, но как только она это сделала, то сознание покинула её под стук копыт и колёс кареты.