Предначертанное (и забытое)

Джодах находит его у озера, уже почти раздетого, и одной ногой в воде стоящего. Толстовка небрежно брошена на траве, штаны едва не скатываются в грязь, кеды вдалеке друг от друга валяются, всё ещё зашнурованные. Последним, почему-то, он снимает шарф, и уж его складывает бережно. Аккуратно. Оставляет на сухом бревне. В одних трусах, он сразу бежит вглубь от этого жалкого маленького пляжа, напролом сквозь студёную прозрачную гладь, поднимая столбы брызг и пуская по поверхности волны. Крошечные мальки в бездумном ужасе бросаются прочь. Одно мгновение, и он уже далеко, ныряет бесстрашно в самый холод. Джодах улыбается. Солнце уже не так греет, ведь хотя день и летний, он уже клонится за горизонт. Вечер лениво рисует небо оранжевым, медленно плывут порозовевшие, тёмные облака. Их пушисто-перистое существо мягко млеет в вечернем свете. Ветер стих, как будто специально дожидаясь пока Лололошка не всплывёт наружу снова, не взглянет на мир стойко, открываясь на встречу всем его хлёстким или ласковым порывам, пока не вздохнёт снова полной грудью. Спускаться к озеру немного сложно здесь: склон довольно крутой, в одном месте - большая яма, да и всюду коварные обрывистые уступы. Стоит здесь зачем-то старый едва на ножках держащийся стол, за которым уже давно никто не обедает. Серое дерево скрипит жалобно, мох растёт от гвоздя до гвоздя. Со скамеек отвалились когда-то сидения, и никто их с тех пор больше не видел. И новых не прибивал. Песка здесь нет - только узкая полоска вечно мокрой земли. Рядом стоит покосившийся, наполовину вниз ушедший старый домик. Без хозяев и без оставшихся целыми окон. С севера начинается деревня, а все остальные стороны окружены густым лесом. Так или иначе, место всё равно милое. Его голова показывается, наконец, над водой. Лололошка плывёт вперёд, ещё дальше от берега, быстро уменьшается его движущийся без остановки силует, теряясь в отблесках и бликах. Слишком быстро, правда. Быстро мимо зелёной ряски, колыхающейся приветливо, растянувшейся на том краю и на этом липучей паутиной. Мимо кувшинок, этих жёлтых цветков, задевая случайно широкие листья-тарелки. Где-то на середине он снова юркает вниз. Рогоз да тростник молчаливо наблюдают, заросли диких стражников. Озёрная грань сливается блаженно с самой высью, оставляет прощальные поцелуи на дребезжажещем тихо закате. Ловит отражение любимого поднебесья в себя, наполняется цветом. Лололошка всплывает. Возвращается теперь, кажется. Да, он поворачивает назад, гребёт уже более неспешно до торчащего, плоского сверху, камня, и заваливается на него. Садится, скрестив длинные ноги. Заботливо обтёсанный прибоями, валун торчит горделиво, его поверхности приятно гладкие. Пара его собратьев к нему кучкуются, едва ли способные поднять также высоко гранитные носы. Лололошка выглядит таким беспечным. Странно это - смотреть за ним, пока он не занимается чем-то важным. Постоянно в делах, постоянно на бегу - этот мироходец. Неугомонная, неусмеримая энергия, притягивающаяся неизменно, пусть и необъяснимо, к любым житейским раздраям (уровня жизни и смерти, ха) да катастрофам. Влетающая в чужие проблемы, поднимающая наружу хаос, стремящаяся в эпицентр взрыва. Деловая, яркая вспышка на полотне Вселенной. Иными словами - в каждой бочке затычка. Поэтому и странно находить его в этом хрупком покое. Носящимся за бабочками, а не за злодеями. Купающимся в одиночку, встречая заход солнца, а не планирующим какой-нибудь государственный переворот или исследовательскую вылазку. В размеренности Лололошка смотрится неправильно. Непривычно. Но следить от этого за ним неинтереснее не становится. Он ведёт рукой по воде, распускает круги по ней зачарованно. Капли стекают по плечам и по торсу. Его волосы блестят рыжиной, завиваясь в кудри за ушами. Его глаза устремляются... куда-то, и Джодах заторможено отмечает их незащищённость. Они раскрыты, не прячутся за очками. Где..? Ах, буквально тут же, сидят скромно на этом ненадёжном, давно-не-обеденном хлипком столе. Это тоже странно. Джодах ещё не видел своего мироходца без них никогда. Впрочем, как и без этого нелепо-милого клетчатого шарфа... Как и без одежды впринципе... Хм. Кажется, удачно он сюда пришёл. — Лололошка! Он вскакивает резко, дёргает головой, как испуганный горностай. Распахнутый взгляд его ошарашенный, но тут же сменяется на что-то недоумённо-радостное. Лололошка машет ему, растерянный, и скользкий Бог улыбается немного шире. И затем прыгает, испаряясь в течении пространства, чтобы появиться прямо перед ним, приняв позу лотоса и зависнув непринуждённо в воздухе. Величественные крылья сложены за спиной, тело расслабленное, но выражение на лице предаёт его. — Похоже, ты до сих пор наслаждаешься своим маленьким отпуском, а? Простудиться тут в такой час не боишься? Он бровь приподнимает, озадаченный. Конечно, вообще не понимает, о чём ему говорят. Для Лололошки этот бесстрастный безмятежный мир единственный, даже если он не ощущает себя принадлежим ему. — Отпуск? О его утекающая сквозь пальцы память. Почему? Как? Это не имеет никакого смысла. Быть может, его знакомый в маске..? Это, впрочем, бесполезное размышление. Его как не видать, так и не видать; не важно сколько проходит времени, не важно сколько Лололошка кочует по просторам всей необъятной реальности. Ныряя и выныривая, ныряя и выныривая... Междумирец остаётся вне досягаемости. — Не бери в голову, лучше скажи-.., — осекается. Замирает, уставившись. По шее его обнажённой струится, спускается к левой ключице рисунок. Причудливый символ, что Джодаху не к чему сопоставить, завивается лучистым золотом. Его кружат фиолетовые искры, кропотливо на бледной коже выписанные. Как настоящие звёзды. И нечто похожее на... кристаллы скинта(?), рассыпавшиеся по молочной пустоте. И в нём не должно быть чего-то удивительного. Правда? Многие люди, или не люди, набивают себе татуировки, однако же... Именно вот эта не была похожа на обыкновенную нательную живопись. Она, казалось... Дышала сама по себе, как могла бы внедрённая часть организма. Почему? Демоны тревожно немы. Лололошка хмурится, но, проследив за его взглядом, понимает. Рука неосознанно тянется вверх, призрачно-невесомо проходятся подушечки пальцев по намеченным линиям. Его глаза обретают такую невероятную и незнакомую доселе нежность, что выбивают из Джодаха внезапно дух. Весь он смягчается, на уголки губ находит тень печальной улыбки. На глубине иссиня-чёрных радужек переливается невесть откуда взявшийся туман. — Ах... Это моя соулметка. Красивая, да? Джодах моргает. Сотни прожитых лет, тысячи всевидящих очей, нескончаемые визиты из мира в мир, прыжки из прошлого в будущее... Но о таком он слышит впервые. Ещё сюрреалистичнее слышать это от него - от хронического амнезиака. Нет, если так подумать, он никогда не забывал своего имени... И, похоже, никогда не забывал об этом... Рисунке? — Ты не знаешь, что это такое? — Ха! Надо же... Похоже, что не знаю. Мда, и мне ещё есть чему поучиться... Удивительна наша Вселенная, никогда не закончатся её тайны... Так, не просвятишь ли меня, Лололошка? Глаза его заволакивает. Он смотрит словно сквозь; то ли в никуда, то ли за завесу веков и слоящегося километрами пространства. Ладонь обнимает тонкую шею. Гладит потерянно, или просто задумчиво. Молчит, а вместе с ним молчат сверчки и комары, и высокая осока, и ветер. И Земля. — Это... Представь себе двух людей. Представь, что они идеально подходят друг другу, совпадают интересами и характерами, они очень хорошо ладят, хотят проводить друг с другом время... Эти двое очень любят друг друга. Они были... Как будто рождены друг для друга. Так говорят все, кто их знает. Такое случается. Они - родственные души... И это было определено ещё до их рождения... То есть, они действительно предназначены друг для друга, и их встреча была предначертана самой судьбой. И эта предначертанность на них буквально обозначена. Физически. Когда ты встречаешь свою родственную душу, своего соулмейта... Ты сразу это понимаешь. Ваши метки совпадают друг с другом. Они изображают вас, ну, символически изображают. Когда вы встречаетесь, ваши метки чувствуют это! Такой внутренний огонь, и сразу всё становится на свои места. Его глаза полны болезненного чего-то. Бездонного, но светлого. Сердце Бога от чего-то сжимается. — Когда я найду своего соулмейта, я всё пойму... И я обязательно найду его. Так завещано Вселенной. Веки его устало смыкаются. Блёклая меланхолия сочится в его движении. Они оба молчат. Долго. Или не очень. — Я думаю, это несправедливо, что у тебя нет соулметки... Не имеет значения что ты Бог! Для каждого должна существовать родственная душа! И необязательно, чтобы эта связь была романтической, совсем нет... Просто... Просто каждый заслуживает кого-то своего. Семью... Уверенность в том, что даже если сейчас ты один, когда-то жизнь сведёт тебя с кем-то, кто непременно сделает тебя счастливей... Почему так вышло..? — ...Гм. Чтож, — Джодах вновь исчезает, появляясь ещё ближе. Отпускается рядом на камень. Крыло неловко вздымается, опускаясь на чужом влажном плече. Лололошка не вздрагивает. Но улыбается немного свободнее, — не переживай обо мне. Уж я то никогда не один. Тем не менее... Тем не менее. Вся эта история воистину... Он и не знает, как её описать. Просто вздор. Заранее определённые парочки, предрешённая любовь? А кто, извините, такие вещи решать вздумал? Какие-то до неприличия зазнавшиеся, скучающие от всемогущества придурки? Откуда Лололошка пришёл, что было не так с наместниками его изначального мира? Уж Джодах бы хотел их увидеть; поговорить, так, расспросить самую малость... Кулаки сжимаются сами собой, и когти впиваются в кожу. В чистую, никем немеченную кожу. Но! Но... Но его глаза... Что это было в них? Неужели любовь? Джодах видел любовь в Лололошке раньше. Когда он водил дружбу с Люциусом. Распивал чаи с Бастианом. Когда кормил морковью своего енота, когда хихикал заговорщически с Селести. Когда был с Раданом и Кейт, и окружённый их общими друзьями. С Райей. Но то была другая любовь. Эта же... Эта же была чем-то иным. И к тому, кого он даже не знал. Почему? Откуда? Как это работало? Неужели, кто бы это ни был, он уже настолько близок Лололошке, что заставляет его проживать такие чувства? Почему..? Это же и есть по-настоящему нечестно! Этот неизвестный - он же никто! Он же ещё ничего не сделал, чтобы это заслужить! Так почему?! И почему это так сильно его расстраивает..? Разговор кажется законченным. Лололошка болтает ногами в озере. Больше он ничего не хочет говорить. Джодах греет его крылом. Может, спросить, что, как он думает, означает этот золотой знак? Букву? Слово? ... Нет. Пускай они лучше оба об этом не думают. Возможно, его мироходцу действительно кто-то достался по воле высокомерия этих неизвестных, далёких Богов. Возможно. Возможно, они уже и встретились. Давно... Возможно... Возможно, в том загадочном, оставленном позади родном мире... Возможно, этот "соулмейт" уже и мёртв... Давно. Возможно, он не был мироходцем. А возможно и нет. Но сейчас он не здесь. Забытый, существующий только запоздалой мыслью на задворках разума. Не вписавшийся в приключение авторский сюр. Лишь фантазм или мираж... Сказка на ночь. А Джодах здесь. Джодах всегда будет здесь.