Застой

Уже позднее, гораздо позднее, Вацлав не мог объяснить, почему он выбрал именно ту дверь. Точнее, он не мог понять, мог ли он не выбрать её. Не выбрать тот гараж. Пропустить его, как все следующие за ним. Или каждый гараж, каждая дверь была им. Он был обычным. Вацлав уже давно начал изучать гаражи в этой местности. Ничего особенного в нем не было. Ну, может дверь слишком тихая для огромной проржавелой махины, может кирпич чуть отличался по цвету. Сейчас он уже не мог этого сказать. Бирюзовая "Волга", шерстяной ковёр на стене, плотная пыль в воздухе, бликующая в свете фонарика. Жужжание проводки. Треск пищалки. Ржавые грабли. Тяжёлые, настоящие. Все как везде. Пара пионерских значков под старой газетой. Стеклянные литрушки в потрепанных ящиках. Проход в подвал закрывали тяжёлые доски. Из темноты хлынул холодный воздух. Даже через противогаз чувствовался запах земли. Влажный, спертый, весь пропитанный плесенью и мхом, склизкий. Подпол недалеко. Если повиснуть на руках, можно безопасно спрыгнуть. Юноша на секунду зажмурился. Низкий потолок, старые, полупрогнившие балки перекрытий. Запах креозота. Видимо, перекрытия сооружал бывший железнодорожник. Банки с соленьями, такие пыльные, что Вацлаву на секунду показалось, что они могли законсервировать пыль. Так, для потомков, чтобы смогли узнать, как оно тогда было. Как пыль пахла в те годы, когда она не заставляла счётчик Гейгера надрываться в своём треске и писке. Подвал был больше, чем положено. Маленькая дверь. Тоже ржавая, с бледными остатками жёлтой краски. За ней коридор. Узкий и длинный. Пустота. Юноша шёл дольше, чем ему хотелось бы. Коридор все ещё был прямым. Что-то изменилось. Может, пространства стало больше, может Вацлав уменьшился. Он не мог понять, что его тревожило. Такие проходы имели место, все же рядом военная зона. Может, это тайный проход. И сейчас он выйдет в самое сердце засекреченного объекта. Главное продолжать идти. Тишина. Плотная. Словно воздух заперли в огромном пространстве и наказали. Да так, что даже эхо боялось раздаться. Тут было слишком чисто. Слишком тихо. Ни единой пылинки в свете фонаря. Ни единого писка счётчика. Огромное, полностью чистое пространство внутри, да, именно внутри коридора. Холл без входа и выхода. Пространство со светом сверху. Он здесь один. Совсем. Полностью. Весь только он. Пищалка в страхе замолкла. Зато шум крови в ушах стремился оглушить. Вокруг ничего. Нет выхода. Нет земли. Нет запаха. Только слабый свет из пустоты над головой. Вацлав не мог понять, сколько времени провел на одном месте. Несколько бесконечных секунд? Минут? Часов? Дней? Лет? Пространство менялось. Извивалась, смешалось и передвигалось. Нет, оно не шумело, оно ещё больше затихало. А холод пробирал до костей. Пустота стала заполненной. Стол. Фонарь. Газета. Макет гаража. Дверная ручка. Склянка, странно блестевшая бирюзой, вроде той, что светила с потолка. Ручка. Дверь без ручки не ведёт никуда. Но может ручка без двери будет эффективнее? Вацлав зажмурился. Стало жарко. Во рту пыль. Много, очень много пыли. Пищалка вновь трещала. Не успев откашляться, он бросился к приступке и лестнице, ведущей из подвала. Бирюзовая "Волга", шерстяной ковёр на стене, плотная пыль в воздухе, бликующая в свете фонарика. Жужжание проводки. Треск пищалки. Ржавые грабли. Тяжёлые, настоящие. Все как везде. Пара пионерских значков под старой газетой. Стеклянные литрушки в потрепанных ящиках.