Faster Than Feelings.

Скорость на спидометре показывала уже 70 км/ч. Минхо выехал на пустую дорогу и сразу начал разгоняться. Скорость — это то, чем он живёт на протяжении уже семи лет. Она помогает ему забыться, полностью отпустить себя и просто лететь. Свобода волшебна. Её нелегко обрести, она требует упорства и терпения, но, обретя её однажды, ты уже не сможешь забыть, каково ощущать это чувство. Ты сидишь в машине и едешь уже 80 км/ч, у тебя словно появляются крылья. Ты перестаёшь чувствовать сиденье под собой и просто летишь. Летишь навстречу мечтам, искренним улыбкам и счастью, которое кажется таким близким. Улыбка не сходила с лица Минхо с самого вечера. Причина? Он видел Джисона, свою личную обсессию номер два, сразу после гонок, конечно.  Мысли о нём возвращались снова и снова, как заезженная мелодия. Минхо смотрел вперёд, разгоняясь ещё сильнее. По радио заиграла его любимая песня, и он прибавил громкость. Скорость уже перевалила за сотню, но Минхо и не думал останавливаться. Он чувствовал свободу и непрекращающийся ритм собственного сердца, отбивающий такт музыке. Cause you’re a sky. Минхо вспоминал взгляды Джисона, вспоминал колкие фразы, которые тот бросал ему почти каждый день. Сегодня всё было так же, как и всегда. Минхо снова пришёл к финишу первым. Джисон, не желая быть проигравшим, неизменно высказывал ему всё, что думает, прямо в лицо. Эти взгляды, эта искра между ними тянулись рука об руку с гонками уже на протяжении семи чёртовых лет. Cause you’re a sky full of stars. Минхо пришёл в автоспорт ровно семь лет назад, и первым, кого он обыграл, по иронии судьбы оказался именно Джисон. С того дня Минхо больше не проигрывал, он всегда был на шаг впереди. Это было не ради славы и не ради денег. Ему просто хотелось видеть эмоции на лице Джисона. Только так он и видел их.  Джисон никогда не улыбался ему просто так, не смеялся над его шутками и даже не удостаивал лишним взглядом. Но каждый раз, когда Минхо выигрывал, Джисон дарил ему внимание. То самое внимание, которое Минхо так отчаянно ждал. I don’t care, go on and tear me apart. Педаль газа вжималась в пол всё сильнее, будто сама машина просила ещё скорости. Минхо чувствовал, как мотор откликается на каждое движение, как дорога становится продолжением его мыслей. Он тихо пропевал строчки песни себе под нос, почти не осознавая этого. Голос растворялся в шуме ветра и ночи, а сознание ускользало далеко вперёд, туда, где всегда был один и тот же образ. Он снова представлял его. Свой объект симпатии, свою недосягаемую звезду, вокруг которой уже давно вращалась вся его вселенная. Минхо мечтал о любви, тихой и настоящей, о любви одного конкретного человека. Не о громких признаниях и не о красивых обещаниях, а о простом понимании, о взгляде, в котором не нужно ничего объяснять. Он знал, что когда-нибудь они обязательно поговорят. Ему было бы достаточно даже этого. Одного взгляда, задержавшегося чуть дольше обычного, а затем разговора ночью, на крыше его чёрного Доджа. Машина стояла бы где-нибудь высоко над городом, а небо, полное звёзд, укрывало бы их, словно старое одеяло, защищая от всех невзгод и сомнений. В этой мечте мир становился тише, а время будто переставало существовать. По радио всё ещё играла эта песня, та самая, которая каждый раз цепляла за живое. В его голове она неизменно превращалась в фон их первого поцелуя, робкого и неловкого, но такого настоящего. Минхо умел мечтать ярко и долго, теряясь в этих фантазиях, словно в тёплом свете фар посреди ночной трассы. I don’t care if you do. Но он понимал, что всё это жило лишь в его голове. Горькая реальность резала мысли, как холодный воздух на высокой скорости. Джисон вообще натурал, и, возможно, ему давно пора забыть о нём, вычеркнуть это имя из сердца и оставить всё в прошлом. Но сердце… сердце всегда играло по своим правилам. Упрямое, живое, слишком честное. Оно билось сильнее разума и не принимало отказов. Идти против него было плохой идеей, почти такой же опасной, как сбросить скорость тогда, когда ты уже летишь на пределе. Cause in a sky, cause in a sky full of stars. Скорость начала медленно падать. Не сразу, неохотно, словно машина тоже не хотела отпускать этот момент. Минхо ослабил давление на педаль газа, и мотор откликнулся глухим, уставшим рычанием. Дорога всё ещё тянулась вперёд тёмной лентой, но полёт заканчивался. Музыка в салоне играла чуть тише, чем раньше. Уже не оглушала, не подталкивала вперёд, а просто существовала где-то на фоне. Минхо больше не подпевал. Мысли начали возвращаться в реальность, тяжёлую и холодную, как ночной воздух, просачивающийся сквозь приоткрытое окно. Он свернул на обочину и остановился. Машина замерла, и вместе с ней остановилось всё остальное. Сердце всё ещё билось слишком быстро, но тишина постепенно брала своё. Фары выхватывали из темноты кусок пустой дороги, за которым не было ничего. Минхо сидел, уставившись вперёд, и вдруг понял, насколько здесь тихо. Без скорости, без гонки, без взглядов Джисона. Только он сам и эта давящая пауза, в которой не за что было спрятаться. I think I see you. Он протянул руку и выключил радио. Тишина накрыла салон мгновенно. И вместе с ней исчезла мечта.