Near's Him-Day w Quily

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

10:00. Неар, словно внутри у него был будильник, начал просыпаться. Медленно, словно уплывая ото сна, как в океане тягучего мёда. Тихий вздох, потягивание и последующее обмякание, трение глаз, переворот на спину и последующая попытка вспомнить, что было вчера. Вдруг взор его, тянущийся по потолку, зацепился за черную макушку, направлена которая явно была прямо на него. Он замер в оцепенении. Мысли крутились циклоном в голове, но он не поднимал взгляда. Затем раздался тот самый умилённый, теплый, как дальний звон колоколов, смех. Что/ Квили/ Глаза его, казалось, вылететь готовы были из орбит. Он замер в страхе, пытаясь понять, правда ли это. Вдруг раздался такой же смешок, но сейчас было слышно – тот, кто его издаёт, явно наблюдает и еле сдерживается, чтобы не заржать во всё горло. Бывший Вальтер вскочил и сел на кровать. Глаза его цеплялись за этот образ – те самые глаза, те самые линии, та самая улыбка, тот самый чёрно-красный бант на голове... «Доброе утрице, !!Vo'd de ous!! Как спалось хоть/ Кошмары не терзали, маленький/» Неар проморгался. Мираж/ Видение/ Продолжение сна/ Квили, видя его сомнения, решила в обычной своей игривой манере показать меньшему, что она реальна. Она потянула свою руку не к его лицу, а к его... Оголённой лодыжке. Сначала лишь положила свою длань на неё, как бы ощущая текстуру кожи под слегка прохладными и гладкими пальцами и давая понять намерения, а затем резко потянула на себя, стянув его по кровати вниз и вызвав у последователя непроизвольный вскрик и напряжение мышц. Тот обмяк на кровати, расставив руки по бокам, словно пытаясь подняться, и тут же напрягся в оцепенении. Квили решила продолжать эту немую пантомиму и, покрепче схватив малого теперь за обе лодыжки, и потянула уже не просто к низу кровати, а к себе, захватывая одеревеневшего Вальтера в объятия. Он вскрикнул, попытался отдёрнуть ногу, но бывшая Соулфул была неумолима. Первые секунды объятий показались ему железными тисками после нежного пребывания под одеялом, затем его мозг начал судорожно работать. Письмо... То странное поведение Аяры перед тем, как отдать послание Луннеру... Квили... Объятия... Эта неестественность во фразах Аяры накануне... День рождения... Что/ Неар не мог осознать всё до конца, но что он понял наверняка – то, что в этом замешана его сестра. Что это она всё затеяла и реализовала. Что она тогда не просто „перепроверяла всё ради собственного спокойствия”, а в полумраке, бегло и торопливо дописывала ту беспощадную строчку, которую он увидел лишь краем глаза, когда она загивала письмо и складывала в конверт. «Аяра... – Голос его был помятым, хриплым от сна и спада адреналина. Он пытался найти объяснения, но не вырывался из крепкой охапки объятий бывшего Теневого Ангела. – Ты... Это...» Язык заплетался. Он не просто не мог осознать, это не укладывалось у него в голове в принципе. Он... Он не мог даже мечтать о том, чтобы разбудило его не ощущение взгляда от других высших последователей или своей встревоженной очередным кошмаром сестры, а от самой Квили Саннер. Причиной облегчения всех его тревог. Неар обернулся на ту половину кровати, где, как обычно, спала Аяра... Но тут старший приметил на её лице едва заметную, хитрую и ехидную улыбку. Она знала. Она не спала. Парень резко почувствовал – точнее, начал чувствовать – предельно идеальную температуру в доме после того, как божество вошло в эту избушку. Тут Аяра, не в силах больше сдерживаться, расплылась в широкой, искренней и по-детски счастливой улыбке, распахнула глаза и уставилась на эту сцену: Квили, счастливо, как ребёнок, получивший наконец желанного щенка, обнимала её брата, в то время как он с немым вопросом и тотальным поражением глядел на неё, тело его было застывшим и напряжённым. Он приподнялась на локте, тихонько посмеялась от милоты, чем смутила Неара, и продолжила глядеть на эту идиллию. «С днём рождения, Неарча, – она так же хитро, но более по-доброму улыбнулась, и продолжила. – Я ведь говорила, что все, даже самые тихие желания, могут быть услышаны... Ангелом. Ты счастлив, сладкий/» Неар смутился ещё больше. „Сладкий”. Она называла его так лишь в моменты особого озорства, которое зачастую было спровоцировано неловкостью,ситуации, в которой оказался он сам. Он жалобно застонал, мышцы его наконец расслабились и мгновение спустя он обнял Квили в ответ, чем вызвал ещё более умилённый смешок и шёпот такой громкости, что, казалось, он был лишь у него в голове. «Я рада, что вы у меня есть.» Аяра ещё некоторое время смотрела на это явление и, не выдерживая, ринулась туда сама, обняв их обоих. Они, не размыкая объятий – Неар не хотел и не имел сил сопротивляться, а Квили и Аяра были лишь рады – начали разговаривать обо всём. О накипевшем, о новом, о последнем... Эту мягкую атмосферу нарушил резкий, явно серьёзный, но фамильярный, стук в дверь. Все трое опешили, Аяра инстинктивно отпрянула от тактильностей к изголовью кровати, Квили лишь слегка повернула голову и наблюдала периферией взгляда. Неар нарушил тишину. «Открыто!!» Дверь с лёгким скрипом отворилась, и в проёме возникла фигура мужчины лет 32-ух. Одет он был в тёмные одеяния, называвшиеся в культе парадными и служебными – свободные штаны, из-под которых угадывались зимние ботинки с шипами, длинный плащ и сверху – такое же тёмное, как и всё остальное, пальто; на голове был странный берет с урывками утеплённой ткани, прикрывавшими уши. Длинные, смолистого оттенка волосы бережно убраны в высокий хвост. Иттель Элли, один из старших последователей. Взгляд его был добрым и сразу же нашёл двух других старших последователей, но сразу же переменился, упав на „Ту, кто в бури морозные грела словами, Ту, кто в ночи несчастные не покидала”, как её почтенно звали в писаниях. Квили. На лице Иттеля пронеслась за секунду буря эмоций. С одной стороны дикое недоумение, какого чёрта Она делает дома у одного из Сломленных – как звали тут людей, попавших сюда по случаю судьбы, несчастные, иначе говоря – и при этом обнимает его, как малое дитя/ С другой стороны это было жесточайшее изумление и даже радость – далеко не каждому здесь удавалось увидеть Её вживую. Он прокашлялся и, стараясь не обращать внимания на Гостью, и произнёс наконец то, зачем пришёл. «Кх-м... Неар, Аяра, вас созывают... – Голос его выдавал то же, что секундами ранее было написано на его лике, – Общий завтрак, трапезная, затем утреннее поклонение, главное здание. Меня попросили позвать вас... – Он, наконец, осмелился поднять взгляд на Квили, которая наблюдала за ним с тем же уважением и умилением, с каким глядела на всех последователей её бывшего культа, и почтительно поклонился, – И... Здравствуйте, К-квили Соулфул.» В речи его, помимо палитры чувств, ощущался и тот трепет, с каким, как помнит Квили, смотрел на неё тот бродяга в Канаде. Она с тёплой улыбкой кивнула ему, отвечая на приветствие. Неар сглотнул ком в горле, едва заметно отстранился от великанши, и нашёл, наконец, силы ответить. Голос сквозил некой досадой и разочарованием. «Спасибо, Иттель. Я... Дай нам 10 минут. Мы подойдём.» Аяра кивнула, лицо её тоже отчасти омрачилось. Квили тут же уловила эту перемену в их общем настроении и, когда дверь на холодную улицу закрылась, выпустив гостя, она поинтересовалась. «Вы точно хотите идти туда/ Я ведь вижу эту грусть, Vo'd de ous... – Она с пониманием посмотрела на них, поднявших глаза и смотрящих прямо на неё, с непониманием ожидая продолжения. Они едва заметно помотали головами, – Если не хотите, разве не лучше было бы сходить на озеро, не замерзающее даже при самых жестоких муках человеческих душ/ Зеркальное... – Она произнесла это на пол-октавы ниже, как бы вспоминая что-то, – Вайнз любила его. Мы часто туда ходили. Она говорила, оно её... Успокаивает.» Аяра почувствовала, как внутри всё похолодело, но удивилась, вспоминая, как впадала чуть ли не в истерику от упоминания этого имени. Глаза Неара же округлились – он... Он даже не задумывался, хочет ли. Видео многократно, как другие члены культа пропускают те или иные мероприятия по некоторым причинам, видел, как кто-то уходит с теми же личными целями... Но не задумывался, что это позволено и ему. И им с Аярой. Они задумались. Переглянулись – и в этом немом диалоге был, казалось, целый роман. Затем они синхронно повернули головы обратно к исполинше и также одновременно ответили. «Да, пожалуйста...» Квили в обычной своей манере нежно улыбнулась, отпустила наконец Неара, и, как могла в связи с низкими потолками, стала помогать им со сборами. Подавала носки, водолазки, плащи, перчатки... И вот они уже, более счастливые, чем после новости Иттеля, стояли на пороге, одетые почти идентично с Иттелем, с разницей лишь в наличии у них шарфов. Улыбки не спадали с лиц каждого из троицы. Они кивнули друг другу и Монтес вышли из хижины, впуская после выхода зимний воздух, заставивший Квили освежиться. Она собралась с мыслями, поправила собственные одежды и причёску, немного посидела, с трепетом разглядывая жилище одних из её дитяток и спустя около 15-ти минут вышла, неторопливо направляясь к трапезной и нежно здороваясь со всеми, кто, услышав новость от Иттеля о Её прибытии, выглядывал в окна или просто наслаждались морозным утром, сидя на скамьях. Она подошла к трапезной, села около неё и принялась ждать. Спустя минут эдак 5 всё же вышли младшие, с радостью смотря на Квили, и, вновь попав в объятия Саннер, последовали за ней. По дороге она объясняла им, как ориентироваться в этом лесу и почему здесь не стоит бояться диких зверей – Неар с Аярой знали это, но слушали с таким наслаждением, будто узнают о таком впервые. Голос её был завораживающим. Казалось, сам лес подчиняется её речи, которая отчасти даже походила на пение. Каждые минуты три она оборачивалась, проверяя, не отстали ли её ous в этих метровых сугробах, чем заставляла их невольно смущаться и улыбаться от осознания. О них заботятся. Их любят. Наконец, спустя полчаса неторопливой прогулки под монолог Квили и редкие ответы бывших Вальтеров, из-за гущи деревьев показалось то самое озеро из легенд. Зеркально озеро. Было оно своеобразным Байкалом, но в разы меньше, мельче и грязнее – Зеркальным оно звалось как раз от идеального отражения в воде, вызванного странной аномалией, которая, хоть опасной и не была, но либо напрягала, либо завораживала. Саннер, заговоршись на подходе к озеру, выронила из кармана плаща те самые чётки, что теребила всю дорогу от счастья и свободы. Они исчезли в сугробе. Неар с Аярой ринулись помогать ей найти их – по словам старшей, они были из её жизни и были очень дороги. Но, слава Лотосу, они вскоре нашлись – все трое одновременно заприметили их и положили на них длани, по итогу лишь сложив их на руки друг друга. Это вызвало новую волну смущения, умиления и тепла, которое ощущается не от физических параметров окружающей среды, а от людей, окружающих тебя в этот момент. Неар, нарушив это замирание мира, с трудом, совершая для себя маленький подвиг, слегка сжимает их ладони. Голую, но, казалось, вечно тёплую длань Квили, руку Аяры сквозь перчатку... Тут девушки разразились мягким, бесконечно умтляющимся хохотом от простого, детского счастья близости, а Неар, покраснев под шарфом уже не только из-за холода, лишь смущённо и так же умилённо улыбнулся, что выдавали приподнятые нижние веки. Квили, казалось, вспомнила что-то. Что-то очень... Важное. Лицо её отразило не ужас и не страх, нет, совсем нет. Скорее изумление и самообвинения за то, что посмела забыть такое. Она мягко освободила свою руку из объятий младших и принялась развязывать замысловатый узел, явно сменившийся не раз за свою жизнь в 200 с лишним лет. Развязав, она отцепила по одной бусине, и дала каждому из последователей в карман. Они смотрели на неё с изумлением, не понимая её намерений. Завязав узел обратно и положив уже по внутренний карман плаща, она наконец подняла на них глаза и, видя недоумение, в очередной раз улыбнулась и объянила. «Я... Спасибо, милые. У меня на родине, в семейном поместье, считалось, что предмет, на который без договоров упадёт несколько пар рук, должен быть разделён между теми, кто его коснулся. Как бы я ни дорожила ими... Вас я так или иначе люблю. – Она наклонилась и сухо, мягко, по-матерински поцеловала их макушки, – Сильнее, чем эти деревяшки. Просто знайте.» Младшие вновь застыли с замиранием сердца. Тепло бесконечно струилось в их сердцах, согревая не то, чтобы физически, а морально. Не наличием высоких температур рядом или укрытием теплосохраняющими материалами, а осознанием. Осознанием того, что они покорили Ядро Той, кого в культе считали неприкосновенной и даже отстранённой. Ядро Той, кто сегодня смеялся и улыбался больше раз, чем исполняется лет Неару. Ядро Той, кто сейчас отдала им частичку вещи, которая, казалось, была для неё важна примерно так же, как и сам факт их взаимоотношений. Аяра, первая очнувшись из прострации, медленно попятилаь назад на два шага и, не спуская глаз с застывшего Неара, слепила маленький, мягкий снежок. «Неар!! Посмотри, пожалуйста!!» Когда он обернулся, она с игривой ухмылкой кинула его прямо в грудь брата, чем заставила его пошатнуться, секунду простоять в непонимании, а затем залиться той же самой улыбкой. Он быстро сделал ответный снаряд и кинул его Аяре в левое бедро. Они начали играть. Квили наблюдала за этим некоторое время в изумлении и очередном диком умилении, затем отошла на пару шагов, чтобы не мешать наконец веселившимся дитяткам, и начала лепить снеговиков. Первый она сделала самым большим – около двух метров. Лицо его, выложенное из, неясно, откуда взявшихся чёрных камушков, улыбалось. Руки его были из веток и растянуты в стороны, как бы приглашая в объятия. Из дополнительных слоёв снега угадывались очертания тканей – свитер, плащ, шарф, бант на голове... Ему, наверное, хорошо. Второй был пониже – под 170 сантиметров. Лик его был выложен из таких же камней и довольно замысловато – неясно было, это улыбка ничем не перекрытого счастья, или смущённое приподнятие губ. Руки были из тех же сухих суков и прижаты к телу. Сам он был наклонен в сторону и опирался на первого. Из тех же одежд угадывались плащ, шарф, тот берет с обрывками ткани... Он, наверное, счастлив. Третий был самым низким – примерно 163 сантиметра. Лицо его было ещё более замысловатым – из тех же камушков вырисовывалась умиротворённая улыбка и, в отличие от предыдущих, явно закрытые глаза. Руки были прижаты не к телу, которое также опиралось на первого, а даже скорее к тому самому первому. Одежды были почти что такими же, как у второго, но без шарфа... Он, полагаю, доволен ситуацией. Заметили их младшие тогда, когда одна из них, Аяра, поскользнулась и случайно во время падения закинула снежок в Квили, вызвав у неё бесконечно радостное хихикание. Они оба, покрытые с ног до головы снегом, повернувшись в сторону звука, увидели эту картину – три снеговика, явно обнимающиеся и любящие друг друга, и их Госпожа, стоящая рядом и смеющаяся от снежка, прилетевшего ей в правую руку и оставившего там следы снега. «Это... – Первым очнулся Неар, – Это мы, Квили/ – Она довольно кивнула, – Но когда вы... – Он не договорил. Снежок прилетел ему в левое плечо, заставив невольно издать звук, средний между „Ох” и „Ой”, – Когда ты успела/» Квили лишь загадочно ухмыльнулась. Аяра тоже застыла, гляда на эту картину. Спустя минут 5, когда Саннер показалось, что они уже нагляделись, она махнула рукой, как бы подзывая и чем оторвала их от транса, и пошла в сторону самого озера, от которого они всё время были в метрах 15-ти. Подойдя достаточно близко и остановившись в полутора метрах, пред ними предстала картина – в водной глади всё отражалось... Почти что идеально!! Серьёзно... Ни каких-либо неровностей на ней, ни искажений отражения... Словно кто-то вместо воды поставил сюда самое настоящее зеркало. Все трое застыли. Если Неар и Аяра впали в очередную прострацию от искреннего изумления от того, что видят они его в первый раз, то Квили – от того, что она попросту шокирована. Её не было здесь столько лет, с момента 31-о летия Вайнз... И оно не изменилось ни на капельку.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Они простояли так неведомо, сколько – может, 5 минут, может, полчаса. Время здесь потеряло смысл, а тишина стала другой – наполненной не плотным кипением эмоций или напряжённостью, а умиротворением и едва ощутимым давлением водной глади и бесконечной светлотой в глазах. Первым очнулся Неар. Он подошёл не к озеру, а к Той, Кто Привёл их сюда. Протянул руку к той самой вечно тёплой ладони. «Она... Вайнз... Я думаю, она была бы счастлива, видя эту картину. Ты... Мы... И следы детской радости. – Обе девушки посмотрели на него, самого смотрящего не на них или на озеро, а куда-то вдаль, внутрь себя, словно перебирая воспоминания, – Я помню, как отец знакомил меня с ней. Назвал её „бедной сироткой с небольшой проблемой”. Мне было года четыре и как же я был наивен...» Он замолк. Квили с Аярой переглянулись. Затем Саннер склонила голову и так же, как Неар, застыла, погрузившись в былые времена. Аяра же повернула голову и продолжила наблюдать за водой. Квили разорвала тишину, привлекая внимание обоих. «Знаете... Вы не замёрзли/ – Получив в ответ синхронное покачивание головой, она ещё больше улыбнулась и продолжила, – Я придумала. Давайте сейчас поиграем в игру моего детства, затем подурачимся, а потом пойдём домой и испечём пирог по рецепту нашей Вайнз/» «Что за игра/ – Почти синхронно спросили младшие, затем Неар добавил, – Вы... Ты ведь объяснишл правила, пожалуйста/» «Конечно, Vo'd de ous.» Затем началось объянение. «Знаете, мы с Вайнз лет 10 назад, да и с детьми из соседних деревень лет 210 назад, обожали не просто кидаться снежками, – голос Квили звучал задумчиво, пока её пальцы сами лепили из снега аккуратные зубчатые стены. – Мы строили целые королевства. А потом... спасали их. Вот, смотрите.» Она быстрыми, ловкими движениями, которым позавидовал бы любой архитектор, возвела на стволе поваленного дерева небольшой, но изумительно детализированный снежный замок. На самую высокую „башню” она водрузила блестящую на солнце льдинку. «Это – Солнечный Король, попавший в плен к Зимней Ведьме. Спасти его мог только один, самый меткий и осторожный выстрел, – Она подала Неару гладкий, круглый камешек, – Нужно выбить льдинку, но не тронуть ни одной башенки. Готов принять вызов, именинник/» Это была идеальная игра для Неара – сочетание точности, спокойствия и чудесной сказки, где он мог стать героем. Он замер, сжимая в ладони гладкий, холодный камешек. Вызов/ Для него/ Его взгляд метнулся от хрупкого ледяного замка к сосредоточенному, а затем мягко подмигивающему лицу Квили, а потом – к Аяре, которая уже замерла в предвкушении, прижав рукавицы к щекам. «Меткий и... осторожный, – повторил он, словно пробуя на вкус непривычную для себя роль. Обычно он был тем, кто перепроверял крепления и опасался скрытого льда. Не тем, кто спасал королей. Но в тёплом, почти материнском взгляде Квили не было и тени сомнения. Только уверенность. В нём. – Хорошо.» Он отступил на несколько шагов, начертил на снегу линию носком ботинка – „рубеж мага” – и прицелился. Дыхание замерло. Мир сузился до блестящей льдинки на фоне белёсого неба. Он выстрелил. Камешек просвистел в сантиметре от главной башни, чиркнул по крыше соседней и исчез в сугробе, не причинив вреда. Замок стоял. Король – тоже. «Близко! – воскликнула Аяра, чуть ли не подпрыгивая на месте от детской радости, – Теперь я/ Можно/» Но Квили мягко остановила её, уже держа на ладони новую, идеально круглую льдинку. «Правила сказки, моя стремительная, – сказала она с игривой строгостью. – Если первый рыцарь не спас короля с одного выстрела, его чары слабеют. Теперь короля защищает... Ледяная Стена. – И она ловко, двумя движениями, воздвигла перед главной башней ажурную, почти невесомую перегородку из налепленного снега, – Чтобы спасти его теперь, нужно не просто попасть. Нужно обхитрить защиту. Работа для самого изобретательного разведчика.» Аяра заморгала глазами. Это был её конёк. Она схватила не камешек, а длинную, гибкую веточку. «Ага!! Значит, нельзя напрямую... Значит, надо так... – Она отбежала подальше, прицелилась не в короля, а в основание большой сосульки, свисавшей с соседней ели прямо над замком. Точный удар – и мелкая ледяная крошка, словно волшебная пыль, дождём осыпалась на Ледяную Стену, слегка её повредив, но не разрушив, – Ослабление защиты!! Теперь твоя очередь, Нерча!!» Неар, воодушевлённый её смекалкой, уже искал свой снаряд. Он нашёл не камень, а жёлудь. Твёрдый, обтекаемый. Он встал сбоку, учитывая новый угол, и запустил его. Жёлудь вписался в узкую брешь, пробитую ледяным дождём Аяры, рикошетом от стены ударил в основание башни – и драгоценная льдинка Короля, подпрыгнув, скатилась по склону крыши... Прямо в подставленные ладони Квили. Тишина на мгновение повисла в воздухе, а потом взорвалась. «Получилось!» Неар, забыв всю свою сдержанность, подбросил в воздух рукавицы с горкой мягкого снега, раскинув его в воздухе, подобно салюту. Аяра с улыбкой набросилась на него с объятиями, чуть не свалив в снег. Они смеялись, запыхавшиеся, с сияющими глазами. Квили наблюдала, держа в руках „спасённого короля”. В её груди что-то ёкнуло – не больно, а тепло и остро. Так смеялась она сама, столетия назад, когда её „королём” была заиндевелая шишка, а „ведьмой” — старшая сестра. Она протянула льдинку Неару. «По праву победителя. Держи своё королевство, рыцарь. – Потом её взгляд упал на Аяру, всё ещё висящую на брате, – И его верную советницу, чья хитрость спасла день.» Аяра смущённо спрятала лицо в плече Неара, но её плечи всё ещё дёргались от сдерживаемого смеха. Неар же, осторожно взяв прохладную льдинку, смотрел на неё, как на самую ценную награду. Он вдруг понял, что не думает о том, куда её положить, не боится, что она растает и исчезнет. Он просто... радуется моменту. Это и есть самый настоящий подарок. «Спасибо.» Тихо он нарушил тишину, и это „спасибо” относилось не только к игре. Ко всему. К этому утру, к этому дню, к её присутствию здесь, в их зимнем забытом мире. Квили поняла. Она кивнула, и её глаза вдруг стали блестящими, будто отражение того самого озера. «Не за что, Vo'd de ous, – так же тихо ответила она. – Это я должна благодарить. Вы... вернули мне эту игру. Я думала, правила давно стёрлись из памяти.» Она опустилась на корточки и провела рукой по стенам их маленького замка, уже слегка подтаявшего от общего тепла. «Знаете,что мы делали потом, после победы/ – спросила она, и в её голосе снова зазвучали нотки озорства. – Мы устраивали пир. Из того, что было. Шишки – это печенье. Ягоды рябины – драгоценные вина. А самый большой, самый красивый сугроб...» Она не договорила, а лишь многозначительно посмотрела на них, а затем – на нетронутую поляну за спиной. Понимание мелькнуло в глазах Аяры мгновенно, а Неар, следуя за её взглядом, только удивлённо приподнял бровь. «...становится тронным залом/ – Рискнул предположить он, – Или танц-полом/» «Тронным залом, банкетным столом и танцевальной площадкой одновременно, – торжественно подтвердила Квили, уже поднимаясь. – И, кажется, я вижу идеальное место. Что скажете, ваши величества/ Зимний бал объявляю открытым!!» И, отряхнув снег с плаща, она пошла к пушистому, искрящемуся на солнце сугробу, оставив за спиной спасённое королевство и двоих детей, которые вдруг снова почувствовали себя именно детьми – счастливыми, свободными и готовыми к любому чуду, которое предложит этот день. А день, судя по всему, только начинался.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Все 6 часов провели они у Зеркального озера. После их визита явно нарушился тот нетронутый никем, даже животными, покой – на поляне были сотни и тысячи следов от ботинок разных размеров, снег был разбросан повсюду, а само озеро, ранее неподвижное, казалось, начало смеяться вместе с ними. Но начало смеркаться. 18:00. Они лежали на сугробе, ранее явно валяясь и вырисовывая снежных ангелов. Квили повернула голову и, видя на их лицах абсолютное умиротворение, привлекла их внимание, нарушив тишину. «Не замёрзли, Vo'd de ous/ – Спросила она и, получив одновременное качание головой, поднялась, подошла к каждому из них по очереди, протиснула ладонь каждому на спину через ворот плаща. Почувствовав у каждого холод от попавшего снега, она с притворным аханием отдёрнула руку, как от удара, и продолжила, – Вы ведь насквозь промокли, милые!! Пора домой.» Они, явно нехотя, но не споря с ней, поднялись и поплелись в сторону поселения Лунного Культа. Квили так же, как и по дороге сюда, рассказывал что-то незамысловатое и каждые пару минут оборачивалась, проверяя. Шаги были уже медленнее – Неар с Аярой явно выдохлись после такого, а Квили намеренно замедлила шаг, не желая слишком далеко от них отходить. Спустя полчаса вернулись они в поселение. Небо потемнело окончательно, и этот мрак рассекали лишь лучи света от светильников за окнами некоторых из домов и редкие фонари, один из которых стоял перед их домом. Перед входом Саннер заботливо отряхнула их от снега. Войдя, он помогла им снять эти плащи и повесила их на верёвку, повешенную вдоль стены. Береты и штаны ушли туда же. Затем они самостоятельно переоделись. Когда они втроём наконец посмотрели в сторону стола, они увидели. Подарок от сослуживцев. Красный бархат, любимый торт Неара, и пачка заварки чёрного чая, который они втроём обожали. Записка, которую Неар начал читать вслух. «Поздравляем тебя, Неар Монтес, с днём рождения. Твой пятый год в Лунном культе. Мы рады, что вы с Аярой до сих пор с нами. Пусть в этот день все твои желания исполнятся, негативные эмоции не касаются, а улыбка на лице не останавливается. Мы, помня твою страсть к красному бархату и чёрному чаю, вне планов сходили в город и купили всё это. Не знаем, где ты пропадал с Аярой, но, если верить слухам, к вам пришла сама Соулфул. Передайте от нас привет. От: Полуэльф, Помидор, Морс, Ульяна и Крис.» Он застыл в изумлении, затем слёзы его, скупые и совсем не горькие, покатились по щекам. Он прижал записку к себе. Девушки, вновь переглянувшись, в немом диалоге что-то решили. Аяра пошла заваривать чай, а Квили подошла к нему, поцеловала влажную от снега макушку со спутанными волосами, прижала к себе – Неар не сопротивлялся – и, не выпуская из объятий левой рукой, правой начала бережно расчёсывать шевелюру. Спустя минут эдак 5 вернулась Аяра с чайником. Она налила чай себе и Неару в обычные кружки объёмом в 250 миллилитров и, посмотрев на Квили, вновь ушла. Порывшись в скудном количестве посуды она с побыдным выражением лица достала огромную для них кружку на пол-литра, подаренную кем-то из последователей на первое апреля. Налила туда чай и поставила на стол там, где сидела Квили, продолжавшая причёсывать Неара. Аяра, видя, что они ещё заняты, с мягкой улыбкой пошла в ванную, приводить себя в порядок. Вернулась с подсушенными волосами и свежим видом – ранее она, как и Неар, выглядели сонными и уставшими детьми. Неар, наконец успокоившись, обнял Квили и сам ушел в ванную, тоже вернувшись освежённым. Чай они пили с диалогами. Говорили обо всём – о том, как всё изменилось, как Неар счастлив и благодарен, как всё у них хорошо... Неоднократно Аяра, видя, что кто-то допил свой чай, пыталась встать, чтобы долить, но Квили каждый раз мягко её останавливала и делала это самостоятельно. Вдруг Саннер встала и предложила сделать фото на память. Младшие с радостью согласились. Аяра объяснила ей, где в кладовой лежит Полароид, и Квили, найдя, с радостью встала рядом с ними, вытянула руку и сделала две идентичные фотографии. Когда они проявились, Саннер с довольным видом одну протянула дитяткам, а вторую спрятала во внутренний карман плаща. Чаепитие продолжилось. ＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／ Наконец, около 22:30, все напились – каждый выпил около четырёх кружек – и наелись – осталось около четверти торта. Квили, видя их теперь по-настоящему уставшее состояние, мягко стала намекать, что пора ложиться. Оба согласились, не сопротивляясь. Она помогла им вновь – сменила постельное бельё, каждого чуть ли не затолкала в ванную комнату по очереди, прибралась на столе... Спустя полчаса втроём они сидели на чистой кровати. Квили, ещё до чаепития скинувшая плащ, осталась в одном свитере и лёгких штанах. Она позволила им лечь так, как им будет удобно, и затем улеглась сама, как сделала за полтора месяца, в хеллоуинскую ночь. Укрыла всех одеялом и с безграничной радостью наблюдала, как их лица постепенно разглаживаются, как Неар наконец расслабляется, как Аяра во сне приколачивает Неара к Квили. Ещё спустя 15 минут их дыхание стало глубоким и размеренным. Они уснули.

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Спустя три часа, ближе к 4-ём утра, она осторожно поднялась и приблизилась к столу. Взяла какую-то чистую бумагу и написала уже письмо от себя. Перо скользило по бумаге бесшумно, смешивая французский и обрывки Химмари. «Милые мои ous, спасибо, что цените и любите меня. Я искренне благодарна Аяре за откровение в письме и милую натуру, а Неару – за то, что он смог позволить себе расслабиться в моём присутствии. Спасибо. Просто спасибо. Я надеюсь, этот день отпечатается у вас в воспоминаниях, как один из счастливых, когда вас никто, кроме бесконечных положительных эмоций, не беспокоит. Знайте, что я для вас всегда доступна. Не бойтесь писать мне письма и откровенничать. Я скажу Сейну Луннеру, Лунному Отцу, чтобы навещал вас и культ почаще – чтобы получать от вас письма, как можно скорее. Vo dre-uzz oty Ka. До скорых встреч, Quily Ousvie»

＼∣∣∣／＿✿＿＼―†―／＿✿＿＼∣∣∣／

Далее история умалчивает, что же было в продолжении. Но, думаю, Неар, очевидно, что Неарча словно сбросил старую кожу тревог и раздумий, словно выглядя более молодым, радостным и спокойным. Аяра перестала вздрагивать от упоминания имени матери совсем. Спасибо, что ты у меня есть. Мне нечего сказать, Неар