Ремнант, встречай зелёных

      Раскат грома на миг осветил цепочку из сорока буллхедов, пролетающими над корпоративным аванпостом Праховой Компании Шни. Гул от более чем полусотни турбин давно разбудил весь сонный персонал, караульных, и тех, кто был на ночной смене, приготовились принимать новых гостей. Огни в аэродроме начали светиться ярче прежнего, десяток человек одетых в дождевики покинули тёплые казармы и ангары, в их руках горели фаеры, и они разбежались по аэродрому, помогая садиться пилотам, укомплектовывая все сорок буллхедов на ограниченной полосе. Не смотря на явный перебор летательных аппаратов, изворотливость пилотов и персонала сумела уместить всех, хотя многие были столь близки друг к другу, что ещё бы метр левее или правее, и было бы столкновение.       Половина буллхедов, если посмотреть на их белый, толстый фюзеляж, и более мощные турбины, были грузовыми. Их аппарели постепенно, одна за другой, открывались, и погрузчики толпясь друг у друга, заезжали в буллхеды и выгружали сотни коробок, больших ящиков и армейское оборудование.       Проливной дождь казалось бы и не мешал вовсе проводимым работам, словно волшебный душ, смывающий с сотрудников всю усталость и накапливающийся жар от непрерывных работ. Буллхеды были выгружены в рекордные сроки, и всё оборудование вскоре было переведено в ангары и склады. Наёмники, спустившиеся со своих кораблей, столпились и встали в ряд у ворот, стойко дожидаясь прихода офицеров для их распределения по казармам, шутя и разговаривая на разные темы. Но вскоре ворота отворились, и вышло три офицера.       Наёмники встали по стойке смирно и поприветствовали офицеров, офицеры поприветствовали их в ответ.       — Начинам перекличку. — Офицер в погонах, с тремя звёздами, начал сверяться по списку в свитке       — Сержант Трофим.       — Я!       — Старший сержант Найтфлэр       — Я!       — Сержант Эллейс       — Я!       Перекличка продолжалась, покуда вся группа не была пересчитана. Все по списку были, никто никуда не пропал, одной проблемой меньше. Офицеры расселили наёмников по казармам, затем расселили ещё несколько групп из того же каравана, и ночь постепенно подходила к концу, сменяясь лёгким утренним светом и свежестью после ливня.       Персонал вновь начал постепенно покидать уютные казармы, расчищать территорию от грязи, проверять работоспособность внешних приборов, и приступать к техобслуживанию прибывших буллхедов.              Ранее наёмники, подписавшие сотни пактов о неразглашении, сейчас сидели по казармам, пили горячий кофе или низкоалкогольную продукцию, которую им удалось провезти. Настроение было хорошим, весёлым, будущие трупы ещё не знали что их ждёт, и рассказывали друг другу свои истории со службы. Гадали, против каких таких БК (как у них чаще всего бывает) им придётся воевать, что аж столько пактов о неразглашении пришлось подписать. Мол, не спёрли ли они у ПКШ или армии Атласа нечто настолько ужасающее, что должно любой ценой вернуться и сохраниться в секрете? Слегка подвыпившие наёмники не знали, гадали, и им было интересно пофантазировать над этим.       Какие же они получат награды, после успешного выполнения контракта? Девушки, льены, дорогущие пушки и снарягу. Земельные участки, в конце концов. Всё, о чём только можно помечтать.       Тем временем в других точках мира, но не слишком отдалённых, происходили аналогичные движения наёмных войск ПКШ. Буллхеды доставляли людей, перевозили снаряжение, боевых атлазианских рыцарей и лучшее оружие, которое только удавалось выкупить у армии. Даже такие сверх тяжелые единицы техники как два Паладина находились в полном распоряжении ПКШ, и готовились к будущим, жестоким войнам. Холодная сталь машин не ведает боли, страха и сожалений, и им плевать, кто будет ими управлять и кого убивать. Стягивая резервы, ПКШ планировали создать зону отчуждения вокруг J-39-S1.       Жак Шни читал отчёты, с его напряженного лба стекала капля пота, а руки непривычно сильно держали лист, сминая его в местах хвата. Воздушная разведка дронами показала что J-39-S1 практически полностью уничтожен, но так же на нём горят сигнатуры жизни, которыми несомненно являются эти существа. Увы, приближать дронов ближе было нельзя, поскольку был высок риск их обнаружения, и не известно как сложилась ситуация бы дальше. Мутанты, как неофициально их прозвал Шни, судя по видеозаписям ранее им просмотренным, неплохо укрепились, хотя и использовали в качестве строй материалов всякий хлам, который остался после разрушения. В отчёте один абзац был посвящён интересному событию, на котором он и сконцентрировал своё внимание.       «…Со стороны лагеря в 14:44 была замечена уходящая гуманоидная фигура, в последствии идентифицированная как человек, специалист Алан Блейк. Специалист был задержан малым отрядом быстрого реагирования и доставлен в полевой штаб для выяснения обстоятельств…»       — Интересно. — Хмыкнул он, продолжая читать. И диалог Алана со следователем были вписаны в отчёт, подробно, точь в точь. И чем дальше он погружался в дебри текста, тем чаще его выражение лица менялось с удивление на озадаченность и обратно.       — Превосходно, оказывается эти существа ещё и компьютерами пользоваться умеют. Умеют выходить в сеть… ладно. Нужны новые директивы.       

***

      — ЗЫОГ ТЫ ДЫРЬМА АБАЖРАЛША ШОЛЕ ИЛИ ЧО! — Когда я увидел что Ржавый сделал с работающим конвертопланом, я ужаснулся, а потом обрадовался. Но снова ужаснулся, когда понял что орк мог сделать всё ещё более крутым и безбашенным. — ТЫ НАХЫРА ПРЫВАРЫЛ АДЫН ТАРАН НА ЫЭТЫУ ЛЫТАЛУ!       — Ну босс! Эта шобы можна була влитеть крута в юдишак и павалить фсех.       — Хммм… Лады, пускай астаёца. — Всё таки согласился я. — А тыпэр дабувляй пабоши дакки, шобы была башня на крышэ, и шобы исчо курсавые шмалялы были.       — Дыэ. — Согласился ржавый.       — Ыыы, ысчо пакрась в крафшную шашку. Ыы пабоши шипов, брани навари исшо, ну ты кароч дыэлай.       — Будыт сделана босс… а фтарой цвуэт шашак?       Я обернулся к орку и на секунду замер, думая, что нам лучше всего будет поставить на нашу леталу.       — Сыный. — Сказал я. — Шобы нам фартило.       — Кыэк скажыш босс.       Как только я надавал идей орку, я сам временно ушел заниматься выпиванием бухла и пинанием гретчинов и орков. В прочем, это единственное сейчас занятие которое хоть как-то веселило меня, помимо изредка набегающих гримм. Но гримм уже приелись, лута с них не падает (кроме очков для прокачки лагеря), а значит бойзы начинают скучать, и чем больше они скучают, тем чаще их посещает мысль набить друг другу лица. В этом нет никаких проблем, бойзам нравится драться, и получать, но ещё больше всё-таки бить кого то. Но когда они дерутся не редко может случиться что обычный мордобой может перерасти в поножовщину. И это уже проблема. Новых орков в ближайшие пару дней не предвидится, а если кто-то сдохнет то он сдохнет, значит меньше огневой мощи.       Грибница растёт, медленно и уверенно, появляются грибные заросли и формируются будущие родильные коконы, из которых скоро появятся первые снотлинги, после них уже и гретчины. Но это несколько дней. Несколько преступно долгих дней, и неизвестно когда юдишки вообще решатся напасть на нас, после того как мы их поимели.       Ржавый занимает особое положение в моей иерархии. Он как единственный мек обладал особым положением и моей личной защитой. Если у него возникнут проблемы с орками, у этих орков определённо возникнут проблемы со мной. Потому что живой мек это куда лучше чем мёртвый мек, и леталы сами себя не починят, шмалялы сами не сделаются, и броня сама не соберётся.       Прямо на моих глазах ещё парочка коконов лопнула, породив мясного сквига и пса, который тут же сожрал первого. Экосистема, пищевая цепочка, да. А бойзы кстати тоже жрать хотят. Рявкнув, я приказал ближайшим оркам отпиздить пса и закинуть его в загон. Нечего сквигам тут разгуливать, честным оркам пятки жевать или гретчинам жопы рвать.       Грыг к сожалению ещё не встал, но и помирать, вроде как, не собирается. Проверил я его, и убедился что он ещё живой. На поправку вроде бы идёт, а вроде и не его это дело, в любом случае, этот ценный кадр ещё имел все шансы не сдохнуть окончательно, если его конечно мы сами не добьём тотальной антисанитарией и полным несоблюдением всех санитарных норм. Но под орком уже в буквальном смысле образовалась подстилка из говна, блевотины, всякого мусора и тряпок. Гретчины продолжают вливать в него литры воды и закидывать закуски ему в рот.       Я резко обернулся, увидев как в помещение влетел Грот со шваброй и ведром воды, от резкой остановки из ведра по инерции выплеснулось немного воды, расплескавшись по полу, и попав мне под ноги.       — Быос! — В страхе пискнул грот.       — Шта       — Ныдавна Грыга чёта накрыла кажись ат грибочкав каторыи ыа ымыу дал ы он чёта гаварил и дыоргался. — В страхе выпалил гретчин       — Рыална? — Вот тут уже удивился я, ведь что то не припомню что бы Грыг показывал хоть какую то деятельность. — Пачиму ыа узнаыю аб этам тока счаз?       — Дыэ босс, но мы выас нынашлы, а патом забыли сказать       — Ну ы лыадна, пыказывай шо за грыбы ты ыму дыавыал.       — Ыа забыл босс       -…       — Быоосс, тока ны атрывайыэ мнэ уши       -…       — Быосс?       Гретчин с хрустом впечатался в стену и поднял крошево в воздух. Сползя со стены на пол, он больше не вставал, а двое подбежавших к нему собратьев со страхом косились на меня, и тут же начали снимать с покойника одежду, снарягу, а труп четвертовать и проталкивать в глотку Грыга. Его челюсть вяло задёргалась, а после начало перемалывать поступающее ему мясо.       — Тыэк, вы ныхатытэ сдыохнуть ы стыать кыормом для сквыгав или Грыга?       — Прабудыты мнэ Грыга сыводна.       — Д-да босс!       — ГРЫОТСНЫК! — Взревел я на всю базу. Ко мне стали стекаться все выжившие гретчины, опасливо переглядываясь и подзывая Гротсника, шляющегося непонятно где. Но и он к счастью скоро пришел, но запыхался покуда бежал, видимо далеко был.       — Босса! йА йА! Здеся! — Кричал он, размахивая руками, и поскользнувшись на мокром и заляпанном поле, упал рожей в ведро и опрокинул его на себя и двух других гретчинов.       — Гротсник, пычыму ыа узнаю шо Грыга тыпа гаварил но ва сне, узныаю ат таво грычина.       Я указал на труп со сломанными костями и вытекшими через жопу кишками, который несколько минут назад был отправлен мною в стену мощным пинком в живот. Говорил я медленно, не спеша жестикулируя указывая пальцем на труп, не сводя глаз с глаз Гротсника.       Мой намёк гретчин понял быстро, и сжавшись от страха, опустив уши и нос, он начал мямлить, и кое что я понял из его слов. Он тупо забыл.       — Быоосс… тока ныбей миня. — Пропищал Гротсник. — Йа Йа наиду и вастанавлю рицепт и Грыга ищо папиздит сивоуня чёта на сваион шизоиднам!       Уставившись на меня, он смотрел с надеждой и страхом.       — Дыа?       — Да-да! — Упал он на колени. — Грыга встанит скора!       — Тада пачиМУ ТЫ ИСЧО ЗДЕСЯ?!       Мой намёк был понят, и толпы гретчинов подхватывая Гротсника уже покинули это злополучное помещение, и у поляны грибов вмиг оказалась вся толпа, и крича друг на друга, выкрикивая самые разные ругательства, они начали лутать грибы и сквигов.              — Кыэк жи харашо быть боссам. — Добавил я, покидая штаб и закуривая папиросу из шкуры сквига пиявки, набитую горючей требухой.       Время шло, гретчины надыбали грибы и сварили какую то вонючую бурду, которой я бы точно не стал кормить Грыга, и уж тем более есть самому. Но они напоили им его, и через ещё пол часа Грыг начал колбаситься во сне. Пропуская абсолютно грязный и нефильтрованный базар через свою тупую бессознательную голову. Настолько грязный, что я не удержался и стал богаче на пол челюсти больших и белых жубов. Но помимо конченых ругательств и неразборчивого бормотания я так же вычленил из остальных его звуков ещё и интересные предложения. — ДЫМЫ НЫАКРЫОЮТ ГАРАДА, БЫОЙЗЫ ПАЛЕЗУТ НА ПАСТУК, АПРВВЫММ ПРЫДЁТ МЫЭГА БОСС И ПЫАСТУКАЫЫЭЫЭТ ВСЫЭХ.       — Дыэ, ыэта ыая! — Кивнул я, слухая его бред.       Бред бухущего орка это как привокзальная гадалка. Вроде и молвит какую то тупую хрень, но иногда эта хрень случается.       — Хто луший? Йа луший!

***

      Жак Шни сидел в своём неизменном офисе, в своей неизменной белой деловой форме, которой он отдавал предпочтения больше, чем удобной, мягкой, гражданской повседневной одежде. В его руке сжималась чашка Атлазианского Черного, столь горького и противного, что его смогут пить разве что орки, или такие же противные люди как он. Перед ним был голопроектор, показывающий карту движения его вооруженных сил в сторону новоиспечённого и непонятного противника. Базы укреплялись и принимали новых солдат, технику и оружие, и никто из них не знал про то, что ждёт их дальше, кроме пожалуй только самого Жака Шни, и немногих доверенных людей, чей фанатизм был столь силён, что в их преданности не было сомнений.       Отпив пару глотков обжигающего кофе, и свободной рукой, пальцем, протёр уголки своих белых усов. Затем его рука приблизилась к проекционной голограмме, и он был готов нажать на неё, но его рука застыла в сантиметре.       — Начнём… постепенное сближение. — Убрав чашку кофе на стол, и обеими руками от слегка отдалил карту, а затем начал мановениями рук вносить изменения на неё. Двигая туман войны и перемещая свои войска с места на место. Минуты две спустя он закончил, осмотрел итог, и кивнул себе в знак согласия со своим планом. Он был хорош.       Отделить от войск несколько групп разведчиков и прошерстить земли в округе, для поиска монстров, которые могут скрываться. После разведки нанести решающий удар по до заправочному пункту, а затем, когда существа будут разбиты, продолжить их поиск среди лесов и равнин.       — Начинаем. — Утвердил он, и тут же принялся писать следующий судьбоносный приказ.

***

      Утром следующего дня из грибницы повалили гретчины, а после них появился орк. Это было радостное событие, ведь теперь мы не ограничены тем контингентом сил который пришел сюда из первого лагеря. Новичок, а после и новички орки были очень агрессивны, они как подростки которые попали в места не столь отдалённые, начали выёбываться и качать права, эти варвары хотели побить Ржавого и угнать его конвертоплан, а ещё хотели постукать меня, мол я не босс. Что ж, когда орков становится на одного меньше, а другие выжившие под дулом пушки начинают жрать своего павшего брата прям с земли, то всякие плохие мысли отпадают достаточно быстро.       Я убрал дробаш и разхохотался, а после пнул под жопу одного из орков, который провалился в кишки в распотрошенный живот жмура и люто испачкался, поскользнувшись, и не сумев сразу встать.       — Ыэ надыэюсь абысныл вэм шо ыа тут босс? — Сдерживая смех, спросил я.       — Дыэ, ты босс. — Не смея подымать глаза, ответил один из них. Их было трое, со жмуром их четверо.       — Тыды даыдаыите ы правалывайте с глаз маих, шобы ыа выэс сыводня пашти нывыдил, пыоныли?       — Дыэ босс…       Я направился к Ржавому, и он меня впечатлил. Конвертоплан был чудовищно крут.       Корпус усеян пластинами укрытыми шипами, пластины явно расставлены неравномерно, прибиты гвоздями, вкручены шурупами или наспех просто приклеены. А огромный таран, который явно здесь не для красоты, куча стволов припаянных прямо в корпус и огромная танковая башня с мощной пушкой, которой можно наверное даже гретчинами стрелять. Или только их головами. Аэродинамика этого чудовища ушла куда то в жопу, так же как и центр тяжести, но… с каких пор меня вообще это должно волновать?       Подойдя поближе, я коснулся рукой грязного корпуса машины, и прошелся вдоль, а после свернув направо, вытянул руку вверх и не отпуская машину, дошел до турбины, едва касаясь пальцем крыла. Я ощупал турбину, а после сунул руки внутрь турбины и сморщился, высунув их обратно. Несколько порезов, не страшно.       Сами сопла были напрочь сломаны, их будто монтировкой раздвигали в стороны, что бы увеличить диаметр, да что уж там, обернувшись на Ржавого, который зырил на меня своим задумчиво-тупым взглядом, я уверен что всё так и было.       Прямо за крылом у хвоста я приметил согнутую по краям арматуру, припаянную к корпусу, и начал карабкаться по ней как по лестнице, очутившись на крыше этого драндулета. Пушка была просто чудовищной, нет, мортира. Я обогнул её и взглянул прямо в дуло, оно было достаточного диаметра что бы выстрелить гретчином, максимум новорождённым, но всё же, гретчином. А если туда сунуть снаряд соответствующего калибра? И это летающий конвертоплан? Это летающий бастион. Конечно, если он взлетит.       Я обернулся и взглянул на ржавого, стоявшего на земле.       — Ржывый.       — Да?       — Палытыэлы.       Двадцать минут спустя, гретчины и несколько орков полностью заправили баки раствором из сквигового говна, серных отходов и горючих реагентов приправленных всем прахом который мы сумели найти, нас орков было двое, я и Ржавый, а помимо нас были и гретчины, но тоже немного. Гротсник, как моя левая (типа Грыг правая рука) рука, а с ним его правая рука, какой то гретчин которого он называет жуп-мак. Гротсник с Жуп-Маком сидели в танковой башне, в случае чего будучи полностью готовыми зарядить один единственный снаряд который у нас есть и пальнуть им куда ни будь. Я с Ржавым сидели в кабине пилотов, и он тыкая на все кнопки подряд, очень старательно делал вид что он понимает что делает.       Даже я нихера не понимал в том нагромождении кнопок, тумблеров, экранов и рычажков, со всякими датчиками и прочим шлаком, большинство из которого было разбито или выдрано с корнем как малополезное и ненужное, или потому что кому то не нравилось пищание этого хлама. Но покуда Ржавый усердно что-то нажимал, системы этой машины продолжали спать, и это постепенно мне надоедало.       — Мы скора злитим?       — Сычаз босс. — Ржавый продолжал кликать всё так же безуспешно, и похоже это начало злить и его. В конечном итоге это его самого достало и он положил руку по локоть на приборную панель, а потом провёл ею слева на право. И о чудо, машина завибрировала, лампочки загорелись, а после и двигатели начали набирать гул. Я выглянул из окна и увидел как они начали чадить тёмным и густым дымом, а двигатель со стороны пилота так и вообще загорелся на воздухосборнике.       — Дывыэй взлытай. — Скомандовал я.       — Будыт зделана босс! — Крикнул орк и потянул рычаг тяги от себя. Конвертоплан вздрогнул, а после задрожал как при семибалльном землетрясении. Тут же начало кренить влево и отрывать от земли. Но крен за секунду уже стал столь серьёзным, что если сейчас ничего не предпринять то мы перевернёмся!       — ТЫ КУДЫ РУЛЫШ ЗОГ! — Проорал я, тут же навалившись на орка и с силой сжав его руки на рычаге управления, я после резко дёрнул на себя. Крениться вертушка перестала, но начала набирать скорость и едва не задела собою здание, после чего набрала достаточно большую скорость, улетев из лагеря.       Сам же я ещё долго боролся с Ржавым и конвертопланом за стабилизацию управления. Как бы мы не дёргали рычаг, техника все равно норовила влететь в землю. Было несколько очень опасных моментов, когда мы пролетали в метре над землёй, царапая кусты.       — ЗОГ ЗОГ ЗОГ. ЫЭТА НЫТО ШО ЙА ХАТЕЛ! — Верещал Мека.       Рычаг оторвался и заклинил в одном положении. Мы уставились в иллюминат, прямо на землю, которая приближалась к нам очень и очень быстро. Секунда, но в землю мы не впечатались, напротив, пролетели почти в упор к ней и начали идти на обратную мёртвую петлю. Меня подбросило с места и впечатало в иллюминатор, а следом прозвучал громкий удар по лобовухе и я упал на своё место. Я моментально вонзил нож в гнездо рычага, а затем провернул его так, что там всё расхрустело и точно намертво заклинило, но заклинило всё так, что нож теперь выполнял функцию руля. Если его достаточно сильно дёрнуть то можно повернуть в сторону. Лобовуха вся была в черных пятнам, а сквозь прорези света можно было разглядеть силуэт какого то летающего черного гримма.       «Мантикора?» — Подумал я.       — Врубай дворныкы       Затем черную кровь, и тело, уже начавшее процесс расщепления, понемногу начало сдувать в сторону, а выехавшие непойми откуда дворники размазали кровь ещё сильнее, но поскольку та начала расщепляться, вид из иллюминатора вновь вновь стал нормальным.       — Зог. Юдишки?       Это было последнее что успел вымолвить Ржавый, до того как мы на полном ходу влетели во второй конвертоплан, не пойми откуда вообще взявшийся на нашем пути, который, к сведению, выполнял отчаянный манёвр уклонения. Мы влетели в него на полном ходу, тараном пройдя его как ножом сквозь масло, войдя в брюхо, а выйдя прямо из крыла, Жалкий оригинал был напрочь аннигилирован жалкой пародией в красно-синей шашке. Но вот только в этот раз мы точно летели в землю, и никакая удача просто не даст нам вырулить из этой ситуации. Но добило ещё то, что бак того конвертоплана взорвался, и наша лобовуха просто разлетелась на осколки, на осколки, которые на огромной скорости впились в нас, в кабину, сиденья и двери. На секунду я утратил ориентировку в пространстве, а в глазах началась рябь. Всё что я мог сейчас делать, так это кричать:       — WAAAAAAAAAAAAAGHHH!!!