Любовь в тени войны

Порой Люцифер совершенно не понимал, что он до их сих пор делает в отеле. Отношения с Чарли, наконец, стали значительно лучше, у неё есть любимая девушка и друзья, которые готовы ей помочь. Больше нет необходимости опекать её, и всё же уйти из отеля и оставить её на попечении этого радиоприёмника не было никакого желания. Но вот теперь он видел печальные глаза дочери, которая буквально умоляла отца попытаться помочь Аластору с его ранениями после боя с Адамом. Кривя душой, нужно отдать должное этому рогатому демону — он неплохо так отвлёк Адама на себя, сумел задержать и ослабить, что позволило Люциферу закончить начатое. Не считая уже того, что он оказался единственным оверлордом, решившимся дать отпор. Но никто не говорил, что это будет легко, даже оверлорд, такой, как Аластор, оказался значительно слабее первого человека. Но Люцифер считал, что раз он не умер сразу, значит ничего критичного с ним и не случится, вот только за последние пару месяцев, что прошли после нападения райских войск, Аластор всё ещё хромал, хотя неизменно бесил своей чёртовой улыбкой. Раны у радио-демона либо не заживали вовсе, либо заживали подозрительно долго, а заботливая и внимательная Чарли не могла оставить своего лучшего управляющего страдать, поэтому решила, что попросить помощи у отца хорошая идея. Хотя, если быть честным, у Люцифера было встречное и очень выгодное предложение — добить беднягу, чтоб не мучился. Чарли идею не оценила. Степень абсурдности превышало и то, что сам Аластор категорически отказывался от предложенной помощи, словно это не он рискует подохнуть от заражения. Гордость-гордостью, но кажется, оленеголовый искренне считает, что сдохнуть перспектива куда более привлекательная, чем принять помощь от Короля Ада. Честно говоря, Люциферу совершенно никуда не упёрлось бегать и уговаривать сраного демона, но он уже пообещал дочери попытаться, и наверное, именно по этой причине недовольно стучит своим посохом по двери, ведущей в логово упёртого оленя. Через несколько секунд раздаётся топот копыт, а в воздухе слышаться радио-помехи. Аластор распахивает дверь резким движением, взирая на прибывшего гостя сверху вниз. — Ваше Величество! Какими судьбами? — он склоняет голову к плечу, и его надменная улыбка заставляет Люцифера скривиться, закатив глаза. Господи, какой бред. Он бегает за грешником, чтобы вылечить его. И когда Люцифер только успел так низко пасть? Ах, да. Точно. — К сожалению, твоими, — ворчит Король Ада, и отпихнув грешника в сторону, заходит в комнату, зная, что официального приглашения всё равно не дождётся. Воздух тут же трещит помехами, а символы расползаются по комнате, показывая, как сильно их хозяин недоволен тем, как нагло вторглись в его личное пространство. У этого демона совершенно никакого контроля. Словно услышав его мысли, Аластор раздражённо закрывает дверь за Люцифером, а потом поворачивается к нему лицом, прищурив глаза. — Советую Вам сказать цель пребывания в моей комнате как можно скорее, — цедит Аластор сквозь свою раздражающую улыбку, и Люцифер лишь усмехается, сложив руки на груди. — И что ты сделаешь? Даже не пытайся угрожать мне, Бэмби. На кличку Аластор ведёт плечом, пока его тень оживает позади него, скаля зубы. В целом, комната одного из самых сильных оверлордов вся на контрастах: одна часть комнаты выглядит до безобразного чисто, всё по полочкам без малейшего намёка на пыль, зато другая — болото и топь, с застоявшимся запахом сырости, и с беспорядком. — О, что Вы, сэр, как я смею угрожать самому Королю Ада, — Аластор показушно прижимает руку к груди, а следом смеётся. — Ха-ха. Точно! Вы же не можете навредить грешникам! Как это жалко. Люцифер морщится, стараясь забыть свой легендарный позор. Папаша наверху от души постарался, когда сослал его в Ад, где он — лишь мелкая сошка, без возможности навести порядок так, как считает нужным. И это прекрасно осознаёт Аластор, который не перестаёт глумиться с этого. Ведь пока Король Ада позорился перед всеми грешниками, он ловко расправился с двумя сделками, которые держали его на коротком поводке. Хотя причины его пребывания здесь всё ещё не ясны, ведь теперь, когда он свободен ото всех оков, то может снова повергнуть Ад в хаос, устроить реки крови и возвыситься над остальными оверлордами. И Люцифер ненавидит то, что не может сбить всю его спесь, так ещё и вынужден помочь зализать раны, ведь Чарли — добрая душа, и не видит, какую змею пригрела. И это Люцифер сейчас не о себе. — Завались, парнокопытное, — огрызается Люцифер, поправляя шляпу, и спокойно шагает в сторону приметившего с первого взгляда кресла. Ему глубоко похуй, что там нравится или не нравится этому радиоприёмнику. Он здесь тоже не по своей воле, так что если кому и стоит возмущаться, то лишь самому Морнингстару. — Так уж случилось, что моя дочурка продолжает считать тебя важным членом этого отеля, а потому беспокоится, что ты скоро отбросишь свои чудные копытца. И я, так уж и быть, сама милость, согласен тебя подлатать, — Люцифер вальяжно располагается в кресле, закидывая ногу на ногу, пока у самого Аластора разве что пар из ушей не валит. Он продолжает жутко улыбаться, только теперь тень неконтролируемо ползёт по стене, словно желает напасть на падшего со спины, а рога удлиняются. «Бесится» — не без удовольствия отмечает король Ада, кривя губы в довольной ухмылке. — Очень благородно с вашей стороны, сэр, но сходите нахуй, — с помехами выдавливает из себя радио-демон, распахивая дверь вновь. — Прошу милости съебаться отсюда. Люцифер лишь цокает, закатывая глаза. Господи, какой же этот демон беспросветный идиот. Он щёлкает пальцами и дверь закрывается вновь, только теперь уже на замок. — Это не жест доброй воли, Бэмби, это будет сделка. Я немного колдую, ты восстанавливаешь свои силы и делаешь кое-что в обмен на мою тебе помощь. В итоге все в плюсе, а ты не будешь чувствовать себя так ущербно, — падший ангел жмёт плечами, спокойно покачивая ногой. Аластор недовольно подходит ближе, возвышаясь над королём, заставляя того снисходительно поднять глаза. Неизменная улыбка приобретает опасный оскал, а темнота вокруг демона сгущается, и Люцифер заставляет себя не передёрнуть плечами. Если смотреть на демона трезво, то Аластор и впрямь очень опасен и способен вогнать в страх всякого, но точно не правителя преисподней. Мир им не сулил с первого дня знакомства, когда Аластор повёл себя непочтительно с ним, так ещё и его дочь, его малышку Шарлотту, присвоил себе! Они вечно препирались друг с другом, огрызались и подшучивали, хотя когда пришлось вместе отбиваться от нападения ангелов, то там не время было выбирать стороны. В конечном счёте, живя под одной крышей не первый месяц, они не были прямыми врагами, но и друзьями никогда бы не стали. — Не уж то, Ваше Низшество, — хрипит демон с помехами, склоняя голову в сторону. — Вам потребовалась моя душа? Неужели Вы решили, что я столь глуп, чтобы заключить сделку с Вами? Аластор зол, воздух трещит от накала энергии между ними, пока плечи демона становятся всё шире, пугающе нависая. Когтистая рука упирается в спинку кресла рядом с головой Люцифера, но тот лишь картинно фыркает и бесстрашно, даже с каплей отвращения на королевском лице, тыкает пальцами в грудь демона, отпихивая его. — Господи-помилуй, — отмахивается падший, не без удовольствия наблюдая, как медленно Аластор возвращает себе прежнюю форму. — Мне нахрен не сдалась твоя жалкая душонка, я не балуюсь подобным уже несколько сотен лет. Мне нужно лишь одолжение от тебя, которое я готов озвучить тут же, как ты перестанешь быть таким козлом. Аластор недовольно скрипит зубами, но встряхивается, сбрасывая злость. Никогда ещё прежде ему не хотелось так переломать кому-то хребет. Особенно этот, ангельский. Он бы запёк Короля Ада с яблоком в зубах, как жалкую утку, перед этим с удовольствием выдрав все его крылышки. Демон скалится, осознавая, что своей заботой Чарли подложила ему змею. В буквальном смысле. Излечиться, восстановив себе полную мощь и отомстив за унижения Воксу, звучит заманчиво, но идеи у короля могут быть безумны, как он сам. Чёрт побери, эта пернатая курица лепит уточек, словно дитя, ходит в мягких халатах, пушистых тапочках и крутит свои белокурые волосы на бигуди. Как с ним вообще заключать какие-то сделки? Это не король, а посмешище. Но словно издеваясь, напоминая, нога предательски ноет, а грудь — саднит. — Что же Ваша Светлость соизволит просить? — всё же спрашивает Аластор, присаживаясь на стул на колёсиках, что любезно преподносит ему тень. В плену у Вокса ему больше всего понравился этот чёртов стул, так что Аластор решил оставить его себе. Люцифер на демонстрацию силы лишь закатывает глаза, покручивая свой посох в руке. Сломать его об голову короля кажется радио-демону всё заманчивее с каждой секундой. — Пустяк, — усмехается падший, но встретив вскинутые брови, понимает, что отмолчаться не выйдет. Аластор ещё тот упёртый баран, даром что олень. — Ладно, гадкий ты олень, мне нужно, чтобы ты нашёл Лилит. Проходит пару секунд, прежде чем демон заходится громким смехом с радио-помехами, он разве что не сгибается пополам, и Люцифер дует губы, взглядом ища, что можно запульнуть в мерзкую рожу. — Ох, ха-ха, Вы просите меня вернуть Вам жену? Вот же умора, — Аластор показушно смахивает невидимые слёзы, и складывает нога на ногу, постукивая копытцем по полу. — Какой абсурд. — Вовсе нет, — резко встаёт Люцифер, начиная расхаживать по комнате. — Не жену, а мать Чарли. Она скучает по ней, всё чаще впадает в уныние, и это не могу возместить ни я, ни тем более уж ты, радиоприёмная няня. Уши Аластора невольно опускаются на оскорбление, хотя ему сложно отрицать, что пернатый прав. Чарли ему стала близка. Ему всегда удавалась дружба с женщинами больше, чем с мужчинами, в особенности с такими дамами, как Чарли или Ниффти. Он часто звался отцом дочери падшего, чтобы выбесить короля, но без всяких сомнений, по-настоящему привязался к ней, хотя и не любит это признавать. И будь неладен этот Люцифер, но он прав. Чарли скучает по матери, и просьба короля имеет смысл. В равной степени как и такой, что он тоже не прочь вернуть себе свою блудную жёнушку. Жалкое зрелище, на самом деле, что он, сам Король Ада, такая важная персона, был брошен, как использованная вещь. Вот поэтому Аластор презирал такие чувства, как любовь. Она не поддаётся контролю, а он привык контролировать абсолютно всё в своей жизни. А любовь для Аластор означает добровольно надеть ошейник, вручив поводок хозяину. Просто омерзительно. Ещё и выглядит жалко, прямо как Люцифер, который сейчас застыл у окна, смотря вдаль. Давить на больную рану Аластору нравилось, он ощущал удовлетворение, видя в чужих страданиях забаву. — Послать бы Вас, Ваше Величество, вот только Чарли нужны два адекватных родителя. И раз один у неё есть — это я про себя, если что, то второй — как раз Ваша жена. Разумная женщина, раз осознала, что пора от Вас валить. — Она ушла и от Чарли! — почти кричит Люцифер, резко обернувшись, его глаза пылают огнём, рога выросли, а крылья за спиной величественно расправились. Он абсолютно не пугает Аластора, хотя ему любопытны крылья короля. Вроде и выдрать хочется, а вроде и кажутся симпатичными. Хотя на стене, как трофей, в кабинете Аластора, безусловно смотрелись бы лучше. Почти так же быстро, как король вышел из себя, он вновь вернул себе контроль. Спрятав крылья от липкого взгляда, он отдёрнул лацканы пиджака, поднял шляпу, которая упала при обращении, и демонстративно отряхнул её от несуществующей грязи. Всё таки он в комнате оленя, как никак. По-хорошему, тут бы всё огнём обдать, да и самого владельца тоже. Так, для профилактики. — В общем, суть просьбы состоит в том, что если я начну искать Лилит, то она об этом определённо узнает и будет скрываться тщательнее, а вот если ты, то вряд ли это вызовет подозрения. Ищущий её радио-демон скорее вызовет интерес, — Люцифер спокойно жмёт плечами, словно это не он только что выходил из себя. Аластор же хмыкает, осознавая, что им обоим стоило бы научиться контролировать эмоции друг перед другом. — Каждый грешник в Аду уже знает, что я помогаю Чарли. С чего бы, Ваше Величество, она не станет избегать меня в равной Вам степени? — грешник вскидывает бровь, наблюдая за эмоциями ангела. — Твоя репутация, дорогой мой олень, идёт быстрее тебя. Никто в здравом уме не поверит, что ты помогаешь отелю и принцессе без корысти. Лилит любит такое, ей будет интересно, что ты захочешь ей предложить. Да и она, вероятно, может даже повестись на твою милую морда… — Люцифер прокашливается, показательно попровляя запонки. — Я имел в виду, она может повестись на твою жуткую рожу. Вот. Да. С каждым словом улыбка Аластора становится всё шире, он даже довольно подходит к королю, останавливаясь рядом с ним, но избегая соприкосновений. Это Аластор ненавидел по прежнему. — Как же жалко Вы звучите, сээээр, — тянет грешник с помехами на фоне, но вопреки ожиданиям, Люцифер на его слова не ведётся, не реагирует, даже не поворачивает головы, продолжая смотреть из окна на свои владения. — Что ж, спешу успокоить Вас, мне неинтересны все эти слабости. Поэтому, мне безразлично: женщина или мужчина. Особенно, я ненавижу брать чужое. Мне проще сделать это своим. Люцифер чуть дёргает головой в сторону демона, скашивая глаза на его профиль, и замечает лишь, что взгляд алых глаз бродит по его лицу. Кажется, даже воздух в комнате становится тяжелее, словно напитан энергией двух могущественных существ. Встав лицом напротив Аластора, король гордо вскидывает голову и протягивает руку вперёд, на которой уже потрескивает магия, в ответ Аластор склоняет голову в сторону, дёргая ушами, но тут же крепко пожимает руку, заключая сделку. Их обоих обдаёт магией от заключения сделки, и они оба торопятся разжать рукопожатие: и пока Аластор показательно вытирает ладонь о пиджак, Люцифер идёт дальше и вытаскивает из портала платок с уточками, вытирая руки, при этом смотря демону в глаза. — Что ж, мой оленеподобный друг, садись, будем тебя лечить, — Люцифер разминает пальцы, пока тушка радио-демона поверженно садится в кресло, где до этого сидел король, а сам падший скидывает пиджак, вещая его на спинку стула, и садясь напротив, хлопает себе по коленям. — Давай копытце. На это демон раздражённо шипит помехами, но понимает, что без касаний обойтись они не смогут, а значит, придётся ему терпеть прикосновения напыщенного индюка. Вытянув ногу, Аластор морщится, когда руки короля кладут её к себе на колени: он бесцеремонно задирает штанину, осматривая глубокую загнивающую рану от Адама. Стоит отдать должное, Люцифер даже не морщится, лишь задумчиво дует губы, разместив горячие ладони на лодыжке и голени. — Удивительно, что ты вообще ещё ходишь, оленёнок, — фыркает падший, из-под бровей кинув взгляд на затихшего демона, который держит улыбку на месте, а внутри уже рвёт и мечет. Чужие касания ему чужды, особенно, если это руки самого короля Ада. — Но на твоё счастье, будешь сверкать копытцами дальше. После этих слов с пальцев Люцифера срывается свет, тёплая магия струится по ноге демона, вызывая странный жар внутри. Тупая боль исчезает, а края раны затягиваются, оставляя после себя рубец. Люцифер встряхивает руками, а вскоре тут же спихивает ногу Аластора со своих коленей, заметив вскинутые брови. — Ты шоу ждал или что? Адам сильный противник для грешника, но мне он и в подмётки не годится. Я сильнее, — гордо заявляет Люцифер, показушно потягиваясь, пока Аластор разминает ногу, но боли не чувствует, лишь остаточное лёгкое тепло от магии падшего. — Возможно, иногда будет ныть шрам, но думаю это тоже со временем исчезнет. Аластор задумчиво хмыкает, но ничего не говорит, лишь встаёт, возвышаясь над королём, наконец ощущая себя не побитой игрушкой. Но долго ходить Люцифер ему не даёт, цапает за рукав пиджака и снова усаживает в кресло, вызывая возмущённые помехи. — Давай, расчехляйся, хочу быстрее свалить с этой дыры, — морщится Люцифер, хотя вся его брезгливость лишь для вида. Он только что видел отвратительную рану на ноге своего неприятеля, трогал его и даже не плевался. Нехотя, Аластор касается бабочки на груди, снимая её, следом резким движением расстёгивает несколько пуговиц, ненавидят то, что ему приходится предстать жалким и слабым перед серафимом. Но кажется, это никак не беспокоит самого Люцифера, который преспокойно и нагло убирает руки Аластора в сторону, дёргает за края рубашки в разные стороны, вырывая несколько пуговиц. Воздух начинает трещать, помехи радио режут по ушам, пока глаза Аластора начинают недобро светиться, а улыбка похожа на самый настоящий оскал. — Бэмби, выдохни, я не стану церемониться и раздевать тебя по одной пуговице в минуту. Нам обоим выгодно, чтобы я ушёл отсюда как можно скорее, — вероятно, эти слова и сдерживают Аластора от расправы над падшим, поэтому он лишь скрипит зубами, пока Люцифер передёргивает плечами от этого мерзкого звука, концентрируясь на груди демона перед собой. Рана горизонтальная, небрежно сшита магическими нитями, и при этом выглядит так, словно битва была вчера. И Люцифер не может не отметить, что Аластор и вправду силён. Ранение безусловно причиняло ему боль и сильный дискомфорт, а все силы уходили на попытку залечить рану, оставленную первым человеком, и при всём этом Аластор даже не показывал слабость, стойко пряча всё за своей извечной улыбкой. И сейчас Люцифер особенно понимает, что за этой улыбкой скрыто больше, чем может показаться на первый взгляд. Аластор всё ещё безмозглый олень, который его бесит, но всё же он не пустышка с манией величия. А умных стоит остерегаться вдвойне. Люцифер прикрывает глаза, расположив ладонь по центру, и шикнул, когда демон тут же дёрнулся, неразборчиво что-то шипя себе под нос. И снова из руки серафима льётся тёплый свет, который заставляет демона удивлённо распахнуть глаза. Он словно прогревает его изнутри, вызывая странные ощущения. Но боли нет, только всепоглощающее тепло. Аластор неосознанно прижимает уши к голове, наблюдая за сосредоточенным королём, и думает, что молчать тому идёт больше, чем строить из себя шута. Вскоре, магия заканчивается, и Люцифер убирает руку, открывая глаза. Серая кожа сраслась кривым рубцом, но это малая плата от такой серьёзной раны. Будь демон слабее, то не выжил бы вовсе. Задумавшись, падший не сразу понимает, что делает, когда пробегает пальцами по уже зажившей коже, которая всё ещё отдаёт теплом. Самое страшное, что в этот момент Аластор тоже молчит и не пытается убить зазнавшегося короля. Осознав, что больше ничего лечить не нужно, Люцифер резко отдёргивает руку, как от огня, а демон, словно придя в себя, одним щелчком пальцев возвращает себе прежний внешний вид, не забыв про бабочку и оторванные пуговицы. — Что ж, свою часть сделки я выполнил, Бэмби, теперь твой черёд, — не желая находиться здесь дольше положенного, Люцифер открывает портал в свою комнату, исчезая в нём, пока Аластор, оставшись один, задумчиво касается пальцами своей груди. Боль больше не беспокоит, а силы, которые словно утекали через раны, оставленные Адамом, начинают восполняться. Безумная улыбка украшает лицо демона, который берёт в руки свою микрофонную стойку, разом починив разлом. Ощущение власти пьянит, как свежая кровь, и Аластор не без удовольствия ждёт, когда сможет в полной мере показать, на что он способен.

***

Аластор знал, с чего начать поиски беглой жены и матери. С помощью некоторых демонов и своих кукол-вуду он выяснил, что даже в самом задрипанном углу Ада Лилит нет. Хотя он очень сомневался, что королева стала бы скрываться в подобных местах с низшими демонами по соседству. На удивление, несмотря на то, как хитро и очень умно, как считал сам радио-демон, он разорвал сделку с Рози, она обижалась лишь для вида пару дней, а потом отправила посыльного с приглашением на чай, при этом строго запретила рвать ей цветы с её же клумбы. Дружба с этой дамой из района каннибалов Аластору нравилась, если не брать в расчёт, как порой отвратительно она отзывалась о нём, держа его душу на привязи. Роль собачонки никогда не подходила Аластору, но теперь он абсолютно свободен ото всех оков, сдерживающих его, а бонусом шло то, что теперь Рози должна ему маленькую услугу. Именно её люди и искали Лилит по всем кругам Ада. Сделку с Люцифером Аластор не считал проблемой, его задача лишь найти жену короля Ада, а не привести её, а это не так уж и сложно. Хватит лишь подумать логически, чтобы понять, что если её нет в Аду, то значит она либо скрывается к Раю, либо в мире людей. Конечно, загвоздка всё же была в том, что при всём желании Аластор не мог попасть в мир людей, чтобы отыскать её, но у него был козырь, как узнать про Рай. После того, как милая леди серафим — Эмили, спасла его, Аластор записал её в список тех, кто бесит его чуть меньше, чем обычно. И именно её помощь сейчас будет как нельзя кстати. Довольно покрутив целую, почти как новую, микрофонную стойку, Аластор ударил концом о землю, заставляя пустое поле, что он выбрал для этого, засветиться зелёным кругом. Земля отозвалась дрожью, пока круг пульсировал в такт сердцу своего хозяина, становясь маяком для Рая. Кто-нибудь, да точно увидит, только если они там не слепые. Правда, Аластор уже успел заскучать, потому что толку не было, и либо Рай игнорировал знаки Ада, либо там и правда все поголовно слепые. Он даже вывел приветственную надпись с именем серафима, зажигая её ярче, что вскоре даже сам отвернулся, морщась от ярко-зелёного огня. Но это дало результат, когда появился портал, через который настороженно высунулась сначала голова Эмили, но заметив Аластора, она широко улыбнулась, выйдя к нему и закрывая портал за собой. Демон считал это поразительной глупостью и неосмотрительностью с её стороны, ведь она безоговорочно решила довериться демону, причём радио-демону, одному из самых жестоких в Аду. Хотя, вполне вероятно, что она просто не чувствовала от него угрозу, потому что таковой и не было. Вредить ей не было никакого смысла и желания, поэтому, когда девочка приветственно обняла Аластора, сжав как плюшевую игрушки, демон лишь мягко похлопал её по плечу. Все эти нежности вызывали зуд на коже, но жизнь под одной крышей с принцессой научила реагировать на это чуточку спокойнее. Тем более, иметь в друзьях серафима очень даже полезно, её можно использовать в своих целях. — Аластор! Рада видеть, что ты в порядке! — голос Эмили звонкий и чистый, она сама — сплошной сгусток энергии, но благодаря такой же активной бомбе в виде принцессы, Аластор умел реагировать на это спокойно, даже как-то снисходительно. В конце концов, при жизни он ненавидел мужчин, а не женщин и детей. И убивал он исключительно представителей мужского пола, поэтому общение с женщинами, в особенности с такими, как Чарли или Эмили, ему не доставляло дискомфорта. Несмотря на его внешность и репутацию в Аду, они наоборот тянулись к нему, разглядев среди сарказма и элементарной вежливости что-то особенное. — Благодаря Вам, милая мисс, — Аластор почтительно склоняет голову в сторону, пока девушка удивлённо оглядывается, отмечая, что они не рядом с отелем, а на заброшенном пустыре, где даже самые низшие демоны не рискуют ошиваться. — Тебя Чарли послала узнать, как там сэр Пентиус? Если что, с ним всё в порядке, понемногу привыкает к райской жизни, — Эмили улыбается, взмахивая крыльями. — О, рад это слышать, дорогая, — если честно, Аластору плевать, как там устроился змей. Конечно, стоит отдать ему честь, он всё-таки погиб как герой и нашёл в этом искупление, но вряд ли Аластор считает искупление каким-то достижением. — Но на самом деле, я обращаюсь к тебе за помощью. Теперь девушка заинтересованно вскидывает брови, хотя глаза загораются живым интересом. Вряд ли Сера позволяет ей брать на себя ответственность, скорее всего, бедняжка Эмили страдает от безделья, а ведь у неё большой потенциал, не беря в расчёт ещё и огромную силу. — Буду рада помочь. — Что ж, моя просьба может показаться странной, но прошу понять меня. Я делаю это с заботой о Чарли, — Аластор кладёт руку на грудь, и этот жест заставляет Эмили поддаться ближе, внимательно слушая всё, что ей говорит демон. Её чистая душа готова принять любые слова, особенно, если в речи фигурирует имя Чарли. Уж больно серафим и принцесса Ада подружились. — Чарли очень нужна её мама, она тоскует, а я хотел бы, чтобы она была счастлива. Мне нужно, чтобы ты поискала Лилит в Раю. Манипулировать людьми Аластору нравится почти так же, как и пытать их. Эмили удивлённо открывает рот, но тут же кивает, причём так активно, что кажется, будто голова сейчас отвалится. — О, конечно. Бедная Чарли, — Эмили складывает руки словно в молитве, печально изгибая брови. — Я сделаю всё, что смогу. И если она там, то найду её, обещаю. Аластор спокойно кивает, продолжая широко улыбаться. Он даже не сомневается, что так и будет. — Только просьба, дорогая моя Эмили. Никто не должен знать об этом, это будет сюрприз для принцессы, — он даже не удивляется, когда она снова активно на всё соглашается. — Я сообщу, если что-то найду! Займусь этим прямо сейчас! — кричит девушка, исчезая в портале. Аластор лишь смеётся, довольно хлопая в ладони. Иметь дело с ангелами одно удовольствие. Она даже ничего не попросила взамен на услугу, настолько её чистая душа искренне желает помочь. Вероятно, будь у Аластора хоть капля совести, он бы почувствовал сожаление за то, как легко использует чужую отзывчивость и добрые помыслы, но увы, ему всё равно. На то он и демон, чтобы не чувствовать угрызения совести. Да и собственно, он же даже не соврал, это и в самом деле для принцессы, лишь поиграл словами, дёргая за правильные ниточки чужой светлой души.

***

В отеле дела шли как обычно. Чарли была вся в заботах, встречая двух новых постояльцев, а Вегги помогала своей девушке во всём. Даже Энджел бесил не так сильно, находясь в окружении Хаска. Он уже так оккупировал барную стойку, что не сидел ещё разве что на голове самого бармена, хотя и это не за горами. Всё шло своим чередом, что даже бесконечно бесило. Сплошное спокойствие и идиллия. Месть Воксу Аластор решил оставить на потом, когда тот соберёт себя по частям. Причём речь не только о разбитом эго. Уничтожать его, унижать, когда он и так раздавлен и жалок — не добавит Аластору балов. Куда веселее будет злить его, когда он снова вернётся в прежнюю форму и залижет раны. И наверное, самое раздражающее оказалось то, что Люцифер стал его игнорировать. Не торопил, не узнавал детали, словно ему было плевать, хотя в какой-то степени так и было. Он все ещё посещал тренинги дочери с грешниками, помогал ей во всём, в чём нужна была его помощь и нет. Но абсолютно перестал замечать красного демона, перестал реагировать на подколы, лишь высокомерно фыркал и спокойной королевской походкой сваливал в закат. Это выводило демона из себя, потому что эти ссоры с королём прибавляли жизни этому отелю. Аластору нравилось, когда тот краснел от злости, топал своими маленькими ножками и что-то забавно тявкал вслед. Радио-демон стал даже чаще посещать тренинги, правда он сам не был их прямой частью, лишь безучастливым слушателем. Безразлично крутил свою стойку, иногда насмешливо фыркал, ловя уставший взгляд принцессы и осуждающий — Вегги. Сам король не был участником, но до тошноты слащаво подбадривал других грешников, ещё раз доказывая, что Чарли — определённо его дочь. Устав от очередных распинаний, Аластор встаёт, перетекая тенью на улицу, выдыхая. Порой он всё ещё не понимал причин, почему остаётся здесь, а не кошмарит демонов. Почему вообще готов помогать отелю и дальше, ведь больше Рози не контролирует его и он спокойно может уйти. Но всё равно не уходит, а самое мерзкое в этом — он и не хочет уходить. — Что, радио не ловит? — слышит демон за спиной, и впервые за чёртов скучный день улыбка становится настоящей, зловещей. Король тоже заскучал. — Что Вы, Ваше Величество, оно не может не ловить, когда я и есть радио, — Аластор медленно поворачивает голову, выглядя безумно с широкой улыбкой, но Люцифер лишь морщится, но встаёт рядом, при этом сохраняя дистанцию. — Свою часть сделки я выполняю. Лилит ищут. Аластор сам не знает, почему решает отчитаться, и из-за этого злится, отчего воздух слегка рябит. — Ага, — лишь говорит король, продолжая смотреть в небо. Ничего нового там никто из них не видит, но при этом и не уходит. Аластор и вовсе вспоминает, как раньше, когда он был ребёнком и была жива мама, любил Рождество. Чудный праздник, с верой в чудо. Это было так давно и так глупо. Лишь недоумки верят в добро и чудеса. Не в обиду Чарли, конечно, но всё же это была правда жизни. Вряд ли она осталась бы прежней, если бы пожила людскую жизнь со всеми её вытекающими. Даже её папаша не осилил Рай. — На Земле каждый год шёл снег, — зачем-то говорит Аластор, продолжая смотреть в красное небо. — И все праздновали идиотский праздник. Люцифер лишь кидает на него взгляд, задумчиво закусив губу, а следом отводит глаза обратно. Там, далеко, Рай. Его бывший дом, который стал настоящей тюрьмой. Сейчас Ад его дом, и Люцифер ни о чём не жалел. Ни о падении, ни о дочери, ни даже о браке с Лилит. Он любил эту женщину больше всего на свете, но сейчас лишь понимает, что не хочет, чтобы она жила с ними в отеле, если вернётся. По правде, часть него надеется, что этот демон облажается и не найдёт её никогда. А сделку правитель просто аннулирует, чтобы не связывать их вместе. — Хм, снег, говоришь, — Люцифер вскидывает руку и на небе появляются облака, с которых медленно начинают падать снежинки. Аластор удивлённо вскидывает брови, но улыбка с лица не исчезает, он лишь наблюдает за тем, как снежинка медленно планирует вниз. Неосознанно, он вытягивает ладонь, ловя её, но вопреки всему, она не тает, и Аластор смеётся. — Сэр, ставлю в известность, что снег — это вода. Снежинка должна растаять. — Тогда вся её красота исчезнет, — наивно говорит серафим, надув губы, и Аластор рябит радио-помехами от смеха. Непроходимый идиот. Не зная историю Люцифера, можно было бы подумать, что тот по нелепости упал с Рая. — Вы определённо застряли в развитии, Ваша Светлость, — цокает Аластор, сжимая ладонь и заставляя хрупкую снежинку сломаться. — В этом и есть исключительность — всё красивое должно когда-нибудь погибнуть, чтобы начать сначала. Поджав губы, Люцифер задумчиво щёлкает пальцами, и теперь Аластор ощущает, как снег падает, начиная таять, стоит ему соприкоснуться с теплом. Падающий снег в Аду — совершенно что-то новое и невероятное. И даже извечное желание издеваться над королём временно пропадает, заменяя раздрай в душе на странный покой. Неприятное состояние бесит, потому что Аластору по душе вовсе не это, а кровь, насилие, боль и ужас. Но вместо того, чтобы вводить в ужас демонов, возвышая себя среди них, он бок о бок с королём Ада смотрит на снег. То, что Люцифер наколдовал снег из-за него, почему-то обдаёт внутри, где-то под рубцом, теплом. Аластор искренне верит, что это лишь остаточная магия серафима. — До Вас хоть снег доходит, Коротышка? — не может удержаться от подкола демон, не без удовольствия наблюдая, как Люцифер поднимает на него глаза, в которых плещется раздражение. Обычная реакция заставляет демона довольно засмеяться помехами, пока прямо в лицо не прилетает снежок. Нахмурившись, Аластор стирает рукавом пиджака влагу с лица, взирая на короля, который довольно отплясывает на месте, смеясь. — Прямо в табло, Бэмби! — Люцифер по-детски показывает раздвоенный язык, пока Аластор зловеще тянет губы в улыбке, щурясь. — Не шути над теми, кто ниже, мы легче достаём до земли. — О, точно, прошу прощения, шутить над Вашим ростом низко с моей стороны, — Аластор обходит Люцифера, становясь перед ним, и из земли появляются четыре чёрных щупальца, которые уже держат снежки. — Поиграем, Ваше Величество? — Пиздец, — произносит Люцифер, скривив рот вниз. Тем временем, Вегги по наставлению Чарли решает посмотреть, куда ушли две больших проблемы сразу, но стоит ей открыть шторы, как она удивлённо открывает рот, распахнув глаза. — Нарооод, быстро сюда, — бормочет девушка, пока за её спиной собираются остальные. Картина пред их глазами предстаёт поистине весёлая, но словно нереальная: Люцифер всеми возможными силами пытается отбиться от снежков Аластора, который лишь довольно смеётся, запрокинув голову. — Ой, снег! — это первое, что замечает принцесса, пока не поднимает глаза выше. — Ой, бляяя. Остальные грешники трут глаза, переглядываясь. — Я умер и попал в Ад? — недоумённо бормочет Хаск, пока Энджел морщится, сочувствующе кладя руку ему на плечо. — Давно, мой сладкий, давно. — Они ёбнулись, — вещает Вегги, а вскоре все остальные гурьбой вываливаются из отеля, присоединяясь к битве.

***

После боя снежками, Ад ещё несколько дней находился в сугробах, удивляя грешников. Кто-то даже шутил, что где-то в людском мире исполнились чьи-то желания, ведь это всё-таки случилось, Ад — замёрз. Зато атмосфера в отеле была благоприятная для жизни. Люцифер с Аластором продолжали оскорблять друг друга, но теперь это не вызывало ни у одного из них искренней злости, только смех и обещание следующего словесного поединка. В один из дней Аластор даже заметил, что вместо одной порции кофе зачем-то сделал две, при этом предварительно стащив кружку короля «сезон охоты на оленей». Их «парные» кружки всё ещё умиляли постояльцев, хотя шутить над этим никто даже не пытался, рискуя получить сразу от обоих. На странный жест доброй воли Люцифер отреагировал скептически, пару раз понюхал напиток, а потом скривился и отставил стакан в сторону. — Либо отравил, либо плюнул, — произносит Люцифер, продолжая листать газету. От возмущения демона воздух рябит помехами, но он лишь шире улыбается, беря кружку короля и делая большой глоток. — Много чести, Ваша Светлость, — произносит Аластор, возвращая кружку обратно. Хотя по правде, ему даже льстит подобное подозрение от Люцифера. Но в тот же момент он осознаёт, что теперь, после него, с брезгливость серафима, тот точно не притронется к напитку. Но вопреки, прищурив глаза, тот недолго следит за Аластором, а вскоре, пожав плечами, берёт свою кружку и делает глоток. Аластор молча выгибает брови, но решает не делать на этом акцент, а Люцифер преспокойно добавляет в напиток сливки и сахар, теперь уже заставляя морщиться демона. — Вы только что прекрасный напиток превратили в бурду. Люцифер лишь фыркает, отмахиваясь, и уже довольно делает глоток, не скрывая улыбки. То, что они могут сидеть за одним столом и не оскорблять друг друга — они заметили совсем недавно. Чаще всего это случалось утрами, хотя всё же без порции токсичности обойтись не могли — это стало традицией. И вот эта зависимость слегка раздражала Аластора, потому что вместо отвращения, злости и ненависти — он ощущал, что ему всё нравится. Нравится ранее утро, нравится крепкий, только что свежесваренный, кофе, нравится кислая морда правителя, который только совсем недавно отлепил лицо от подушки. Люцифер вообще оказался не любитель вставать рано, и всё же почему-то неизменно просыпался в одно и тоже время, растрёпанный спускался вниз, еле волоча за собой ноги, и падал на диван, потирая глаза. В то время, когда вставал Аластор, все ещё сладко спали в своих комнатах, и только правитель стал исключением с недавнего времени. После первого утра, когда они делили утреннюю тишину и бодрящий напиток на двоих — это стало небольшой негласной традицией для обоих. Аластор готовил две порции кофе, а Люцифер одну из них умело портил сиропами, сливками, но при этом это обоих устраивало. Каждый потом расходился по комнатам на полчаса, и когда уже отель оживал, они выходили вновь, где Люцифер был при полном параде: в отглаженном белоснежном пиджаке, высокой шляпе, начищенных сапогах, а Аластор имел полный запас оскорблений для короля. На собраниях Оверлордов Аластор стал чаще всего появляться в хорошем расположении духа. Вокса пока не было, он всё ещё зализывал раны, хотя с большей вероятностью, он просто выпрашивал прощения у Вала и Вельвет, которых сейчас тоже не было. Радио-демон спокойно занимает своё место, не без удовольствия ставя свою стойку на всеобщее обозрения, покачивая ногой. Если ранее оверлорды и замечали его незаживающие ранения, то старались ничего не говорить об этом, зато сейчас Аластор выглядел идеально, абсолютно здоровым и полным сил. Рози на его довольную физиономию только усмехалась, прекрасно зная, что причина хорошего настроения демона не только в полной силе и возможности уничтожать чужие души, его причина сейчас на другом конце Ада ведёт собрания с Грехами, поправляя дурацкий цилиндр на голове и жмякая уточек в перерыве. Аластор может быть разным, но предводитель каннибалов знает его слишком хорошо, чтобы прочесть между строк. — Аластор, ты живёшь с королём Ада под одной крышей. И вероятно, только ты можешь дать ответ, станет ли проблемой то, что многие демоны теперь знают, что у правителя есть такой запрет, как «не вредить грешникам»? — Кармилла складывает перед собой руки, впиваясь глазами в вечно улыбающееся лицо радио-демона. — Нам ожидать переворот? — О, дорогая, боюсь, здесь не о чём переживать. Несмотря на то, что своими силами он не способен вредить грешникам — это не делает его слабым. У него есть верные Грехи, а так же дочь, которая не ограничена подобным запретом, и несмотря на мягкий характер она способна на многое. И безусловно, Люцифер живёт в отеле с другими грешниками, которые готовы встать на его защиту, если потребуется, — Аластор спокойно отмахивается, с безразличием реагируя на обращённые на него взгляды оверлордов. — А так же в этом списке и ты, один из сильнейших оверлордов? — спокойно интересуется Зестиал, пока Аластор склоняет голову, превращая улыбку в оскал. — О нет, я не фанат правителя. — Значит, если на короля Ада нападут прямо у тебя под носом, ты не станешь вмешиваться? Глаза радио-демона превращаются в стрелки, начиная тикать, а воздух предостерегающе наполняется помехами. — Пусть попробуют узнать это. Вскоре, Аластор преспокойно возвращает себе прежний вид, пока рядом сидящая Рози закатывает глаза. Порой Аластор непроходимый тупица. Следующим же вечером находятся смельчаки, решающие подобраться к королю слишком близко, но раньше, чем они успевают сделать шаг на крыльцо отеля, они слышат ужасный и жуткий смех радио-демона, который выходит на свет, представляя собой жуткую картину: огромные широкие плечи, руки и ноги стали намного длиннее, шея вытянулась, а рога стали напоминать ветви больших деревьев. Искривлённое лицо с ужасной гримасой смеха становится почти последним, что успевают заметить грешники: щупальца разрывают их тела на части, а скалящаяся морда пожирает души, не переставая скрежетать жутким смехом, который Аластор транслирует по всему Аду. Люцифер же в это время ухмыляется, наблюдая, как демон веселится, внушая ужас. Они оба прекрасно знали, что это была проверка от других оверлордов, насколько король способен защитить себя, и Аластор только что дал понять, что не стоит его списывать со счётов. Он может и не фанат короля, но и влезать в его дом не позволит. Безусловно, это далеко не вся армия правителя, у него по всему Аду бесчисленное количество верных ему демонов, именно поэтому он до сих пор остаётся правителем. Но не без удовольствия сейчас Люцифер наблюдал, как один из тех, кто его ненавидит — за него только что разорвал несколько грешников с особой жестокостью. Лезть к Люциферу слишком глупо, когда рядом с ним ходит безумный и чокнутый радио-демон, который считает, что короля обижать позволено лишь ему. Но в одном они соглашаются оба, когда Люцифер щёлкает пальцами, наводя порядок — ни слова об этом Чарли. Вместе они сумели донести до оверлордов, что несмотря на запрет, Люцифер никогда не был и не будет беззащитным. В особенности, потому что Аластор тот ещё безумный собственник. Их взаимоотношения были странными, в какой-то степени безумными, но они всё-таки в Аду, где один — падший ангел, а второй — кровожадный демон. В один из дней демон решил поиздеваться над королём, и пробрался в его комнату, чтобы спрятать его любимых, но определённо глупых уточек, как замер на входе, видя, что Люцифер уснул прямо за столом, держа в руках ещё незаконченную уточку. Она имела красный цвет, а так же забавные оленьи рожки. Сложно было не догадаться, кого будет олицетворять данное творение, но почему-то уничтожить находку Аластор не пытался. Как и будить правителя, поэтому лишь спёр одну из готовых уточек в цилиндрической шляпе, а перед тем, как уйти, напоследок, щелчком пальцев накинул на спящего плед, покидая комнату. Аластор старался не думать о том, почему его отношение к королю сменилось, почему он перестал испытывать ненависть, но все мысли всё равно так или иначе вращались возле серафима. Это злило, вводило в смятение, но как бы Аластор не искал ответа, то всё равно его не находил. Он просто перестал видеть в правителе того, кого стоит считать врагом. Несомненно, проснувшись, Люцифер заметил изменения, как и пропавшую уточку, но тактично смолчал, лишь давя улыбку. Демон его больше не бесил, как раньше, скорее, вопреки адекватности, он чувствовал себя рядом с Аластором спокойно, и самое удивительное — в абсолютной безопасности. Тот не пытался ему навредить, и более того — не позволит сделать это и другим, а так же готовил каждое утро ему кофе. Против воли, Люцифер привык к этому красному. Он стал необъемлемой частью этого отеля, но невероятнее всего — и жизни короля тоже. Он часто слушал его эфиры вечерами, понемногу втягиваясь в джаз, и Аластор это замечал, неосознанно каждый вечер ставя свои любимые композиции, чтобы потом услышать те из комнаты правителя. — Интересно, они когда-нибудь перестанут игнорировать то, что видят остальные? — интересуется Чарли, присаживаясь на диван, провожая взглядом смеющегося отца, который пытался удрать от преследующего его демона, чьи уши он только что жамкал, как игрушку. Вегги пожимает плечами, ласково поглаживая ноги своей девушки, которая та закинула ей на колени, расслабившись после рабочего загруженного дня. — Боюсь, даже если заметят, то вряд ли многое изменится — это их стиль. Правда, тогда у тебя точно будет два отца, — напоминает падшая, но что Чарли ласково ей улыбается, прикрывая глаза. — Их и так уже два. Аластор мне дорог так же, как и родной отец. И если быть честной, они подходят друг другу. Я была бы только рада за них. Вегги фыркает, но молча соглашается с этим. Эти двое странные, но вряд ли можно представить более подходящую друг другу пару, чем они. Не считая их с Чарли, конечно. Правда, когда-нибудь всё меняется, в особенности всё изменилось, когда Лилит таки нашлась, как и предполагал Аластор, в Раю. Казалось бы, именно этого хотел правитель, ведь теперь Лилит временно поселилась в отеле, проводя время с дочерью. И Чарли счастлива. Вот только встреча с женой отозвалась в Люцифере противоречием. Он был рад, что она была жива и в порядке, только вот слушать объяснения он не хотел и не стал, исчезнув в своей комнате под удивлённые взгляды грешников, и один нахмуренный взор радио-демона. С этого дня Люцифер комнату почти не покидал, попросту избегая бывшую жену. Он не знал, как реагировать на неё, ведь вопреки прошлой счастливой жизни с ней, больше всего счастлив ныне он был, когда её не было. И часть него мечтала всё вернуть обратно, вот только дочка рада общению с матерью, а значит всё было не напрасно. — Ваше Величество, я просто поражаюсь тому, какой Вы идиот, — цокает Аластор, появляясь в комнате правителя без приглашения. Ему оно, собственно, и не нужно. Плевать он хотел на чужое личное пространство, в особенности, если король заделался отшельником, лишая демона удовольствия бесить его. — Иди к чёрту, Бэмби, — устало вздыхает Люцифер, продолжая пластом лежать на кровати лицом вниз. Выгонять демона ему не хотелось, как и ссориться с ним. Сейчас было не подходящее время для этого. Аластор лишь раздражённо закатывает глаза, ступая ближе. — Уже пришёл, Ваша Светлость, к одному из самых великих в Аду, который ныне выглядит, как мерзкая протухшая жижа, — злость Аластора ощущается мурашками по коже правителя, и он устало поднимает голову, подпирая её рукой и обращая взгляд на демона в тени. — Спешу напомнить, что именно Вы просили меня найти Вашу жену, а теперь прячетесь, как трус. Закатив глаза со стоном, Люцифер садится, и Аластор подходит ближе, усаживаясь на край кровати рядом. — Знаю. Но всё изменилось так неожиданно, что теперь видеть её, кажется чем-то неправильным. Она мне не чужая, вроде бы, а всё равно её присутствие в нашем отеле кажется чем-то неправильным, — Люцифер смотрит на свою руку, крутя кольцо на пальце, и вскоре снимает его, впервые за те восемь лет, что Лилит не было рядом. — Больше её нежное лицо не вызывает во мне чувств, вместо неё я вижу лицо с безумной улыбкой и красными глазами, её длинные волосы теперь для меня сменились красными с чёрными концами и забавными оленьими ушами. Больше её голос не звучит для меня мелодией, вместо этого я слышу лишь радио-помехи. Люцифер смело приваливается на плечо демона, укладывая голову, и Аластор буквально весь вибрирует, но не грозит расправой. Как и не отталкивает серафима, позволяя тому эту странную близость. — Интересное представление, Ваша Светлость, — произносит Аластор, прижимая уши к голове. — Приятно знать, что это у нас взаимно. Около минуты стоит молчание, Люцифер даже дышать боится, а когда отрывает голову от удобного, но всё же костлявого, плеча, встречает взгляд Аластора. Широкая улыбка демона до дрожи заразительна, и Люцифер широко улыбается ему в ответ, щуря глаза. — Если я поцелую тебя, ты убьёшь меня? — осторожно интересуется серафим, подаваясь ближе к лицу демона. — Рискните это проверить, Сэр. — Это будет самый приятный риск за мою жизнь, — это всё, что говорит правитель, который наваливается на радио-демона всем телом, целуя тонкие бледные губы, ощущая длинные руки на своей спине. Обручальное кольцо Люцифера падает на пол, а тени Аластора утаскивают его в темноту, ведь оно больше падшему не потребуется.

***

Люцифер стонет, выгибаясь в тонких длинных руках демона, ощущая острые зубы на своей шее, которые чередовали сладкие укусы с поцелуями. Нежность — это не про Аластора, но его жёсткость наоборот приходилось Люциферу по душе. Он довольно, без страха, скользит ладонями по голой груди демона, пальцами оглаживая рубец, который оставил Адам, но залечил сам Люцифер. И кажется, он залечил не только дыру в груди, а залатал и пробоину в душе демона, заполняя её собой. Правитель без стеснения раздвигает ноги шире, позволяя демону лечь на него, тянет его за волосы к своему лицу, встречая жёсткий поцелуй со страстью и восторгом. Ранее, если бы он услышал, что будет млеть в руках кровожадного радио-демона, он бы посмеялся, плюясь от этих мыслей, а теперь сам лишь жмётся ближе, принимая его. Громко стонет, когда острые когти, слегка царапая, скользят по его бедру, закидывая ногу себе за спину. Они целуются, кусаются, стонут и делят воздух на двоих, когда Аластор ускоряет движения, резкими и глубокими толчками вбивая падшего в кровать. Воздух рябит от двух разных энергий, сплетаясь в один клубок, грозясь взорваться сверхновой. Окна дрожат от силы страсти двух разных, но необходимых друг другу, существ, в итоге взрываясь осколками, когда Люцифер приходит к финишу первый, от переизбытка чувств распахнув крылья, гладит худую, влажную от пота, спину руками, когда Аластор следует за ним, шипя помехами. Они никогда не перестанут подкалывать друг друга, не перестанут шутить и издеваться друг на другом, но именно в этом взаимодействии чувств будет больше, чем дано понять остальным. Вскоре Лилит уедет, осознавая, что бывший муж нашёл то, что неосознанно искал всю жизнь, но Чарли больше не будет грустить. У неё теперь два могущественных отца, и она знает, что с ними и она, и отель — в безопасности. Те могут ссориться часто и долго, вот только ни один не позволит обидеть другого и разрушить то, что они выстроили вместе. И Люцифер знает, что даже если случится невозможное, и душа его демона станет чище, светлее, что в принципе нереально, он всё равно не отпустит его в Рай. А Аластор и сам никогда не захочет уйти, потому что он там, где должен был оказаться всегда.