Протокол 31.12: Несистемное событие

— Это что? — осведомилась Тень с интонацией опытного палача, впервые увидевшего предмет, не пригодный ни для устрашения, ни для вскрытия аорты. Перед ней, на столе архива, громоздилась конструкция… Ну, конструкция. Бумажная. Подозрительно напоминающая результат несчастного союза между обморочным оригами и изнасилованной канцелярией. Создатель явно сперва вдохновился архитектурой Барад-Дура, потом вспомнил, что у него нет художественного образования, а затем — что ему вообще-то всё равно. Асия, перепачканная в зелёной краске до локтей и счастливая как гном на складе меди, с энтузиазмом обернулась, придерживая одну из шатающихся секций этого бумажного греха против геометрии: — Знакомься, — торжественно провозгласила она. — Это ёлка. Просто… в разобранном состоянии. Тень приподняла бровь — с элегантным сомнением, которое обычно вызывал у неё только отчет по магической логистике или предложение эльфов «обсудить мир». Взгляд её скользил по рядам неровно склеенных бумажных конусов, складывавшихся в пирамиду, в которой с архитектурной точки зрения погибло всё: симметрия, перспектива и логика. Некоторые экземпляры уже пережили свою судьбу: один жалобно провисал, другой распух клеем и напоминал грибной яд, третий выглядел так, будто видел смерть и пытался от неё откатиться. — Понимаю, — медленно произнесла Тень, кивнув с видом полевого хирурга, глядящего на шрапнель в мозгу. — Это… часть ритуала? Или новая форма саботажа? Потому что, боюсь, Владыка, при всей своей тьме и фантазии, не сразу разберётся, от чего тут следует защищаться. — Это символ праздника, — пояснила Асия, начиная энергично размазывать очередную порцию краски по бумаге, как будто пыталась воскресить природу из подручных средств и педагогической травмы. — Какого праздника? — Тень звучала так, будто готовилась вызывать ритуальное очищение помещения. — Нового года, — Асия посмотрела на неё снизу вверх, вся в каплях, с лицом первопроходца, который принес огонь дикарям. — У нас в мире так принято. Когда всё старое сгорает, начинается новое. Как технический аудит. Только с мандаринами. — Потрясающе, — сказала Тень. — И сколько этапов у этой... технической агонии? — Пока один. Но будет гирлянда. Если краска отмоется, и мне не отрежут руки за кражу ниток из отдела по шифровке, — бодро отрапортовала Асия, снова вмазав кистью по бумаге с таким видом, будто создает шедевр, а не ловушку для добросовестного логика. — У нас обычно всё старое просто… сгорает, — заметила Тень и задумчиво дотронулась до одного из конусов, который тут же сдался и сложился внутрь самого себя, как миниатюрный бюрократ под взглядом Владыки. — Ты не понимаешь, — вздохнула Асия с оттенком мученического вдохновения. — Это традиция. Мы украшали её дома. Ну… не совсем так, конечно. Там были ветки, игрушки, электрические гирлянды и… — Электро… что? — резко уточнила Тень, опасливо отодвигаясь. — Неважно, — поспешно отмахнулась Асия. — Здесь будет бумажно. И сердечно. И, возможно, немного кроваво, если я ещё раз порежусь о вот тот чёртов нож для резки картона. Тень медленно повернулась к соседнему столу, за которым, демонстративно не участвуя, сидел Наракзир, чьё лицо выражало ровно одно: «Я был не против смерти. До сих пор.» Он не шевелился, не мигал и, казалось, даже не дышал — как древний артефакт, изначально созданный для работы с инвентарными книгами, но случайно обретший самосознание и теперь вынужденный наблюдать, как в его ведомстве зарождается форменный праздник. Он только потёр переносицу — медленно, двумя пальцами, как будто пытался вытереть саму мысль о происходящем, — и выдохнул. Выдох получился долгий, с трагической интонацией библиотечного мудреца, пережившего нашествие орков с поэтическими амбициями и попытку фэнтезийных танцев при логистическом ведомстве: — Не спрашивай, — сказал он Тени, всё ещё не глядя. Голос у него был ровный, уставший и слегка хрипловатый — как у налогового инспектора, которому только что сдали отчёт в стихах, с иллюстрациями и подписью: «мысли вслух». — Я уже размышляю, как оформить рапорт о бытовом безумии на фоне затяжного рабочего выгорания одной… конкретно взятой технической единицы, — он чуть качнул головой, будто ставил крест на всей концепции порядка. — Хотя, возможно, это уже не выгорание, а активная фаза перерождения в стихийное бедствие с канцелярским уклоном. Наракзир вздохнул снова. С оттенком обречённости человека, который вот-вот впишет в журнал новый вид опасности: «архивная ёлка — класс угрозы: концептуальный». Он томно поправил очки, пожал плечами и сквозь зубы проговорил: — Формально — она не нарушила ни одного пункта устава. Пока. Но вписывать в отчёт, что моя подчинённая официально поехала кукухой, стало критической необходимостью. — Уточни: поехала верхом на ёлке, — мрачно добавила Тень. — В отчёт это не пойдёт, — вздохнул Наракзир. — Но в личные воспоминания — непременно. Асия не обратила на них ни малейшего внимания. Она в данный момент украшала верхушку конструкции шестерёнкой, явно вырванной с боем из механизма дверного замка. С выражением лица: «Эстетика. Индастриал, но с добром»: — Это будет прекрасный праздник, — мечтательно произнесла она. — Почти домашний. Смерть корпоративной унылости. — У нас в Мордоре корпоративная унылость — стратегическая ценность, — отрезал Наракзир, — Её включают в оборонный бюджет. — Ну, значит, будет празднество с элементами государственной измены, — с невозмутимостью заключила Асия, и с ещё большей любовью приклеила следующую бумажную звезду — не к ёлке, а себе в волосы. Ошиблась. Не заметила. Тень молча оценила картину: стол, утопающий в обрезках и краске, пол, покрытый снежинками, будто на него вырвало зиму, и женщину, чей энтузиазм в украшении архива на территории Саурона явно угрожал общей стабильности крепости. — Я сообщу Владыке, — тихо произнесла Тень, не столько с угрозой, сколько с трагическим пониманием: о подобном надо докладывать заранее, пока ещё можно спасти стены. Асия, не оборачиваясь, уже рылась в мешке с самодельными гирляндами. — Составлю два отчёта, — пробормотал она. — Один — по форме. Второй — по факту. Третий — на случай, если Владыка попросит краткий пересказ с иллюстрациями. И пояснениями. — Сообщай. И спроси, пожалуйста, где в этих стенах хранится… как это… звезда. Верхушка. Тень помолчала, затем, повернувшись к двери, сухо произнесла: — На самой верхушке у нас обычно сидит Саурон. И гирлянд у него нет. Только Печать. — Отлично! — бодро сказала Асия, — Значит, подходящая атмосфера уже есть. И продолжила рисовать иголки на картонном шишке с выражением человека, который абсолютно искренне верит, что даже в Мордоре праздник возможен — если в него вложить достаточно клея. Тень уже скрылась за дверью, тихо, как набат. В архиве повисла тишина, в которой тревожно поскрипывала бумага — возможно, раздумывая, не пора ли объявить себя новым символом сопротивления. *** Кабинет был тёмен, как совесть дипломата, и почти так же тих. Только ровное дыхание пламени в жаровне да шелест бумаги, как звук заточки клинка о голую кость. Саурон сидел за массивным столом, с точностью хирурга просматривая донесение от внешней разведки — взгляд острый, движения ленивые, как у того, кто привык знать всё до того, как ему доложили. Рядом, в кресле, полулежала Астара — не столько сидела, сколько стратегически распласталась, закинув ноги на подлокотник и уставившись на ногти, как будто от них зависела обороноспособность Востока. Один из ногтей, кстати, действительно мог бы заменить кинжал. Перед столом стояла Тень. Как всегда — бесцветная, чёткая, без тени сомнения в названии. И говорила она голосом, которым обычно сообщают о нападении на караваны, исчезновении дипломатов или странных подземных раскопках под видом «реставрации канализации»: — …она утверждает, — произнесла Тень устало, будто речь шла о вспышке безумия, а не о бытовом празднике, — что у неё дома, по её расчётам, начинается Новый год. Пауза. Саурон медленно поднял взгляд. Бумага в руках не дрогнула. Глаза — да: — То есть… она примерно сопоставила календари? — Как видите, Владыка, — кивнула Тень. — И что характерно, в отличие от нас, они празднуют его после первого зимнего месяца. Специально. Осознанно. Астара, отрываясь от маникюра, с искренним удивлением приподняла бровь: — Подождите, — переспросила Астара, выпрямившись и свесив ноги с подлокотника, — не в момент, когда собран весь урожай… а когда его уже, по сути, подъели? — Да, — коротко ответила Тень. — А где логика? — с искренним удивлением уточнила Астара, отставляя руку с ногтем, на котором ещё недавно происходила глубокая ревизия пластины. Саурон медленно отложил доклад, на секунду замер, а затем скользнул внимательным, тяжёлым взглядом по Астаре. Глава разведки, как всегда, вскрывала суть без препарирования: быстро, точно, в срез. Рациональна, структурирована, логична — и этим до обидного отличалась от объекта текущего обсуждения. Асия… нет. Как и весь её нелепый, шумный, подвижный мир, в котором инженерия переплеталась с эмоциями, металл — с клятвами, а графики смен — с какими-то «огоньками» в «праздник». Весь этот мир постоянно дрожал, отклонялся от курса и, тем не менее, каким-то образом не падал. А иногда даже… грел. — И что именно она… делает? — уточнил он наконец. Голос был спокойный, но в нём уже закипала та особенная настороженность, с которой Саурон обычно наблюдал за аномалиями внутри строго настроенной системы. Пока ещё не ярость, но что-то похожее — настороженность к сбою, который кто-то выдал за инициативу. — Клеит ель, — сообщила Тень с лёгкой паузой, видимо, проверяя, как именно это прозвучит. — Из бумаги. Довольна. Отложила все дела. Дальше по плану, цитирую: «игрушки, гирлянды, огоньки». Астара резко повернула голову, ухмылка расползлась по лицу, как трещина по льду: — И что? Сожжёт архивную башню, провожая старый годВ память о несбывшихся отчётах? — Если будет использовать тот же клей, что и при создании звезды, — сухо вставила Тень, — вероятность самовозгорания не исключена. У архивариуса дергается глаз. Саурон не просто молчал — он задумывался. Его взгляд стал отстранённым, внутренним, будто он перестал видеть кабинет и людей в нём, а погрузился в какой-то фрагмент реальности, существующий только в плоскости решений. То место, где не действуют эмоции и связи, а только: нарушение – допустимость – последствия – вес. Разрешить ей? Это нарушит порядок. А он держался на порядке, как крепость — на фундаменте. Если одна техническая единица самовольно начнёт устраивать ритуалы, завтра все мордорцы потребуют праздник в честь изобретения в честь изобретения шестерни — или, чего доброго, начнут украшать башни флажками. Или, не дай Эру, петь. Но… запретить? Он перевёл взгляд на Тень. Она не склонна к излишней интерпретации. Если сказала «довольна» — значит, действительно довольна. А это, учитывая последнее состояние Асии — ценность. Психоэмоциональный фон у неё скакал так, что даже самые сварливые орки в литейном цехе стали обходить её по диагонали. В понедельник она чуть не разнесла группу с гномами, потому что «не так смотрели на тигель», во вторник переплавила чертёж на столе Тракса, посчитав его «личной провокацией», а в среду — шептала формулы себе под нос и маниакально вырисовывала спирали на полях отчёта. Если бумажная ёлка стабилизирует ситуацию — пусть и временно — то, возможно… — Я посмотрю, — тихо сказал Саурон, поднимаясь. Тень моргнула. Астара чуть приподнялась. — Владыка?.. — Сам, — уточнил он, уже отступая от стола. — Хочу увидеть этот объект ритуала. — Вы хотите посетить архив… из-за ёлки? — осторожно уточнила Астара, не то чтобы сомневаясь, но всё-таки… Саурон обернулся. Его голос прозвучал ровно, без акцентов, но со всей тяжестью железной логики: — Если в моей системе возникает аномалия, сопровождающаяся несанкционированным строительством, кражей канцелярии и повышенной эмоциональной стабильностью одной из ключевых фигур технического блока — я хочу знать, из чего она сделана, — он чуть склонил голову. — И насколько она горюча.