Your arms are my favourite place

Она вернулась в единственный оставшийся у неё дом — в Хогвартс на дополнительный, восьмой курс в сентябре. Возле могилы брата Мальсибер пробыла недолго, навестив рядом лежащую мать. Голос дрожал, и Ли оставила несколько алых роз возле колдографии улыбающейся матери. Какие бы отношения их не связывали, Мальсибер потеряла всю за семью. Отца заточили в Азкабане на десять лет, и девушка не могла решить, стоит ли его навещать. Пытаясь делать вид, что она ещё жива, и что если глубоко дышать, чуть чаще, чем нужно, она не задохнётся. Что если тогда умер он, она зачем-то должна жить. Ради того, что он для неё сделал. Оставил в живых, закрыв собой и навечно унёс улыбку на любимых губах, смотря пустыми глазами в её карие и испуганные. Умерли двое, но только один перестал дышать. Вторая магическая война была окончена, Том Риддл — мёртв. Тьма отступала, расползаясь сеткой по остаткам души Лианы.

***

Он был не похож на него. Что-то было схожим, и это касалось причёски. Тела. Голоса. Остальное было другим. Лиана курила маггловские сигареты, открыв последнюю пачку от брата. Её девятнадцатый день рождения начался с дыма, внимательного взгляда Алекса и молчания. «Поздравляю» — протянул Нотт-младший, за талию притягивая Ли к себе. Его голубые глаза, тёмно-русые волосы и опаляющий запах вишни ударил по вискам Мальсибер. Она медленно кивнула, закуривая прямо в комнате. Староста Слизерина. Будущая выпускница. Талантливая волшебница. Дочь и сестра Пожирателей Смерти, сломанная кукла Теодора Нотта. — Подарок. Александр Нотт был на два года младше (уже отметив совершеннолетие), оказался в этом году в школе, представлял собой вежливого, улыбчивого и порядочного волшебника. Того, кто помогал в начале сентября с последними штрихами восстанавливать школу. Того, кто настоял на борьбе с межфакультетской борьбой. Того, кто влез в жизнь и пытался в душу Лианы, которая закрывала глаза на происходящее. Каждый день ей снился Тео. Она видела, как он получает магический диплом, затем целует её и они выбегают из школы, держать за руки. Как спустя сутки аппарируют в Штаты и никогда не возвращаются в Британию и Шотландию. Где они — две половинки одного целого. Он целует её в уголок губ, она перекатывается, седлая слизеринца. Хитро прищуриваясь, наращивает темп и тянет руки Теодора на свою грудь. Он сжимает её, Ли шумно выдыхает и пытается сосредоточиться на волне ощущений. Она кончает, когда он тянет её ближе. Целует, целует, целует. Ощущения — уже никогда не повторяться. Воспоминания разбивают едва работающее сердце Мальсибер.

***

Алекс тянется к пачке сигарет и Лиана автоматически бьёт парня по руке. Он удивлённо смотрит на неё, пока темноволосая прячет пачку куда подальше. — Это брата, — протягивает она, заправляя волосы за уши. Нервничает, ведь Алекс итак смотрит на неё странно. Они спят вместе неделю. Начиная с инициативы Александра, который внезапно целует слизеринку в библиотеке, и ей сносит крышу. Она видит в младшем брате Тео замену Нотту. Оригинальному. И ей плевать, что чувствует Алекс. Плевать, насколько больно будет ему, когда она уйдёт. Ли докуривает сигарету, прикрывая веки. Алекс пах огневиски, вишней и табаком. Не было запаха жжёной карамели, какой ассоциировался с Ноттом. Теодором, который был мёртв. Мальсибер попыталась улыбнуться, но слёзы хлынули из глаз слизеринки, мокрыми дорожками окропляя лицо. Алекс втянул Лиану в объятья, и начал вытирать их, оставляя на щеках девушки быстрые поцелуи. Сегодня ей девятнадцать. Ему — никогда не исполнится столько. Он спас её, и поплатился. Мальсибер хочется спрыгнуть с Астрономической Башни, и, если чёртов Алекс не будет пасти её всё время, она совершит задуманное сегодня. Ли больше не верит во временное спасение. Паутинка боли охватывает сильно бьющееся сердце девушки, когда Алекс обнимает её так, как когда-то обнимал он. Страх подкатывает к горлу, Лиана всхлипывает и принимает объятья ненастоящего Нотта.

***

Мальсибер двадцать два. Три года после окончания школы она работает в магазинчике зелий в Косом Переулке, забивает левую руку по локоть татуировками, много курит и по вечерам чаще всего проводит время с огневиски. Она ещё жива, не смогла закончить мучение под названием «жизнь», не оборвала нити, связывающие её с прошлым. В ноябрьский вечер, когда она возвращается с работы, Алекс целует её в макушку, приближает к себе и обнимает. От него пахнет вишней, табаком и тонко, едва уловимо, сквозь пелену запахом пробиваются и нотки карамели. Не жжёной и не отталкивающей.