Единственный

Победа чувствуется как взрыв сверхновой. Светом софитов в глаза, пузырьками шампанского в носу и криками фанатов. Золотая рука желанной тяжестью лежит в ладони. Не впервые, но это его рука, личная. Влад принимает поздравления, сверкает, как отполированная десятирублевая монета. В какой-то момент, лиц становится настолько много, что он начинает искать за что зацепиться. Свет, красный ковер, перила лестницы. Становится душно, его хватают со всех сторон, тянут на себя, ткань костюма чуть ли не трещит. Голосов слишком много, еще и личный бес шипит на ухо, что он перестарался, что это было на грани. Это было опасно. Влад отмахивает, а Толик клацает зубами, что он еще может пожалеть об этом. О чем Череватый может пожалеть ему не важно. Рука у него, он победил, как и хотел бес, остальное уже не важно. Влад сильнее сжимает стеклянную руку в черном платке. Осматривает помещение, Саша смотрит на него гордящимся взглядом старшего брата. Он множество раз видел его направленным на Олега, не на него, и это удивляет. Но во взгляде есть что-то еще, и старший Шепс поднимает глаза и смотрит поверх головы Череватого. Влад хмурится, смотрит через плечо и замечает возле одной из колонн Олега. Шепс опирается плечом о холодный камень, руки сложены на груди, взгляд гуляет по помещению. Влад пытается поймать его и замирает, когда медиум смотрит прямо на него. Мурашки ползут по позвоночнику, и во рту пересыхает. В глазах Олега злость, гордость, и что-то еще, горящее зеленым пламенем, такое сильное, что дыхание перехватывает. Шепс склоняет голову к плечу и отворачивается, отрываясь от колонны. Явно смотреть на него не хочет и уходит куда-то в кулуары особняка. Толик вертится вокруг, обтекает, веселится, шепчет, что они выиграли, но Влад чуть не потерял главное, и это становится опасным. Но чернокнижник снова отмахивается, и кто-то хватает за плечо. — Влад, — это Саша, кивком показывает в сторону, куда ушел его брат. — Иди за ним, вам обоим это нужно. Череватый хочет отмахнутся и от него, но глаза Саши даже под линзами горят синим холодным пламенем. Обжигают, говорят послушать того, кто является мотиватором, того, на кого равнялся, когда был юн. — Не делай глупостей и будь благоразумен. Не веди себя как ребенок, который не знает границ, — Саша сильнее сжимает плечо. — Кому-то из вас придется заговорить первым. Бесня вокруг кричит, что Шепс прав. Говорит шипящим голосом, что этого и стоило бояться. Влад сглатывает и кивает. Саша с одобрением улыбается, показывая острые клыки. Отпускает, говорит кому-то что-то о музыке и шампанском, но чернокнижник уже не слушает. Влад пытается выбраться из массы людей, чтобы догнать Олега. Коллеги и работники проекта окружают его со всех сторон, и он еле как выбирается из толпы. Дышать становится легче, и он, стараясь быть менее заметным, сворачивает в коридор, в который ранее нырнул Олег. Тут тише, чем на лестнице и в зале. Темнее. Включен только боковой свет, на ковре шуршит противная пластиковая пленка. Череватый осматривается, все двери на пути закрыты, кроме одной. Она приглашающе приоткрыта. И Влад толкает ее носком белых кроссовок. Дверь со скрипом открывается. Света за дверью нет, и помещение освещается только светом из окон и слабым светом, попадающим из коридора. — Олег? Влад заходит в помещение, и дверь мягко закрывается за ним. Бесня сразу начинает хихикать, говорить, что довел и перегнул палку. Ряды острых зубов клацают возле уха и резко пропадают. Беса рядом почему-то больше нет, в комнате тишина. Влад моргает, пытается привыкнуть к сумраку помещения. За окном слышатся громкие возгласы расходящийся толпы, позади музыка, которую включили организаторы. Звуки приглушенные, и это дает мозгу передышку. Глаза привыкают довольно быстро. В этом помещении он никогда не бывал. Тут пару круглых столов возле стены, накрытых белыми скатертями и такой же пластиковой пленкой, что лежит в коридорах особняка. Темные стулья накрытые пленкой, высокие окна, которые выходят не к фонтану с Богиней ночи, а куда-то на боковую улицу. Фары от проезжающей машины освещают стены помещения. Карамельное дерево, резьба и глянцевый лак. Мог даже не смотреть. Олега в помещении нигде не видно, и Влад проходит глубже в комнату. Золотая рука отсвечивает каждый раз, когда в окна попадает свет от фар. Приходится щуриться. Влад решает поставить ее на один из столиков возле стены. — Не боишься потом забыть трофей зрительских симпатий? Все тело вздрагивает, и чернокнижник инстинктивно поворачивается к источнику звука. Олег сидит на стуле возле двери, в одной белой майке. Пиджак Влад не видит, но он уверен, что тот висит на спинке или кинут на соседний стул. — Нет, в этот раз нет. От Олега слышится разочарованный выдох, и Влад возможно понимает, почему все говорили ему, что он перегнул палку. — Зачем ты здесь? Олег встает, резиновая подошва массивных ботинок скрипит по паркету. Звук противный и Влад морщится. — На тебя решил посмотреть. — Зачем? Ты же меня похоронил вместе с нашей победой и отношениями. Олег чуть ли не шипит. Слова пропитаны болью и злобой. Сильный эмоциональный коктейль, в котором есть еще и разочарование, но от чего Влад разобрать не может. Бес помощник не помогает, он исчез, чернокнижник даже не чувствует его присутствие как обычно позади, хотя до этого весь день крутился рядом, и говорил, что Шепс его перфоманс не одобрит. — Я не хоронил наши отношения, всего лишь связь с прошлой победой. Фраза злит Олега еще больше, и медиум делает два шага вперед. Глаза уже привыкли к темноте, Влад может разобрать эмоции написанные на лице. Их слишком много. Слишком сильные, яркие, они бьют под дых. Олег разочарован не поступком и тем, что Влад выиграл. Олег разочарован в нем, и это осознание угнетает, разрывает на части. — Почему ты зол? — Я не злюсь на тебя, из-за того что ты выиграл, — Олег подходит ближе, голос тихий. — Я злюсь на тебя, потому что ты ведешь себя как жадный до внимания ребенок, который не видит границ. То же, что сказал Саша. И Влад не понимает, что он сделал такого, что разозлило Олега настолько. До их отношений он говорил и творил вещи и похуже. — Я не понимаю. У самого голос срывается. Он сам сегодня сказал, что все должны восхищаться. Так почему, ему сейчас хочется, не чтобы им восхищались все, а что бы Олег сказал, что он молодец. Чтобы Олег обнял его, поцеловал в уголок губ и они поехали домой. Даже когда он выиграл у Лины, Шепс поздравил его, улыбаясь пожал руку, хотя до этого провел лекцию про чернуху и мусор на кладбище. Что сейчас не так? Олег стоит уже на расстоянии двух шагов. Вглядывается в лицо, зелеными глазами сканирует. Пытается увидеть что-то в выражение лица Череватого, но сталкивается лишь с непониманием. — Ты ведь и вправду не понимаешь, что не так? — Олег склоняет голову к плечу. — Хочешь, чтобы я сказал, что ты молодец, красавчик, как я обычно говорю, когда ты делаешь все верно. Влад хочет кивнуть, но что-то в собственной голове подсказывает ему не двигаться, слушать. Олег делает еще шаг в личное пространство Череватого и бьет ладонью в грудь. — Не в этот раз, Череватый. Собственная фамилия звучит чужеродно голосом Шепса. Он совершенно отвык от этого обращения. Он даже не помнит, чтобы Олег звал его по фамилии в финалах Битвы экстрасенсов. Это звучит неправильно. Олег делает шаг назад, и Влад рефлекторно тянет руку к нему, хватает за запястье. Рык, что он слышит от Шепса, обычно раздается когда он грани чтобы подраться или устроить скандал. — Отпусти, — Олег дергает рукой. — Сам же хотел, чтобы мы пошли разными дорогами, так дай мне уйти. Слова бьют в середину груди, туда где находится сердце. И Влад сильнее сжимает запястье ладонью. Кожа под пальцами горячая и сухая, и чернокнижник может почувствовать быстрый пульс под пальцами. Руку поворачивают в кольце пальцев и резко выдергивают. Влад пытается поймать ее еще раз, но хватает лишь воздух. Олег еще больше бесится, бьет ладонями в плечи. Владу из-за этого приходится делать шаг назад. Позади только угол, и чернокнижник при очередном ударе, бьется головой о деревянные лаковые стены. Пульсирующая боль разливается по затылку, и Влад матерится под нос. Руками пытается оттолкнуть медиума от себя. Но Олег отбрасывает руки, зажимает Череватого, с силой давит на грудь предплечьем чтобы удержать на месте. Влад чувствует тепло чужого тела на груди, горячее дыхание на щеке. — Что ты хочешь? Вывести меня окончательно, чтобы мы с тобой реально подрались, как должны были сделать еще в первой Битве сильнейших? — Я не пытаюсь вывести тебя, — Влад хватает за предплечье, пытается отодвинуть. Олег сильнее прижимает его к стене. Локоть вжимается в ребра, посылая боль по всей грудной клетке. — Тогда что ты пытаешься сделать? — Олег перестает давить так сильно, и дышать становится легче. — Учитывая, что до финала, ты ушел в себя, это выглядело так, как будто ты пытаешься высокопоэтично со мной расстаться, а не с прошлой победой. Медиум все еще удерживает его предплечьем, когда до Влада доходит. Ему стоило послушать Толика и девочек, выбрать другое фото. Это и вправду выглядело так, как будто он пытается расстаться с этими отношениями, а не с прошлой победой. Блядство. Он идиот, еще и наговорил в зале всяких глупостей про разные дороги. Знает же, что Шепс намеков не понимает, только прямую и четкую речь. Но все равно как будто реально все на зло Олегу делает. Олег всматривается в лицо, видит только, как чернокнижник уходит в себя, и отступает, делая пару шагов назад. Бесня появляется также резко, как исчезла. Шипит, что если он сейчас не сделает что-то, то Олег уже никогда не будет так близок, и что Влад потеряет его навсегда. Олег уже поворачивается, когда Влад снова хватает его за запястье и тянет на себя. Впечатывает свои губы в губы напротив. Поцелуй ощущается как ураган. Ветром в голове, дрожью в коленях. Жаром на кончиках пальцев, когда Влад прикасается ладонью к щеке. Запахом парфюма Олега в носу. Дыханием Шепса на губах, когда он отрывается, чтобы снова впиться в желанные губы. Демон рядом кричит, рычит, шипит, клацает зубами. Говорит, что Влад чуть не потерял главную победу в жизни, только по собственной глупости. Но Череватый его даже не слушает, когда его снова прижимают к стене. Кусают в губы, вырывая из груди рваные стоны. Поцелуи Олега ощущаются как туман. Морок, настолько приятный, что Влад тянет еще ближе. Вплетает пальцы в кудри, скребет ногтями по коже головы. Громко стонет в рот и недовольно сопит, когда Олег отрывается. Горячий язык проходится по татуировке на шее. Лижет кадык, вырывая из горла приглушенные стоны, которые вибрацией проезжают по губам. Руки оттягивают от шеи, но за это Влада кусают в ключицу. Зубы с силой сжимаются на коже, оставляя красный след. Он точно нальется фиолетовым синяком через пару часов. Узел на поясе пиджака-кимоно Олег распутывает довольно быстро. Хотя отвлекающий фактор, как владелец пиджака всячески пытается ему помешать. Очень приятно помешать. Руки Влада путешествуют по всему телу. Залазят под майку, кончиками пальцев скользя по прессу. Сжимают мышцы на руках, тянут за волосы к себе, чтобы втянуть в очередной мокрый грязный поцелуй. Влад не понимает, почему Олег резко остановился. Просто встал как вкопанный с поясом от его пиджака в шаге от него. В очень большом шаге от него. — Олег, — выходит хрипло, томно. — Заткнись, — голос медиума такой же тихий, хриплый, возбужденный, но при этом настороженный. Чернокнижник хмурится и только сейчас замечает их — голоса и шаги в коридоре. Громкие и близкие, но не настолько, чтобы переживать, что их услышат. Поэтому наклоняется и хватает Шепса за щеки и снова целует. Олег мычит, руками лезет под пиджак, чтобы ущипнуть через ткань горчичного лонга. Но чернокнижника это еще больше распаляет, и он вжимается грудью в грудь, будто бы пытается слиться с Олегом в одно целое. И медиуму ничего не остается, как укусить за нижнюю губу. Влад шипит, отстраняется, но Олег удерживает его за бок. — Совсем что ли с ума сошел? — тихо в самые губы. — Хочешь, чтобы нас тут увидели? Увидели, как ты другому экстрасенсу язык по гланды в рот засовываешь? Олег чувствует крупную дрожь ладонью и в неверии поднимает глаза, чтобы посмотреть прямо Черноватому в карие. Там абсолютно дикий темный затуманенный возбуждением взгляд. На дне глаз разгораются угли, обжигают желанием. И Олег сглатывает, пальцы сжимает на ткани лонга. — Все-то ты любишь делать публично, — и снова целует, плевав на шаги и голоса за дверью комнаты. Влад отвечает, руками лезет под майку, скребет ногтями по блядской дорожке. Пытается стянуть ткань с тела Олега, но медиум хватает за ладони, отстраняется. — Жадный, очень жадный до внимания. Тянет за собой, собственным голосом, как Гамельнский крысолов, ведет к одному из столиков. И Влад слушается, ухмыляется, вытягивает руки из хватки, и разворачивается, чтобы стянуть пленку со стола. Пленка протвино шуршит, когда падает на пол. Белая скатерть, явно новая, куплена для экскурсий, чтобы не жалко было пачкать. Холодный чистый хлопок Влад сжимает в ладонях, когда Олег целует его в загривок и обнимает со спины. Горячие ладони под лонгом пускают стаи мурашек по животу. И Влад сам поддается на прикосновения. — Олег. Пиджак стягивают и кидают на пленку. Ладони сразу же сжимают бедра, ведут вверх, проходясь по бокам. Обнимают за грудь, впечатывая в себя. Олег ладонями чувствует дрожь и вибрацию от громкого протяжного стона, когда прижимается к заднице чернокнижника пахом. Это слишком. Олег и так слишком долго терпел, не прикасаясь к любимому телу весь день. Он отстраняется, чтобы подойти к пиджаку, но стоит ему сделать два шага по направлению к стульям, как Влад разворачивает и испуганно хватает Олега за майку. Тянет с силой на себя. Целует с еще более сильной жадностью. — Эй, эй, полегче, я понимаю, что ты жаден еще и до моих прикосновений. Олег отстраняется, внимательно смотрит, что такого могло произойти, что Влад не хочет его отпускать, даже на пару десятков секунд. И видит в глазах испуг напополам с паникой. — О, — Шепс наклоняется и целует в уголок губ, мягко улыбаясь, — дай мне взять кое-что из пиджака, чтобы мы могли продолжить. И кивком показывает на стул возле двери, где комом лежит пиджак. И Влад со спокойствием выдыхает, и начинает нервно хихикать. — Я подумал, что ты уходишь, — голос звучит больше как треск. — Оставляешь меня, как Толик сказал уже навсегда. Олег прижимается лбом ко лбу. — Я не уйду. Хотя хотел, но я бы не смог, не решился бы, — целует в другой уголок губ. — Хоть ты и гондон, мудак и придурок, но я слишком люблю тебя. Я даже не знаю, кто еще бы смог прощать тебе твои дурацкие выходки. — Ты и вправду такой единственный, Олег. Шепс еще раз целует в губы и отстраняется, чтобы дойти до пиджака. Во внутреннем кармане, как конфетки в блестящей упаковке, лежат пару презервативов и пакетики со смазкой. Олег закинул их просто так, не на что не рассчитывая, утром проснулось наитие. Уголки упаковок впиваются в ладони, когда Олег подходит к столу, на который присел стянувший с себя лонгслив, чернокнижник. Он уже весь покраснел, губы припухли от поцелуев, а глаза следят за каждым движением медиума. Глаза чернокнижника прищуриваются. Угли превращаются в настоящий пожар, когда Олег через голову стягивает майку, открывая вид на голую грудь. Рука Влада тянет на себя за пряжку ремня, но Олег хватает его за руку. — Ты точно хочешь сделать это здесь? Влад фыркает, отбрасывает руку Олега и за шею тянет к своему лицу. Смотрит прямо в глаза медиуму и четко касаясь губами губ отвечает: — Не хотел бы, мы бы уже давно вызывали такси и трахались дома. И этого хватает Шепсу, чтобы впиться в губы напротив. Влад стонет в рот, вплетает пальцы в волосы, отвечает с жадностью. — Тогда, перевернись, — шепчет медиум, переходя поцелуями на челюсть и расстегивает ремень на брюках чернокнижника. Владу кажется, что Олег везде. Поцелуи на шее, запах в носу, вкус губ на губах, пальцы на всех частях тела. Звук открытия упаковки слышится позади, когда Олег на десяток секунд отрывает ладони от спины. Скользкие пальцы касаются сфинктера, одновременно с поцелуем в шею и первому прикосновению к члену. Не проникают, просто обводят по кругу. Мурашки ползут по коже, от прохлады смазки и поцелуев в позвонки. Рука Олега поднимает на столом, чтобы Влад оперся на руки. Касается ладонью середины груди, ощущая как бьется чужое сердце. И наконец толкается средним пальцем. — Порядок? — Да. Олег целует в загривок, кусает в татуировку. Проходится языком по шее и поворачивает кисть, чтобы найти нужную точку. И находит. Влад дергается, шипит, и руки, на которые он опирается, начинают дрожать. Довольный смешок слетает с губ медиума и он нажимает на простату подушечкой пальца. Влад громко стонет и руки вместе со скатертью скользят по столу. Олег склоняется к плечу и ладонью снова поднимает чернокнижника вверх. Скребет короткими ногтями по груди, задевая затвердевший сосок и решает вставить второй палец. Влад стонет, отодвигается, но Олег удерживает его на месте, ощупывает мягкие стенки. Щипает за соски, спускаясь пальцами к животу, чтобы только кончиками пальцев коснутся основания члена. Целует в лопатки, проводит языком по шейным позвонкам. Что-то шепчет, пройдясь ладонью по всей длинее истекающего смазкой члена. Это слишком много. И чернокнижник пытается уйти от прикосновений и сразу же жалеет об этом. Пальцы в заднице входят глубже, проходятся по сладкой точке, и Влад лбом падает на прохладную скатерть. Хрипит и подается на пальцы. Спина под прикосновениями ладони прогибаться, и Олег вставляет пальцы по костяшки. Стоны жидкой карамелью льются ему в уши. И он наклоняется, прижимается грудью к потной спине Влада, опираясь ладонью на стол. Целует в изгиб плеча, переходит на шею. Слизывает соленый пот, а затем носом ведет к уху. Дует на него и прикусывает за мочку. — Представляешь, если кто-то увидит, — высовывает пальцы и обводит большим пальцем покрасневшие от вмешательства мышцу. — Что самого Влада Череватого трахают пальцами в подсобке. И вставляет уже три. Влад как кот прогибается, пытается отстраниться и Олегу приходится удерживать второй рукой за предплечье. — Олег, — имя выходит чуть не всхлипом, Влад хватает за удерживающую его руку. Обхватывает пальцами, сжимает до белых пятен. — Я свяжу тебя поясом от твоего кимоно, если не прекратишь. Влада чуть ли не трясет от этой фразы, и он сжимается вокруг пальцев Олега и приглушенно скулит в локоть, в который уткнулся. У Шепса в глазах темнеет, а член заинтересовано дергается в брюках, просясь наружу. Он не выдержит больше. Поворачивает руку, чтобы коснутся комочка нервов и вырвать из Влада очередной стон. — В другой раз, ладно? — пальцы выскальзывают из растянутого ануса с хлюпающим звуком. Влад протестующе стонет, теряя наполненность. Смотрит через плечо практически черными влажными глазами. Ресницы слиплись из-за влаги, на висках пот. Он облизывает губы, наблюдает за Олегом. У медиума глаза горят, переливаются зелеными искрами горящих соединений металлов. Олег открывает презерватив зубами, смотря четко в глаза Череватого. И ухмыляется, когда чернокнижник жадно сглатывает. — Готов? Влад кивает, и Олег сжимает одну из ягодиц ладонью, чтобы оттянуть. — Словами, Влад. — Да. Череватый говорит это в локоть, и Олег прекрасно слышит, но заговниться ему все же хочется. — Я не услышал, твой прекрасный голосок. Берет собственный член в руку, пережимает у основания, и проводит головкой по припухшему и покрасневшиму анусу. — Да бля, трахни ты мене уже наконец. И Олег резко входит. Влад вскрикивает, и медиуму приходится закрыть ему рот ладонью. В глазах звездочки, и Олег старается перевести дыхание, кладет голову между острых лопаток. Влад сжимает его со всех сторон, горячее дыхание чувствуются на ладони. — Узкий, какой же ты блять узкий. Олег на пробу толкается. Вибрация от мычания проходится по ладони, и Шепс отпускает. — Ебырь территорист, — Влад хрипит. — Да? Олег снова вытаскивает и меняет угол, и его экстрасенсорные способности явно срабатывают. Член проходит четко по простате, и Влад собирает ткань скатерти ладонями, издавая самый громкий на сегодня стон. — Будь тише, — целует и шепчет в ухо. За дверью опять слышатся шаги и голоса, и Олег точно долбит в нужное место. — Представляешь, если кто-то увидит, что победителя жестко трахают в подсобке. Влад хватает ртом воздух, поддается на каждый толчок. Старается не издать ни звука, но получаются громкие задушенные всхлипы. — Увидят, как самый сильный экстрасенс стонет и сам поддается на член. Олег приподнимается, хватает за бедра. С силой сжимает до белых пятен. Затем разводит ягодицы, с завороженнием наблюдает, как его принимает желанное тело. Вытаскивает член полностью, видит как чернокнижник поддается назад, пытаясь насадится на член самостоятельно. — Увидят, какое лицо победитель может сделать, когда член оказывается в его заднице. И резко входит обратно. Влад воет, крупная дрожь бежит по его телу. Толчки становятся глубже, грубее, и Олег берет тяжелый член Влада в руку. — Увидит, как их гордый победитель, — очередной глубокий толчок и громкий стон, — бесстыдно подставляется, гнет спину под участником, который даже в финал не попал. Влад уже чуть ли не рыдает, подается на каждый толчок, бесстыдно гнет поясницу, на каждое прикосновение ладони Олега к члену. И медиума это практически доводит до края. — Увидит, как самый сильный чернокнижник страны, — рука Олега начинает быстрее двигаться на члене чернокнижника, а губы на загривке, — кончает от того, что ему шепчут в ухо. И Шепс кусает, с силой сжимает зубы, чтобы остался след, но не синяк. Член в руке Олега дергается и Влад с громким стоном кончает на белую скатерть. В голове Шепса туман, когда он делает последние толчки и без сил падает лбом между лопаток чернокнижника. Секс с Олегом ощущается как лавина. Горячим телом рядом, выносящим все эмоции и чувства оргазмом. Медленным ощущением своего тела в пространстве, когда Олег отстраняется от него и престает вжимать в стол. — У меня ноги затекли. — Разомнешь. Влад слышит шуршание одежды позади и переворачивается. Пальцы на ногах неприятно колет, и Череватый с охом присаживается на стол. — Одевайся, — Олег кидает в него брюки и лонг. — Пока нас реально не запалили. Медиум уже практически одет, осталось накинуть пиджак на плечи. Хмыкнув, Череватый встает и надевает лонг. Ткань неприятно липнет к голому потному телу. Отвратительно чувство. — Мы испортили скатерть. — Заберем, постираем, и будешь использовать, как саван для призыва инкубов. Влад натягивает серые боксеры, когда слышит это и начинает смеяться. Закатив глаза, Олег поднимает пиджак Влада с пленки. — Быстрее одевайся, пока нас не начали искать, — и помогает чернокнижнику надеть пиджак-кимоно. — Саша отправил меня за тобой, отвлечет. Олег улыбается так, что морщинки собираются вокруг глаз. Брат может отвлекать всех довольно долго. Но им потом обоим достанется. Ворчливый Саша не самое приятное, что видел свет. — Тогда можем сразу ехать домой, — Олег считает, что сегодня ему можно позлить брата еще. Влад поднимает на него взгляд, когда тянется за поясом кимоно, вертит кончиком в воздухе. — Кто-то говорил о следующем разе. И Олег в удивление открывает рот, когда Влад даже не глядя на пояс завязывает небрежный узел на талии, смотря четко в темнеющие глаза медиума. — Я вызову такси, — голос не слушается. — Но ты больше не надеваешь этот акт преступления против моды. — Что? Почему? — Влад вытягивает руки, осматривает себя, поправляет полы пиджака. — Потому что, Влад. Ты в нем ниже и шире, чем есть на самом деле. — На себя посмотри, плешивый спаниель. Олег возмущенно открывает рот и тянется рукой, чтобы поправить волосы, которые до этого спутал чернокнижник. Но Влад сам подходит к нему, пропускает кудри сквозь пальцы, зачесывая их за уши. — Все, теперь опять красивый, пошли вызывать такси. Влад уже подходит к двери, когда слышит смешок позади. — Ничего не забыл? — М? — и поворачивает голову к Олегу. Золотая рука лежит в ладони медиума, и Шепс трясет вертит ей вправо-влево, приподнимая бровь в немом вопросе. Закатывая глаза, подходит к Олегу. — Память девичья, запамятовал. И тянет руку к трофею в черном платке. Но Олег руку отодвигает, хватает второй за подбородок, чтобы посмотреть в глаза. — Не делай так больше. — Не забывать трофей? — Ты понял о чем я. И Влад понял с самого начала, наклоняется и прижимается ко лбу Олега своим. — Прости, я больше так не буду. Закатывая глаза, Шепс целует в губы и отстраняется. — Тебе бы даже ребенок не поверил. И я серьезно, Влад. Обсуждай каждый свой перфоманс со мной, пожалуйста, а не ставь меня перед фактом, что ты опять сотворил хуйню. Влад кивает, и забирает трофей из руки Олега, соприкасаясь пальцами. — Идем? — Скатерть, Влад. Сокрытие места преступления. И Олег стягивает белый испачканный хлопок со стола. Аккуратно складывает и отдает в руку чернокнижнику. Затем подходит к стульям, чтобы взять свой пиджак в руки, надевает и забирает белый кусок ткани из рук Череватого, чтобы спрятать под пиджак. — И правда как преступники. Олег улыбается и открывает дверь с тихим скрипом, показывая на выход ладонью. — Победители вперед. *** Саша на самом деле любит их обоих. Своего непутевого младшего братца и его зловредного гордого парня-бесенка. Но не когда эти двое начинают творить безобразие на съемочной площадке. Устраивать сцены, выносить личное на публику. Саша отвлекает всех уже сорок минут, когда чувствует младшего брата внизу под лестницей. Приходится ненавязчиво подойти к перилам и взглянуть вниз. Эти двое спустились с боковой лестницы, сейчас о чем-то шептались как семиклассники. Саша прищуривается и прожигает дырку в беспорядке на голове младшего брата. Тот явно это чувствует, передергивает плечами и поворачивается. Глаза старшего сужаются, когда он понимает, чем эти двое занимались все то время, пока он взял на себя толпу. Засранцы. Одними губами говорит Олегу об этом, и младший брат хихикает, говоря об этом рядом стоящему Череватому. Два паршивца показывают ему сердечки пальцами и опять убегают к боковой лестнице. Телефон вибрирует в кармане через пару десятков секунд. В сообщении «Вызвали такси, не скучай». Саша придушит их обоих после такого.