Танго

      Хранительница памяти медленно плыла сквозь вагоны звездного экспресса. Хоть ее интересовал Амфореус, но все же упускать такую возможность как получить воспоминания безымянных ей не хотелось. Хоть и маленькая хранительница памяти, что жила в зеркале все-таки что-то уже прихватила, но умений для более глубоких погружений у нее не было.       Жизнь на экспрессе была крайне насыщенной, от чего даже после долгого простоя на планете не сильно сказалась на воспоминаниях. Собирать их подобно сбору витража. Кусочек за кусочком осторожно сопоставлять их дабы увидеть полную картину. Трудоемкий, но крайне медитативный процесс, а результат всегда вызывал восхищение. Ведь складывать воспоминания надо осторожно, что бы ни изменить. Но у Черного лебедя полно времени, ей не надо спать.       Все эти воспоминания были прекрасны, но душа желала увидеть и прикоснуться к отголоскам прошлого самого эона Акивили, что олицетворял желание исследовать неизвестное. Но, увы, поиски были тщетны она словно ходила около закрытой статуи в музее, о которой вечно рассказывали, о ее красоте.       Проходя сквозь очередной вагон, Лебедь замечает небольшое тусклое воспоминание. Остановившись, девушка медленно подплывает к нему. Доставая световой конус, дабы, если оно разрушится, у нее остался бы его дубликат. Ей кажется, что этот тусклый кусочек прошлого был важен, и стоит на него потратить столь ценный инструмент.       Осторожно прикасаясь, Черный лебедь погружается в воспоминание.        ****       Она очутилась в разрушенном помещении, похожее, что это театр. Да определено он, ведь хранительница заметила несколько переломанных рядов покрытых пылью красных кресел. А впереди виднелась разрушенная сцена.       Эхом раздаются шаги и мелодия, которую кто-то насвистывает. Вскоре двери медленно, с трудом начали свое движение со скрипом, что отражался от стен, словно расстроенная скрипка. И в заброшенный театр входит. Себреноволосый первопроходец, как тот которого она знает? Это странно, ей стоит понаблюдать за этим воспоминанием.       Проходя вглубь, насторожено оглядываясь, и остановившись, тот достает рацию.       - Это я. Тут выхода нету, правое крыло вычеркивайте. Скоро буду. - отчитывается безымянный кому-то.       Вдруг осколки стекла начали скатываться к центру зала и собираться в люстру, что поднялась вверх к потолку и осветила пыльные развалины. Пол задрожал, а доски выгибаясь, становясь новёхонькими.       Со скрежетом поднялись разрушенные, кресла стряхивая с себя вековую пыль обнажая алый бархат. Но они не встали стройные ряды, а переместились к стенам, загораживая выход.       Лишь сцена, осталась разрушенной покрытая мраком. Вдруг на поломанных ступенях появились свечи, что поочередно зажигались, восстанавливая их.       И вскоре можно было разглядеть чью-то фигуру на сцене, что одним хлопком разогнала мрак. И на ней оказывается, копия первопроходца?! Но только на нем была белая воздушная рубашка, а на лице играла теплая улыбка. Пряча руки за спиной, двойник медленно спускается со сцены покачиваясь и стороны в сторону направляясь к безымянному. Словно хищный зверь с довольным прищуром кружил вокруг последователя Акивили.       Тот вытащил рацию и поднес палец к кнопке включения, пока копия остановилась глядя на него. Но тот лишь с улыбкой фыркнул, пряча ее обратно.       - Ты ведь не любишь устраивать свои преставления в театре, тогда почему ты тут? – удивлено спрашивает безымянный.       - Потому что ты тут! Тебя сложно поймать, как комету за хвост! – восклицает двойник, словно это был крайне глупый вопрос.       - Тогда зачем ты тут Аха?       На что лишь услышал хихиканье прикрытое ладонью. Предполагаемый Эон Радости лишь невинно прикладывает палец к подбородку, выражая саму глубокую задумчивость.       - Что на этот раз? Ну например. – растягивая слова, улыбка двойника становиться более неестественной. В нем, что то незримо поменялось. Неужели Черный лебедь нашла что искала?       - Обличить добрейшего из эонов, показать истинную натуру самого человечного из нас! – восклицает «Аха» вскидывая руки, и свет сужается до них двоих, и тот отступает во тьму.       - Заинтересовал ли тебя дорогой Акивили? – спрашивает красная маска безголовая копия «Ахи». Кладя руки на плечи безымянного, и медленно ведя их вниз по чужим рукам вкладывает в них пистолет.       - Что же ты и правда меня заинтересовал. - хмыкает «Акивили» осматривая оружие.       - Тогда поведай мне старина о моих грехах. – наставляя оружие на маску, что со смехом исчезает в черноте.       - Первый, это твое большое сердце. – появившееся с боку маска проводит пальцами по груди Акивили вырисовывая «сердце».       - Вечно пытаешься спасти со своими безымянными всех добрых и наказать всех плохещей. – мурлычет тот, кладя обе руки на талию эона Освоения.       - Но вопрос, а нужна ли им ваша помощь? Желали они её? Или воспользовались вами? – мерно покачиваясь, Эон Радости начинает танец, совершено не стесняясь наставленного на него дула пистолета       Акивили закатывает глаза, кладя другую руку на плече его обличителя.       - И так же вы не бросаете спасённые планеты. Ах, как это благородного, и глупо! Но увы руки у тебя две, так и у твоих безымянных, а миров ещё больше чем волос на твоей голове. - удручено вздыхает Радость, кружась в медленном танце.       - Высаживаясь на планету, мы узнаем все о ней, и также все стороны конфликта, так что мы редко ошибаемся. Так что не очень ликвидно твоё обвинение милый Аха. – скидывая руку, прогибаясь "Акивили" наставляет пистолет, на маску и стреляет. Та разлетается осколками в темноту, а тело без головы рассыпается пеплом. Безымянный отступил назад, оказавшись слишком близко у темноты.       - А ты веришь в свои же слова, дорогой Акивили? - спрашивает появившийся позади первопроходца белая маска с печальным выражением лица. Хватая его за руки.       - Ты думаешь, что я обманываю их? Вздор! Я им больше доверяю, чем кому либо! – резко развернувшись, Акивили оглаживает рукой маску, хватая за ее край и швыряя об пол. Так разлетается конфетти, вернув полу прежний вид.       - Правда? Тогда почему ты не доверил свою силу? – спрашивает Аха, не выходя из темной завесы.       - Я не желаю их обременять собственной силой! Я предоставляю им свободу! – с жаром парирует Акивили, прижимая ладонь к груди.       - И умереть с нею, ведь они такие хрупкие! - сетует появившееся слева синяя маска Ахи. Бах и та раскалывается, оседая белыми лепестками.       - Значит не так уж и наш самый человечный Эон дорожит своими последователями. – ехидно хихикает зеленая маска смотря на сероволосого с потолка. Бах, та падает, мячиком упрыгивая в темноту.       - Хотя может это проистекает из его самого главного греха? –заговорчески шепчет рыжая маска справа. Бах и та сыпется искрами.       - Именно!       - Именно!       - Именно!       - Именно!       Появляется все больше и больше масок. Все чаще слышны выстрелы, но утопают в смехе.       - Хочешь узнать дорогой друг? – гладя пепельные волосы, спрашивает Аха.       - Да! – кричит запыхавшийся Акивили.       Все смолкло, лишь слышно дыхание.       - Тебе скучно.       - Что?       - Тебя пожирает скука ты словно гурман, что ходит от забегаловки к другой в поиске хоть капельке нового в осточертевших блюдах! Даже начал заглядываться на тарелки, дабы запомнить и выделить из тысячи одинаковых мест! - истерически кричит Аха, появляясь перед ошарашенным Акивили и хватая его за лицо.       - Скажи что я прав дорогой друг? – тихо спрашивает Радость, впиваясь глазами в лицо Освоения, ожидая подтверждение своей теории.       Раздаётся сухой усталый смех, словно кому-то вновь повторили надоевшую шутку.        - Тебе все равно ни кто не поверит. Жаль. Было бы интересно увидеть их реакции. - монотонно, говорит Акивили.       Аха на секунду замирает, отпуская лицо и хватая за руки друга и закружив в его танце.       - Ты поистине самый лучший притворщик, которого я видел! Какая прекрасная шутка, я боюсь, ее бы не сотворил! - кричит от восторга безумный эон в лицо Освоению.       - Ах, как прекрасна твоя улыбка. Знаешь, я чувствую вкус улыбок, и твоя настоящая вызывает во мне экстаз! – хохочет Аха, прокрутив своего партнера по танцу.       - Ты ведь меня не осудишь дорогой друг, если еще украду тебя на еще немного? – невинно спрашивает Эон Радости смотря на Акивили щенячьим глазками.       - Осудить тебя значит? Вполне могу, только не за твое желание насытиться мной. – замедляя шаг Акивили кладет руку на вздымающийся грудь человеческой оболочки эона Радости.       Тот лишь пьяно улыбается. Но вскоре жёлтые глаза распахиваются от удивления, когда рука начинает давить. Он чувствует, как тело скрипит, и дрожит от нарастающей боли.       - Что ты творишь?! - охая, хрипит Аха, когда рука с чавкающим звуком пробивает грудь. Театр наполняется запахом крови.       - Ах. А я и не думал, что ты любишь жестокость. - выплевывая сгусток крови, удивлено проговаривает безумец.       - Жалко, тело было хорошим. – удручено вздыхает Радость.       - Нет я не люблю жестокость и насилие. - бесцветно опроверг Акивили роясь рукой в груди Ахи.       Глаза безумного Эона удивительно распахиваются, хватаясь руками за окровавленную руку Освоения. Радость в человеческой оболочке шипит, вокруг раздаётся неразборчивый гвалт смеха и плача. Стены и потолок искажаются под негодование Эона, создавая ахинею.       Акивили отталкивает Аху и вытаскивает сгусток света.       - Не строй драму Аха. – наставляя пистолет на как две капли воды похожее на него лицо.       Щелчок затвора желтые глаза глядят на дуло, в предвкушении улыбаясь окровавленными губами.       - Но я не потерплю жестокость к моим последователям, и к моему экспрессу. - вновь говорит Акивили.       - Дорогой друг это лишь была шутка. Ты знаешь, что старина Аха просто не рассчитал силы. - невинно разводит руками безумец.       - По заветам Хух я бы должен был бы убить столько же твоих последователей. Если бы конечно тебе не было бы так наплевать на них. - холодно говорит Освоение переводя взгляд золотистых глаз на руку где должна была находиться частичка безудержной энергии Радости.       Но вместо нее покоиться маска со скучающим выражением лица. Акивили недоуменно поднимает бровь глядя на друга.       - Это мой подарок тебе дорогой друг, если пожелаешь прибить эту скромную персону то я предпочёл умереть в таверне. - хихикает Аха восстанавливая человеческую оболочку. поправляя рубашку с алым пятном по середине.       Бах.       Белым дождем осыпается люстра, восстанавливая прежний вид разращенного театра.       - Незачем, без тебя в мире будет куда скучнее. Лови.– сдувая дымок с пистолета в руках Эона превращается в золотистый билет что кидает шутнику.       - Носи с гордостью свой титул как самого ужасного безымянного по версии моего проводника. Иначе он перепадёт мне, что не хотелось бы.- вновь улыбается Акивили солнечно и тепло. Но теперь это кажется фальшью.       - За сим пора нам с тобой распрощаться дорогой друг. – кланяться подобно любому Недотепе.       - Еще встретимся, так что и не прощаюсь. – закрепляя золотой билет на рукаве рубашки машит рукой Аха.       Эон Освоения достает рацию прокашлявшись, включает ее.       - Простите, еще раз простите. Да со мной все порядке просто слегка заплутал. – почесывая щеку объясняется Акивили, явно обеспокоенным безымянным.       - Активность? Ах да, мне пришлось убить нескольких монстров. – оправдывается Эон перед своими последователями поворачивая голову где стоит Аха.       И замирает.       Конец страной сценки. Этот пузырь воспоминаний очень заинтриговал ее. Он может быть так и золотом так очередной пустышкой придуманный очередным Недотепой . Хранительница памяти уже готова была вернуться в начало пузыря памяти.       - Как некультурно так врываться в чужие воспоминания и еще ворошить при хозяине.- со вздохом цыкает Аха взмахивая рукой. Отчего хранительница памяти оказывается уже в кресле на первом ряду.       Девушка удивлено распахивает глаза и пытается вырваться, из странной защиты не менее странного воспоминания.       - Хм что бы сделать со слишком любопытной последовательницей стеклянного истукана. – тот спускается со сцены пока множество рук обвивают Черного лебедя.       - Может мне тебя разорвать и собрать по-новому? – тот уже подносит руку к хранительнице памяти. Такую схожую мощь она ощущала, когда проникла в разум одного эмонатора Небытья.       - Ну же улыбнись красавица ,а то иначе придется сначала заняться ею. – Аха пальцами раздвигает уголки губ Черного лебедя, что пытается вырваться.       Нечего не помогает, она лишь выматывается. Если она в скорее нечего не придумает, ее просто разорвёт в клочья. Кто ни будь, помогите.       Фигура на сцене шевельнулась.       Аха телепортируется хватая лицо второго участника воспоминания. Он долго всматривается словно пытается что-то найти в безжизненных глазах.       - Ах дорогой друг тебя не было настолько долго что я и позабыл твой голос, твою внешность пришлось позаимствовать его у того юного безымянного. Ты где-то падаешь, а я тут тешусь о воспоминание что нашла глупая последовательница памяти, я скучаю. – шепчет прямо в лицо безумец, кому-то кого возможно уже давно нет живых.       Но ответа нет. Лишь тишина.       - Ладно. Я тебя пощажу. – не отрываясь говорит Аха лишь взмахивает рукой отчего Черного Лебедя мощным порывом вышвыривает из воспоминания.        В глазах у женщины все размывается и двоится, а голова нещадно кружится. Но она замечает появившаяся куклу Искорки, что выхватывает из ее ослабевших рук световой конус. Садится и под роботизированное хихиканье взрывается огромным количеством блесток.       Хранительница быстро стирает со своего лица блестки и замечает причину замутнённости в глазах, из них текут слезы, а губы растянуты в улыбка.       Вскоре на шум прибегают члены звездного экспресса. ****       Где-то в таверне на краю света, может и не на самом краю, но именуемая как «Край света».       - Какая замечательная история! – хлопает слегка уже захмелевший Недотёпа.       - О! Больше не наливайте этому дураку, а то умнеть начал. – кричит другой похлопывая по плечу выпивоху.       - Приятно слышать, что мой маленький рассказ так вас заинтересовал. Но я тогда задам вопрос, выдумка ли или очередная сказка? – спрашивает бармен, опираясь ладонью о стойку.       - Конечно, это правда Аха некогда не врет! – восклицает девушка Недотепа поднимая кружку с пенным напитком.       - Да нет же, это конечно искуснейшая лож! Ведь тем она реальней тем большее поверят в нее зрители. А так куда веселее, а Аха нам и себе велел веселится. – парирует другой смахивая челку .       - Приятно после истории послушать мнение зрителей оно бывает куда интереснее самой истории. – наклоняясь к вам шепчет бармен.       - Но давай и тебе дорогой гость задам этот вопрос. Лож или правда? – с этими словами он пододвигает к вам бокал с красным напитком.       На дне которого покоится золотой билет.