Голгомаф. От законов до храброй смерти

Очередное, поначалу вроде бы неприметное, ничем особо не отличавшееся, скажем, от вчерашнего декабрьское утро с ощутимым холодом (неудивительно, учитывая, что дело было где-то в горах Норвегии, а Норвегия - страна отнюдь не жаркого климата) и одновременно приятно-голубым небом с солнечной погодой оказалось ознаменовано кое-каким весьма интересным событием в племени великанов, что обитало в соответствующей горной местности около немалого размера озера, которое с неслабым зимним холодом, естественно, замёрзло. Ранее ничего такого это племя великанов не знало, так что это произошедшее событие можно было назвать не просто примечательным, но и интересным, историческим, в случае с великанами уж точно. Великаны эти, к слову, были достаточно примитивные - может быть, и человекоподобные, поумнее троллей, способные понимать человеческую речь и даже худо-бедно её заучивать и проговаривать, но нравы у них были весьма дикие и основанные почти что только на грубой силе и праве сильного. Жить вот так вместе, племенем в несколько десятков мужчин и женщин вообще было против их природы. Была бы возможность, они бы, наверно, и не кучковались, да не было такой возможности - волшебники, прежде всего британские, прямо надрывались в стремлении уничтожить великанов или на худой конец вытравить с территории Великобритании в самую глухомань Европы. Второго британские волшебники вполне добились - оттеснённым с Британских островов великанам пришлось укрыться в не самой приятной для них Норвегии, холодной и горной, и ещё в племя объединиться. При этом что многие великаны, что многие великанши не особо-то ладили друг с другом, а по природным агрессивности и непривычке к спокойному разговору то и дело ещё и дрались меж собой, причём жестоко дрались, хотя основания для драки были, как правило, не очень серьёзные. Собственно говоря, в стремительном вымирании великаньей породы великаны были виноваты даже в большей степени, чем волшебники - казалось бы, коль порода вымирает, коль весь род может перевестись, пресечься, надо бы как-то уняться и думать головой, но беда в том, что великаны как раз были весьма неуёмные, а головой думали редко. Как следствие, в один момент в племени великанов посреди норвежских гор осталось менее сотни мужчин и женщин. Драки и дикие мордобои продолжались до начала правления гурга (то есть, вождя) по имени Голгомаф. Да что там, Голгомаф сам пришёл к власти через дикий мордобой, попросту оторвав голову прошлому гургу Каркусу и приказав своим подручным забить до полусмерти друзей Каркуса, а некоторых даже насмерть забить. Но вот в дальнейшем Голгомаф сделал кое-что такое, что даже самые туповатые великаны племени поняли - этот их гург не хочет, чтобы великаны дрались друг с другом дальше и тем самым сокращали и так малую свою численность. Но начиналось всё как-то непонятно, неопределённо - едва все великаны и великанши проснулись в то декабрьское утро и оправились от заспанности, как-то взбодрились, как Голгомаф стал всех зазывать к себе, причём довольно громко. Его дружки, в свою очередь, ходили с деревянными дубинами то около него, то наоборот к местам для ночлега других великанов и великанш, чтобы убедиться в том, что никто не посмел проигнорировать приказ Голгомафа подойти к нему и выслушать, что он скажет. Никто и не проигнорировал, потому что какое-никакое соображение в головах у великанов и великанш всё же было - не забыли ещё, как Голгомаф и дружественные ему громилы расправились с Каркусом и теми, кто был дружен с ним и поддерживал его. К тому же Голгомаф, по-видимому, неспроста так голосил - гург ведь просто так всех к себе не зазывает, так что… - Общий сбор! - повторил Голгомаф, и не раз языком, который в целом напоминал какое-то громкое звериное рычание. - Всем сюда! Под «сюда» Голгомаф подразумевал ложбину между четырьмя довольно высокими горами, которую не так давно занимал Каркус, тогда как теперь она принадлежала Голгомафу. Правда, если Каркус был весьма ленивый и лишний раз даже не вставал с ложбины, то Голгомаф ждал соплеменников, стоя и даже то подходя к замёрзшему озеру, то отходя от него, так что со стороны это могло бы показаться каким-то волнением или же проявлением некоторой нервозности. То и дело Голгомаф смотрел то вправо, то влево, словно желая лично и воочию убедиться в том, чтобы выслушать его пришли все его соплеменники. В плане внешности Голгомаф представлял из себя одного из самых высоких и массивных великанов своего племени - ростом он был под 8 метром, а заметные мускулы у него были и в районе груди, и на руках, и на ногах, весом же был с нескольких больших слонов, тогда как кожа была не хуже носорожьей в плане толщины и прочности. Кожа у Голгомафа была какая-то сероватая, тогда как собратья его были большей частью бежеватые, как белые люди. У Голгомафа были довольно длинные, скрывавшие уши и где-то по подбородок чёрные сальные патлы, такого же цвета короткие, но довольно густые брови, тёмные глаза, которые нередко краснели и распухали от злости, и под которыми были какие-то тёмно-серые то ли морщины, то ли жуткие синяки. Кое-где на лице была засохшая кровь, от которой Голгомаф не хотел никак избавляться - хотел, чтобы помнили, что он недавно измордовал и сверг Каркуса. Нос был какой-то кривой, крючковатый и как-то задранный вверх, ниже носа был рот или даже пасть с чёрными большей частью зубами, ибо великаны не чистили зубы, поскольку попросту не имели понятия, что их можно чистить. Всякая, даже лёгкая улыбка Голгомафа напоминала хищный, злостный оскал. Подбородок его был небольшой и темнее остальной бледно-серой кожи, в то время как шею украшало целое ожерелье из черепов и костей, в том числе человеческих. Одет Голгомаф был в какое-то непонятное сероватое рваньё, не особо скрывавшее грудь с немалым количеством шрамов и синяков, и руки, тоже со шрамами и синяками, ниже пояса, в свою очередь, было какое-то отдалённое подобие шотландской мужской юбки. Голгомаф не был босой, но и не носил полноценную обувь - ноги его были только кое-как перевязаны чем-то серым. Он был весьма грозен и жуток по виду, но более-менее похож на человека, так будь он ниже, 2 метров или ещё ниже, люди, наверно, даже приняли бы его за человека, только уродливого. Но Голгомаф был огроменным, почти 8-метровым великаном, гургом великанов, захватившим власть за счёт собственной воинственности и при подстрекательстве кое-каких двух волшебников (так-то великаны волшебников не особо любили, но вот к этим двоим Голгомаф был как минимум терпим, а остальные великаны, видя это, тоже были терпимы и, по крайней мере, не причиняли этим двоим волшебникам никакого вреда), вместо которых потом, увы, появился какой-то другой, называвший себя Корбаном Яксли и не такой приятный и простоватый в общении, как те двое. Правда, Яксли вроде как был другом тех двоих, так что мог вполне спокойно посещать великанов, в первую очередь Голгомафа. Сейчас, когда Голгомаф созвал всех соплеменников на общий сбор, Яксли был где-то справа от Голгомафа и то и дело поглядывал на него снизу вверх. Голгомаф же, дождавшись появления всех и тишины, и убедившись, что в случае чего его стерегут пятеро лучших его дружков, и ещё такие, которых он знал, но не так близко, поувереннее и погромче заговорив. При переводе на человеческий язык резкие его слова, большей частью напоминавшие непрерывное рычание, звучали бы буквально так: - Слушайте, великаны! Мало нас, а мы всё дерёмся друг с другом и долбим друг друга, и порядка у нас нет, а те волшебники, что не за Тёмного лорда, только и ждут, чтобы мы сами друг друга извели, и чтобы никто из нас не уцелел. Будем и дальше друг друга долбить, не будет и дальше порядка у нас, так не останется никого из нас в живых, а чтобы не случилось этого, решил гург Голгомаф установить всем великанам и всем великаншам порядок и законы, чтобы ни мы друг друга не погубили, ни волшебники нас не погубили. Слушайте, великаны, эти законы! Прекрасно зная, что великанам не стоит сразу слишком нагружать мозги, тем более, что он, как правило, и сам таким был, Голгомаф дал сородичам минуту или полторы, чтобы они переварили то, что он сейчас проговорил. В случае чего верные сторожа Голгомафа готовы были бы использовать дубины, но пока что в этом нужды не было - пока всё было спокойно, хотя те великаны и великанши, что потупее, смотрели на Голгомафа с явным непониманием, в то время как те, что посообразительнее - с интересом, хотя б потому что Голгомаф сейчас сказал что-то такое, до чего едва ли допёр бы туповатый, думавший, как правило, только о еде Каркус. Дождавшись благоприятного, по собственным ощущениям, момента, Голгомаф продолжил, сказав: - 1-й закон. Власть гурга великанов неоспорима, и все великаны его должны слушаться, и приказы его все выполнять, а кто не выполнит и бросит гургу вызов, тот измордован будет так, что не сможет ходить. При этом он будет оставлен в живых, чтобы мучиться и помнить, что бывает, если не уважать гурга и не признавать его главным. Проговорив это, Голгомаф снова промолчал минуты или полторы, одновременно смотря на соплеменников и их выражения лиц. Пока всё по-прежнему было спокойно, но в случае чего сторожа Голгомафа готовы были исполнить содержание 1-го закона на деле - измордовать так, что жертва не сможет ходить. - 2-й закон, - продолжил Голгомаф. - Всё племя великанов теперь единое сообщество великанов, и главный в нём гург, и все великаны и все великанши его должны слушаться, признавать главным и приказы его все выполнять, а то измордуют так, что ходить не сможет. Опять-таки минута или полторы молчания, по итогам которой по-прежнему ничего не стряслось, что позволило Голгомафу продолжить объявление законов, по которым теперь должны были жить великаны. - 3-й закон, - сказал Голгомаф. - Гург обещает защищать всех великанов и всех великанш, потому что все великаны, а род почти перевёлся, тогда как злодеи из числа волшебников норовят всех великанов извести, потому что мало великанов, и порядка у них нет. Великаны же и великанши не должны предавать гурга, потому что он их защищает. И снова Голгомаф промолчал минуту или полторы. Те, кто раньше смотрел на него с непониманием, теперь смотрели уже как-то недоуменно, однако никакого ропота и возмущения пока не было. - 4-й закон, - продолжил в один момент Голгомаф. - Кто будет верен гургу и кто будет сторожить его и помогать ему пресекать все бунты, все побоища и все драки меж великанами и великаншами сообщества, у того и еды будет досыта, и место у хорошего костра, и место для ночлега хорошее, и право ношения дубины с шипами, чтобы никто такого не обидел и не ударил. Те, кто уже сторожил Голгомафа и входил в его банду ближайших дружков, вмиг возрадовались, и крикливо - у них будет всё, что только может быть у великана, а взамен только надо так же верно сторожить Голгомафа, ну а-то что надо ещё бунты, побоища, драки пресекать… Ничего, главное, что еды будет досыта, место у хорошего костра, хорошее место для ночлега, ещё и дубина получше, с шипами… - 5-й закон, - объявил Голгомаф с восстановлением тишины. - Все великаны и все великанши равны меж собой, потому что все великаны, и только гург главнее, потому что правит. После этого немалое число великанов и великанш непонимающе друг на друга переглянулось, хотя самые толковые великаны всё так же смотрели на Голгомафа с интересом и слушали его тоже с интересом. - 6-й закон, - всё продолжал Голгомаф. - Не должны великаны долбить друг друга и драться за еду, место у костра, место для ночлега или ещё что, не должны и великанши долбить друг друга и драться, потому что и так очень малое число великанов, а долбить надо волшебников, что изводили великанов и гнали их. А не прекратят великаны долбить друг друга, так перемрут все, и волшебники обрадуются. Чтобы не было больше долбления великанами друг друга, будет гург со своими сторожами следить за спокойствием, а если кто нарушит и будет долбить и драться, того измордуют так, что ходить не сможет, убивать же не станут, только измордуют, чтобы все знали, что бывает за долбления и драки. Один из сторожей с непониманием почесал правой ручищей плешивый свой лоб, но ни со стороны сторожей, ни со стороны других великанов никакого шума не последовало, и Голгомаф объявил уже 7-й по счёту закон: - 7-й закон. Всех, кто долбит и дерётся, сперва дубиной унимать, а потом к гургу тащить, ему решать, измордовывать ли так, чтобы не было возможности ходить, или меньше, ему же и говорить, когда начинать наказывать провинившегося, а когда прекращать, и судить всех таких гургу. На всякий случай Голгомаф промолчал уже 2 минуты, а поняв, что всё по-прежнему спокойно, объявил 8-й закон, сказав: - 8-й закон. Те, кто только наполовину великан или великанша, и у кого не только великанья, но и человеческая кровь, тех великанами не считать, потому что полукровки, к тому же низкорослые. Вот этот закон до многих, по-видимому, быстро дошёл и заодно многим понравился, ведь поднялся, хоть и ненадолго, явно одобрительный рёв. Голгомаф от этого воодушевился и, довольно, но жутко осклабившись, проговорив следующий, 9-й закон: - 9-й закон. Великаны и великанши, родившиеся такими же низкорослыми, как полукровки, или немного выше, великанами не считаются. Этот закон тоже, видимо, многим понравился - низеньких великанов особо не жаловали, да что там, всячески унижали, били, так что… - 10-й закон, - объявил в один момент Голгомаф. - Если в поселение великаньего сообщества заявится кто из волшебников или полукровок, и применит волшебство против великанов, тех ловить и убивать, а убивать так, как захотят поймавшие их великаны, главное, чтобы гург всё видел, и чтобы убиты были. Учитывая, что великаны страшно злились от любого применения волшебства против них, 10-й закон тоже был встречен положительно, 11-й же был такой: - 11-й закон. Если в поселение великаньего сообщества заявится кто из послов Альбуса Дамблдора, будь то волшебник или полукровка, того ловить или убивать или, если посол Тёмного лорда попросит выдать их ему, выдать, перед этим вдоволь измордовав, но не насмерть, если посол Тёмного лорда захочет что-то выведать. В нескольких следующих законах, с 12-го по 15-й, речь только и была, что о Тёмном лорде и его послах при великаньем сообществе. 12-й закон гласил буквально следующее: - 12-й закон. Из волшебников мирно принимать только тех, что посланы Тёмным лордом, а опознавать по чёрной одежде и маскам, если носят, а если не носят, тогда только по чёрной одежде опознавать. Столь хорошее отношение к послам Тёмного лорда было связано с тем, что двое из них, в общем-то, подбили Голгомафа на бунт против Каркуса, а раз так, чего бы теперь, собственно, и не принимать мирно послов Тёмного лорда? 13-й закон, в свою очередь, гласил: - 13-й закон. Всё общение и все дела с Тёмным лордом и его людьми берёт на себя гург. Он встречает послов Тёмного лорда, принимает от них подарки и обсуждает с ними всё нужное. Голгомаф взял на себя всё это, потому что никого умнее него в племени особо не было, по крайней мере, теперь, с гибелью Каркуса и его друзей. Голгомаф по великаньим меркам более-менее знал английский, что упрощало взаимодействие с послами Тёмного лорда, и как-то сближало - Голгомаф и сейчас помнил тех двоих послов, которые ему подсобили в захвате власти и которые ему много чего подарили, показали всякое интересное волшебство… (так-то великаны не против волшебства, не любят только, когда оно против них применяется) С ними Голгомаф даже был в приятельских каких-то отношениях, так ему, по крайней мере, показалось. Яксли приятелем не был, но всякие волшебные подарки Голгомафу приносил регулярно, так что ему ничего плохого не грозило. Кстати, послу Тёмного лорда были посвящены 14-й и 15-й законы, 14-й, в частности, гласил: - 14-й закон. Послу Тёмного лорда по необходимости постоянно быть при великанах разрешено жить рядом с поселением великанов, но не непосредственно в поселении. Весьма щедрое разрешение для человека - в целом-то великаны были человеконенавистниками, так что… 15-й закон провозглашал следующее: - 15-й закон. Посла Тёмного лорда не трогать, потому что один, мал, никак не навредит и волшебство против великанов не применит, а к гургу настроен хорошо и дружественно. Чтобы не говорить только о после да о после, Голгомаф заговорил на несколько иную тему - 16-й закон был явно про другое, и в один момент Голгомаф, собственно, произнёс этот закон, сказав: - 16-й закон. Все взрослые великаны, способные долбить и драться, состоят в войске, а во главе войска гург, и приказы все гурга выполнять всем воинам, а то измордуют так, что бунтарь ходить не сможет. Следующий, 17-й закон, был такой: - 17-й закон. Если Тёмному лорду понадобится помощь великаньего войска, а войско отправится в поход, войско поведёт гург, он же и определит, скольких воинов с собой брать, и всё по согласовании с послом Тёмного лорда. 17-й закон быстрее всех дошёл явно до ближайших сторожей Голгомафа - ребят буйных и воинственных, которые были бы не прочь погромить волшебников, попросту замочить их, замочить, как можно больше… Пока они думали довольные о будущих походах, Голгомаф объявлял уже 18-й закон: - 18-й закон. Если с гургом и его войском отправится в поход посол Тёмного лорда, он тоже сможет отдавать приказы, и воины их должны выполнять, но главный в войске гург. 19-й закон, в свою очередь, был таков: - 19-й закон. Отправляясь в поход, гург оставит в поселении за главного верного, надёжного и способного, а всем, кто останется в поселении, слушаться его во всём, а друг друга не долбить, а если кто будет долбить и драться, того главный и сторожа измордовать должны так, чтобы ходить не смог, и всё для порядка. К моменту оглашения 20-го закона на Голгомафа стали смотреть с непониманием даже те, кто поначалу смотрел на него с интересом. Однако по-прежнему не было каких-либо беспорядков, так что Голгомаф спокойно огласил и 20-й закон следующего содержания: - 20-й закон. Если гург с похода не вернётся, оставленный им за главного становится гургом, а вернётся гург с похода, то снова начнёт править сам и лично, и снова все слушаются гурга и выполняют его приказы, и так до нового похода. Многие, кажется, с трудом поняли, о чём вообще идёт речь, а то и вообще не поняли. 21-й же закон оказался для них как-то попроще и попонятнее. - 21-й закон, - объявил в один момент Голгомаф. - В походе все воины должны быть бесстрашны, на врагов с рёвом бросаться, особенно на волшебников и людишек без магии, и дома их крушить, и пугать их, и убивать в больших количествах. Если не все, то многие, похоже, смекнули, что к чему, и при оглашении 22-го закона буквально следующего содержания: - 22-й закон. Если кто из воинов предаст своих и перейдёт на сторону врага, того измордовать так, чтобы ходить не смог, или убить, в плен же не брать, потому что кто предал великанов, тот уже не великан, а лёгкой смерти предателю в любом случае не давать. По оглашении этого закона послышался довольно громкий и явно довольный рёв, а сторож и друг Голгомафа по имени Гранус с чуть более утончённым лицом и длинными волосами даже выкрикнул на великаньем: - Да, так и будет! Потом был оглашён 23-й закон следующего содержания: - 23-й закон. Если кто из воинов искалечен так, что ходить не может, и страшно ранен, помирать не оставлять, а брать такого и возвращать в поселение, а вернуть желательно живым, а в поселении лечить, чтобы не умер и оправился. Этот закон, по-видимому, не был положительно воспринят, да что там, даже просто понят всеми, как и 24-й закон, хоть он и был короткий. - 24-й закон, - объявил в один момент Голгомаф. - В любом походе и в любом бою держаться всем воинам до последнего, как гург. В свою очередь, содержание 25-го закона до многих, по-видимому, дошло, до наиболее воинственных великанов уж точно, ведь в этом законе речь шла о добыче в рамках походов. - 25-й закон, - провозгласил Голгомаф этот закон так же уверенно, так же громко и так же бодро, как и все предыдущие, причём не зачитывая их, а проговаривая по памяти, которая у него всё-таки работала, когда хотела. - Каждый воин в походе и в бою может взять любую добычу, если сам добыл и если сам может унести, а если кто другой что-то добыл, у того добычи не брать, потому что это его добыча, а добычей обмениваться меж собой только по дружбе и по согласию. Судя по последовавшим после объявления закона восторженным одиночным выкрикам вкупе с довольно громким общим рёвом, перспектива получения в походе какой-нибудь добычи явно показалась многим заманчивой, особенно здоровякам потупее и поагрессивнее. 26-й закон, в свою очередь, был таков: - 26-й закон. Если в каком походе и в бою люди Тёмного лорда будут нуждаться в поддержке и помощи великаньего войска, тогда поддерживать и помогать, потому что союзны. Далее был 27-й закон, который с каким-то непониманием встретили великаны, но который, кажется, смог заинтересовать великанш. Содержание этого закона было такое: - 27-й закон. Те, кто на время ухода гурга и воинов поселение сторожат, те должны особенно великанш защищать, потому что мало их, а новые великаны могут появиться только от них, а потому защищать надо великанш, и детей тоже защищать, пока сами не могут. 28-й закон стал, кажется, первым в случае с великанами законом, который хоть как-то регулировал не очень распространённые среди великанов браки. - 28-й закон, - объявил в один момент Голгомаф. - Если кто в браке, долбить друг друга не должны и драться тоже, потому что великанша может родить только от великана, а у великана будет потомство только от великанши, а потому не долбить друг друга и не драться, а защищать. Наконец, Голгомаф огласил последний, 29-й закон, будучи вполне довольным собой и тем, что он по меркам великанов проделал немалый труд, запомнив и огласив столько законов подряд, и даже попросту решив эти законы ввести. Гласил 29-й закон следующее: - 29-й закон. Если кто из великанов или великанш будет нарушать все упомянутые законы или один какой-то, или несколько, тех измордовать так, чтобы ходить не смогли, а будут новые законы, те тоже всем великанам и великаншам соблюдать, а кто не будет соблюдать, того измордовать так, чтобы ходить не смог. Выждав 2 минуты и поняв, что пора, пожалуй, заканчивать, Голгомаф сказал последнее, что надо было сказать: - Дано всё это гургом Голгомафом в 1995 году по людскому календарю декабря месяца в 23-й день.