Завтра

      Я ненавижу свой день рождения.       День, который должен быть самым счастливым в жизни любого ребёнка, казался даже хуже всех остальных. Ведь сегодня наряду отец пригласил и друзей моей сестры: Клеопатру, Феликс и Хелен. Хотя стоит сказать, что Хелен в их компании лишь потому что Феликс её сестра. И это её долг: следить за ней. Хотя это «наблюдение» заключалось лишь в том, чтобы изредка отрываться от телефона и говорить о том, что не стоит издеваться над «очкариком».       В общем, никто из компании не считал издевательства надо мной чем-то плохим. Скорее способом развлечься за счёт слабого мальчика в очках.       Это так глупо… Возвышаться за счёт слабого. Давить грубой силой, чтобы подняться в социальной иерархии. Тысячи лет эволюции, развития мозга, абстрактного мышления и самосознания — и ради чего? Ради того, чтобы сейчас люди скатывались обратно до уровня австралопитеков, от которых произошли? Это так злило. Даже больше, чем сами издевательства.       Из мыслей меня вырвало ощущение щипка щеки. — А-ай!.. Папа! — я пытался остановить отца, но результатом стало то, что он щипал и тянул уже обе мои щеки, прямо как бабушка. — Вару, почему ты ведёшь себя как на похоронах? Сегодня твой день, твой праздник. Ты уже большой мальчик, так что веди себя хорошо, ладно? — в последний раз потянув мои щёки, он наконец отстранился и вместо этого положил руку на мою голову, ласково взъерошив волосы, — я запретил Пик издеваться над тобой. Но и ты веди себя хорошо. Мне бы не хотелось объяснять твоим друзьям, почему именинник плачет на своём же празднике.       После этих слов отец ушёл, чтобы вынести торт. Без него нельзя было начинать праздник. После его ухода я лишь тяжело вздохнул и опустил голову на стол, чувствуя под щекой шершавую текстуру скатерти. — Они даже не мои друзья… — А что на счёт меня? Я тоже тебе не друг? — сбоку раздался знакомый голос, который заставил вздрогнуть и резко повернуть голову.       Сердце зашлось в бешеном ритме, дыхание сбилось. Все признаки выброса адреналина были на лицо. Но это не были не задиры. Хотя после многолетних издевательств любой неожиданный звук или прикосновение вызывали у меня панику. К моему счастью это оказалась всего лишь Эмма. — Н-Нет! Ко-конечно ты м-моя по-под-друга! — мне совсем не хотелось обижать её.       Ведь Эмма действительно была добра. Не только со мной — вообще со всеми. Мы часто виделись, ведь она дочь папиного друга. Они партнёры по бизнесу, так что её я знал с раннего детства. — Я пошутила, не волнуйся так. Давай порисуем? — она взяла с соседнего стола два листа.       На каждом красовался заголовок: «мой самый счастливый день», а внизу было пустое место для рисования. Что ж, это поможет скоротать время до начала празднования. Да и отказывать не было смысла. Поэтому я взял один листок. Но как только опустил перед собой, замер.       А что мне рисовать? Как я представляю свой самый счастливый день? Наверное мне хватит просто того, что Пик и её друзья не будут издеваться надо мной и доводить до слёз. Значит ли это, что мой самый счастливый день — это тот день, когда их не станет рядом?       Карандаш коснулся бумаги и в тот же момент что-то тёплое капнуло на неё, пятная белое алым. В панике моя рука метнулась ко лбу, где возникла фантомная боль. Вспомнились утренние слова отца. «Фредди тебя не укусит.»       Конечно было понятно, что мои страхи и кошмары не имеют под собой никакой логической основы. Лишь глупый детский страх, доведённый до абсурда Пик и её компанией.       Взгляд невольно метнулся к сцене, где стояли два аниматроника. Сейчас они работали в автономном режиме. И, если смотреть на них не с позиции детского страха, а инженерии, они были потрясающи. Такая тонкая технология, которая позволяла как носить костюм так и оставлять его работать автономно. И не нужны были никакие люди, развлекающие детей и которым нужно платить лишнюю зарплату. Всё же стоит признать, что отец человек меркантильный. В бизнесе нельзя иначе.       Мысли о технической стороне роботов немного успокоили и привели в чувство. Это просто роботы. Простейшие, неспособные выполнять комплексные команды. Фредди не может просто неожиданно «решить» укусить меня.       Но неприятные мысли продолжали лезть в голову. Эти роботы выглядели для меня страшно. Напрягали своими статичными лицами и стеклянным взглядом. И как назло отец решил провести мой день рождения здесь. Ведь это было дёшево. Почти бесплатно, ведь это его пиццерия. — Смотри! Красиво вышло? — голос Эммы заставил поднять голову.       До меня дошло, что она показывает мне свой рисунок. На рисунке были мы, судя по всему. Стояли и держались за руки. Выглядело очень мило. Приятно было, что Эмма нарисовала меня. Это показывало, что она считает меня другом. По-настоящему. Но мне на рисунке на секунду померещилась кровь. Снова. Я похлопал себя по щекам, пытаясь отогнать дурные мысли. Эмма восприняла это по-своему. — Не нравится? — она опустила рисунок, заметно расстроившись.       Ну отлично… Я огорчил свою единственную подругу, которая просто хотела поднять мне настроение. Какой же дурак. — Нет, Эмма! Хороший рисунок. А я вот совсем ничего не нарисовал, — сменить тему было хорошей идеей, чтобы поднять настроение нам обоим, — мне трудно представить счастливый день. — Это верно… — с этим даже моя жизнерадостная подруга не могла поспорить.       Кому как не ей знать, какова моя жизнь. Пренебрегающий отец, мать, которая сама не своя в последнее время, сестра, которая наслаждается моим страхом перед аниматрониками и только ухудшает его своими «пранками». — Я думаю, что твой счастливый день наступит, когда Пик наконец возьмётся за голову! Она уже почти взрослая и ведёт себя так по-детски, издевается над тем, кто не может дать отпор.       Удивительным было то, что Эмма злилась даже больше меня самого. Я чувствовал скорее обиду, чем злость или ненависть. Хотя иногда у меня действительно появлялись мысли о том, чтобы кое-кто испытал на себе то же, что и я. И это было даже не про Пик, а про Феликс. По сравнению с ней моя сестра была просто ангелом и иногда даже по-своему пыталась поддержать меня. А вот Феликс… Дьявол во плоти. Я бы всё отдал, лишь бы она исчезла из моей жизни. — С днём рождения, лошара!       Помяни дьявола и он явится. Стоило мне только расслабиться, как причина моих кошмаров решила напомнить о себе и испортить всё. Меня силой подняли со стула и потом отпустили. Колени подкосились, из-за чего я упал на пол. Благо успел упереться руками и избежать удара лицом. Сверху раздался смех троих людей. — Пий, ты его совсем не кормишь что ли? Он выглядит лет на семь!       Подобные издёвки были привычны, так что я даже не отреагировал. Лишь сел, глядя на своих мучителей снизу вверх. Смысла вставать не было, они всё равно толкнут меня обратно. Ведь любят смотреть на «жертву» сверху вниз. — Не знаю, может он из-за своих идиотских кошмаров есть боится. Вдруг ложка во Фредди превратится и руку откусит? — сестра не упустила возможности присоединиться к Феликс. — А ну прекратите! Сегодня ведь день рождения Вару, как вы можете издеваться над ним? — Эмма встала передо мной.       И от этого, от осознания того, что есть хотя бы один человек, который искренне заботится обо мне и готов даже вступиться несмотря на разницу в возрасте и количестве, на мои глаза навернулись слёзы. Это было так приятно. — Эмма…       Но её просто отпихнули в сторону — Заткнись, мелочь. Не могу поверить, Вару, тебя защищает девчонка? — ребята синхронно засмеялись, а я нахмурился.       Какая разница, девочка или нет? Эмма сделала для меня больше, чем они все. И была как минимум смелее, ведь не боялась выступить против тех, кто сильнее. А эти трое наверняка издеваются надо мной только потому что кишка тонка выбрать жертву их возраста. Ведь тогда им смогут дать отпор. — Я думаю, лошара хочет взглянуть ближе. Клин клином вышибают, верно? — в голову Феликс, похоже, пришла какая-то идея.       И мне уже не нравится. Ведь её тон и взгляд говорили о том, что это будет нечто ужасное. Гораздо хуже всех их предыдущих пранков надо мной. — Верно, — в разговор неожиданно вступила Клеопатра, которая обычно была молчалива и держалась ближе к Пик, — это явно избавит твоего братишку от его страхов. — Думаю ты права. Пора ему стать взрослее.       До меня начало доходить, что они задумали. Нет-нет-нет, только не это! Я не хочу! — Пик, нет! Я-я… Я папе расскажу!       Я был беспомощен. Слаб, испуган, растерян. И не был способен дать отпор. Поэтому единственное, что я могу сделать, это пожаловаться отцу. Но до этого ещё надо дожить. И я сомневаюсь, что эти трое меня отпустят. — Феликс, серьёзно? Тебе заняться нечем что ли? Оставь мелкого в покое, — вот услышать Хелен было неожиданно.       Но она не выглядела слишком уж заинтересованной в том, что там делает её младшая сестра. Скорее ругала для вида, не отрываясь от экрана игрового автомата. — Да ладно тебе, Хел! Не порть веселье, — конечно же эти слова не возымели никакого эффекта.       В это время я попытался воспользоваться тем, что мои мучители отвлеклись, и убежать. Быстро поднялся на ноги и рванул в сторону, куда ушёл ранее отец. Но меня схватили под мышки и потащили назад. — Нет, я не хочу! Отпусти, отпусти! — по щекам стекали слёзы ужаса, но всем было плевать. Клеопатра не давала Эмме подойти ближе, Феликс смеялась, глядя на плачущего меня.       И тащила меня, судя по всему, именно Пик. Логично, она физически самая сильная из троицы. Музыка звучала всё громче, что означало лишь одно — меня тащили к сцене. Туда, где был Фредди. А я с каждой секундой вырывался всё сильнее. Плакал, кричал, пытался сделать так, чтобы отец услышал мои крики и пришёл. Остановил это. Но удача была не на моей стороне, как обычно. — Хватит ныть, это ведь для твоей пользы! — Пик с Феликс посмеялись.       Сильные руки подняли меня в воздух, моё лицо оказалось на одном уровне с Фредбером. Стеклянные глаза, казалось, смотрели прямо в мою душу, его рот был широко открыт, я отчётливо видел его внутренности. То, как двигались шарниры, пока из динамика в его горле раздавалась музыка. — Пик, отпусти! Мне страшно, я не хочу!       Хоть и понимал, что сестру не вразумить, всё равно пытался. Мне было слишком страшно, мозг отказывался соображать, мысли путались. Остались лишь первобытные эмоции. Страх и ужас от вида широко раскрытой пасти аниматроника. И когда она стала приближаться, я замахал руками и ногами. В этом даже не было никакого смысла. Лишь инстинкты, желание спастись, избежать угрозы.

***

      Голова этого придурка идеально вошла в рот аниматроника. Он выглядел так жалко! Какой же лошара, плачет от такого безобидного робота. Ну да, он немного стрёмный. Но не настолько ведь, чтобы плакать просто находясь рядом с ним. Думаю, наш пранк поможет ему. Ну или как минимум будет смешно. Пик, поместив голову мелкого в рот Фредди, отошла, из-за чего он схватился за подбородок робота и смешно задрыгал ногами. — Боже, он всё плачет и плачет. Ну что за лох, а? — повернувшись к Пик, я увидела отражение моей же усмешки.       Мы хорошо понимали друг друга и разделяли мнение о том, что её брат был жалким трусливым ребёнком. Он сам был виноват в том, что над ним издеваются. Ведь это так забавно, видеть слёзы на лице десятилетки. Он почти подросток а плачет так же, как дети в яслях. — Да уж, я иногда думаю, что он приёмный. — Прекратите, это опасно! — сзади снова закричала подружка мелкого.       Удивительно было то, что кто-то дружил с ним. Наверное просто из жалости. Хотя тогда она бы не защищала его так рьяно, что Клео приходилось практически держать её силой. Девчонка почти висела, её ноги были в паре сантиметрах от пола.       На её яростные крики мы втроём закатили глаза. Зачем кричит если ничего не изменится? Да и ничего страшного не случится от того, что плачущий ребёнок пробудет несколько минут во рту аниматроника. — Опасны тут только его крики, уши уже звенят. — Нет, вы не понимаете! Пружины, если на них попадёт влага-!..       В этот момент раздался ужасающий крик. Это был голос Вару. Но это было слишком громко даже для него. И этот звук как будто уже не был от испуга. Скорее от ужасной боли. Обернувшись, я застыла. Тело отказывалось шевелиться. Это бред. Этого не может быть. У меня галлюцинации? Это не может быть…       Вару.       Его голова.       Его голову не просто сплющило. Я отчётливо слышала хруст костей в тот момент, когда обернулась. Но я увидела лишь тело, падающее на пол. Меня едва не стошнило от вида. И Пик, судя по всему, тоже. Откуда-то прибежала мелкая, вся в слезах. Она опустилась рядом с Вару. Было понятно, что он не выжил. Никто не выживет с такой травмой. Половины его головы просто не было. Пока я стояла, вокруг был хаос. Дети кричали, сотрудники паниковали и не знали, стоит ли им сначала вывести детей или убрать тело. Сзади кто-то звонил в скорую. На Пик кричали. Вроде бы даже был звук пощёчины.       А я выпала из реальности. Словно была не здесь. Будто это всё происходило не со мной. Осознание накрывало медленно, постепенно. И с каждой секундой я чувствовала как внутри всё холодеет.       Он мёртв.       Он умер. И я виновата в этом. Я предложила эту идею ещё за неделю до его дня рождения. Думала. это будет смешно. Забавно. Снова хотела увидеть как он плачет. Почувствовать власть и контроль над кем-то беспомощным. Ведь это позволяло чувствовать себя лучше.       Из мыслей вырвали чужие руки. Меня кто-то тряс и тянул куда-то. — Феликс, ты идиотка! Ты осознаёшь, что вы натворили?! Вы убили его! Убили, мать твою!       Впервые я видела Хелен настолько эмоциональной. Она была в ужасе. Непонятно, от чего: смерть Вару, к которой я причастна, реакции Ромео или последствиях для меня?       Только теперь до меня дошло. Меня ведь могут отправить в колонию. Посадить. Это убийство, пусть и по неосторожности. Но почему-то мне было плевать. В голове застыл образ тела, окровавленного рта робота, в котором осталась откушенная часть черепа и мозга мальчика, который лежал на полу. И мне почему-то казалось, что его безжизненные глаза были устремлены на меня. Могло ли это быть правдой? Я не знаю. НО если так, он наверняка ненавидит меня.       Сегодня был его день рождения. Но ему навсегда останется десять.       Завтра для него не настанет.

***

Умирать было больно. Я бы сказал, ужасно больно.       Чувствовать, как металлические зубы крушат мою голову. Хруст черепа, соскользнувшие руки. Моё лицо не откусило чудом. Просто потому что в момент укуса я убрал руки и моя голова успела немного выскользнуть. Под зубы Фредбера попала лишь лобная доля. Мозг не чувствует боли. Зато чувствуют её рецепторы кожи головы. Из горла вырвался крик боли. И это стало последним звуком, который я издал.       Моё тело упало на пол как мешок с мукой. Ещё некоторое время я был в сознании. Взгляд зацепился за Феликс. Она была в ужасе. На её глазах были слёзы. Хотелось улыбнуться. Было забавно. Дразнила плаксой и теперь плачет сама. Но следом накрыла злость. Это была её идея. Из-за неё я мёртв.

***

      У меня было много времени на раздумья. Ведь вместо того чтобы просто исчезнуть или отправиться в рай, я застрял здесь. В этом чёртовом аниматронике, который и убил меня. Но с другой стороны он не был виноват. Он ведь всего лишь выполнял свою функцию. И срыв пружинных замков был вызван моими слезами.       Винить следовало Феликс. За год, проведённый в Фредди, который после укуса пылился в кладовке, я успел многое обдумать. И пришёл к одному выводу. Я хочу отомстить.       Она заслужила страдать за то, что совершила. Она даже не понесла никакой ответственности!       Её отец, Ромео, отмазал её. И выставил наивной бедной девочкой, которая не осознавала последствий своих действий. Но это не отменяло того, что она убила меня. И за это должна страдать. И раз закон не справился с этим, это сделаю я.