Рождество каждый день

Малфой хмуро шел по атриуму Министерства, размышляя, какого Мерлина он вообще ходил на работу в лучшем случае пять дней в неделю. В худшем, как сегодня – в канун гребаного Рождества. Почему его неуемная пятая точка не давала ему просто наслаждаться жизнью, прожигая огромное семейное наследство, как это делало большинство его приятелей. Но, объективно говоря, он не считал себя склонным к образу жизни того же Блейза. Или Тео. Особенно Тео. А дома его никто не ждал в любой день, не только в Рождество. Люциус гнил в Азкабане без права на досрочное освобождение и, не кривя душой, Драко считал, что там ему самое место. Нарцисса давно поселилась во Франции, и это было больше похоже на добровольную ссылку, чем на жизнь, но он так и не смог уговорить ее прекратить свое бессмысленное затворничество. Астория сбежала, виляя своим аристократичным задом, как только начались суды, и фамилия Малфой стала в плохом смысле нарицательной. Драко остался один на один с собой и позором семейного клейма, которое он уже несколько лет старательно отмывал, работая в Отделе международного магического сотрудничества. Сначала, конечно, дело шло с мучительным скрипом, и он чувствовал себя скорее мальчиком для битья, чем полноценным сотрудником. Но упорство и время взяли свое, и вот он на руководящей должности, а при упоминании его имени другие волшебники не кривили лицо. По крайней мере, большинство из них. Эхо шагов разносилось по пустому холлу, потому что никакому адекватному человеку не пришло бы в голову явиться в эту колыбель бюрократизма в Сочельник в семь утра. Салазар, с ним действительно было что-то не так. Но тут его взгляд зацепился за чью-то фигуру, сгорбившуюся на скамейке для посетителей у стены. Драко замедлился, пытаясь лучше рассмотреть сидящего человека. “Грейнджер? И она что… плачет?” Малфой одернул себя и вернул прежнюю скорость. “Это не мое дело”. Он решительно направился к лифтам, больше не поворачивая голову в сторону девушки. Все эти годы они старательно делали вид, что друг друга не существует, и Драко полностью устраивал такой расклад. Благо, они работали в разных Отделах и на разных уровнях, поэтому пересекались крайне редко. Замерев перед раздвижными дверьми, Малфой отбивал ногой нервный ритм в ожидании лифта, который, как назло, очевидно полз к нему, а не ехал. “Нет”. Он снова нажал на кнопку. “Я сказал, нет”. Лифт так и не соизволил появиться. “Да блять!” Он с тяжелым вздохом развернулся и пошел в сторону гребаной скамейки, на которой сидела гребаная кудрявая ведьма. — Грейнджер? Что ты… Что случилось? – его голос звучал так, будто он открывал рот по принуждению. Гермиона подняла красные глаза и изумленно вскинула брови. — Малфой? – она судорожно вытерла тыльной стороной ладони мокрые щеки. – Это не твое дело. “Я говорю себе то же самое последние пять минут”. Драко вздохнул. Снова. День только начался, но это уже был очень дерьмовый канун Рождества. — Грейнджер, не знаю, как в твоем мире, но в моем крайне странно, когда человек сидит на работе и плачет ранним утром в праздничный день. Поэтому если я могу помочь… Драко буквально увидел, как в сияющих от слез карих радужках вспыхнула новая эмоция. Раздражение. — О, ну, конечно! – Гермиона возмущенно всплеснула руками, опрокидывая стоящий рядом бумажный стаканчик. Воздух тут же наполнился ароматами кофе и карамели. – Ведь в этом мире нет проблемы, которую не смог бы решить великий и могучий Драко Малфой! – он скривился от того, с какой язвительностью прозвучало его имя. – Ну давай, расскажи мне, что делать в ситуации, когда твой жених изменил тебе с потаскухой Браун практически в канун Рождества прямо на твоем любимом постельном белье, и тебе даже не к кому пойти, потому что все вокруг либо его родственники, либо уехали отмечать праздник, как нормальные люди?! М-м? Я внимательно слушаю! Малфой, казалось, даже немного отшатнулся от ярости произнесенной тирады. — Слушай, Грейнджер… Он совсем не знал, что собирался сказать, но Гермиона и не стала давать ему возможность выяснить это: — Иди куда шел, Малфой, – максимально холодно бросила она, явно давая понять, что разговор окончен. Драко сделал шаг назад и развернулся, чтобы в конце концов попасть в явно кем-то проклятый лифт, превратившийся сегодня в древнюю черепаху, но замер. — Уизли – просто осел, раз изменил тебе, – сказал он через плечо и оставил ведьму одну. Он не планировал говорить эту мысль вслух, но не жалел, что все же озвучил. Драко действительно имел в виду то, что произнес. Грейнджер была умной, он помнил это еще с Хогвартса. Невероятно умной, раз знаменитые балласты в лице Поттера и Рыжего не загнулись в каком-нибудь мрачном подземелье еще на курсе третьем со своей бесконечной тягой к спасению мира. Она была целеустремленной. Малфой не следил, но даже до него дошла информация о головокружительных карьерных успехах героини войны. Также он знал, что Гермиона этой своей привилегией никак не пользовалась, карабкаясь наверх наравне со всеми и опережая на рабочем поприще каждого. И она была… красивой. Да чего уж там, невероятно красивой. Кудрявая всезнайка никогда не была дурнушкой, но умным женщинам годы всегда только к лицу. И Грейнджер взяла от них роскошный максимум. А Уизли… Это Уизли. Рыжее недоразумение. Драко никогда не понимал, на чем вообще держался их союз. Очевидно, больше ни на чем. Малфой добрался до своего кабинета, погруженный в странные мысли о расколе Золотой парочки, но, как только сел за рабочий стол, с головой ушел в документы, коих всегда было в избытке. Ему казалось, что если бы не его постоянные переработки, Отдел отставал бы от плана задач на добрый десяток лет. Он вынырнул из бумажного омута спустя часа два, когда желудок издал предательский стон. Драко не завтракал, и организм начал усиленно требовать вернуть забытый должок. Разминая затекшую шею, он прикинул варианты: идти в министерский кафетерий – травить себя их кулинарными шедеврами, идти даже в ближайший ресторан – тратить время. Малфой решил хотя бы в этом вопросе пойти по пути наименьшего сопротивления. — Тинки! — Да, хозяин, – эльфийка в нежно-розовом платье с объемными розами на плечах тут же возникла перед глазами. — Будь добра, принеси мне завтрак. Что-нибудь на твое усмотрение. И кофе. Очень крепкий кофе. А еще… “Что я, блять, творю?” — Сделай две порции завтрака. — Одна для хозяина, а вторая..? – уши Тинки приподнялись, выражая любопытство. — А вторую отнеси мисс Грейнджер. И без того огромные глаза домовика стали просто бездонными. Но она никак не прокомментировала необычную просьбу Малфоя. — Хорошо, хозяин, – эльфийка слегка поклонилась и уже собиралась аппарировать. — И да, Тинки. Пусть кофе для Грейнджер будет с карамелью. Домовик бесшумно растворилась в воздухе, не сводя с него заинтересованного взгляда. Малфой со стуком упал головой на стол, пытаясь выбить из ниоткуда взявшуюся придурь. “Да какого Салазара?” “Но эта заучка наверняка зарылась по кудрявую макушку в работу и тоже ничего не ела”. Перед Драко появился классический английский завтрак, и он, отогнав все лишние мысли, принялся за еду. А еще через полчаса к нему прилетел самолетик с лаконичным “Спасибо”. Малфой широко улыбнулся. Пожалуй, даже слишком широко. Но даже не заметил этого.

***

Наступило время обеда. Драко погряз в бесконечных годовых отчетах, протоколах, ведомостях и прочей бумажной ерунде, занимавшей слишком большую часть его однообразной жизни. Он поднес третью за день чашку кофе к губам, когда в дверь постучали. — Войдите. Малфой даже не поднял головы от документов. Скорее всего, это опять была Элис с очередным глупым вопросом. Честное слово, Отдел кадров выполнял свои обязанности через одно место, раз умудрялся нанимать таких пустоголовых девиц. Она, наверняка, даже не в курсе, что в этот день можно было не выходить на работу. — Снова здравствуй, – раздался голос, который он уже сегодня слышал, но совсем не ожидал столкнуться с ним еще раз. Драко поперхнулся от неожиданности, и кофе пошел через нос, заливая лежащие перед ним пергаменты. — О боже, прости! – Гермиона с виноватым взглядом подскочила к нему. – Я не хотела тебя пугать! Я стучала… Ты разрешил войти… Мерлин, – она палочкой наводила порядок на его столе, выдавая сбивчивые объяснения. Он в этот момент пытался придать лицу хоть сколько-то невозмутимое выражение, если такое вообще возможно после того, как из его ноздрей вылетели кофейные струи, орошая все вокруг. “Блядство”. — Все в порядке, Грейнджер, спасибо, – Драко очистил рубашку невербальным заклинанием и изо всех сил надеялся, что голос звучал ровно. – Просто я не думал, что это будешь именно ты. “А думать, что произносить вслух, ты сегодня тоже не собираешься?” — Прости, – зачем-то еще раз извинилась ведьма. – Я просто лично хотела поблагодарить тебя за утренний жест. И… Еще я подумала… Вдруг ты будешь не против… Малфой вопросительно поднял бровь. — Сейчас время обеда, – наконец собрала слова в полноценное предложение Гермиона. – Мы могли бы сходить на него вместе. Я знаю одно уютное кафе неподалеку. Вторая бровь отправилась следом за первой. — Пообедать? — Да. — Вместе? — Мхм. — Мы? — Малфой, в Хогвартсе мне казалось, что информация доходит до тебя чуть быстрее. Драко проморгался, пытаясь поймать мысли, разбегающиеся сегодня в максимально неожиданных направлениях. — Честно говоря, я не планировал отлучаться на обед. — О, что ж, – Гермиона попятилась к двери, нервно теребя край ремешка на юбке. – В таком случае, еще раз извини за беспокойство, – она отвернулась, чтобы поспешно выйти. — Стой, Грейнджер, – она замерла, смотря на него через плечо. – Никому не станет лучше, если я зачахну над клятыми отчетами от голода. Давай сходим пообедать. Снова развернувшись, она слишком робко для присущего ей напора уточнила: — Да? — Да. Пошли. Пока Малфой вставал из-за стола и стягивал со спинки кресла пиджак, пропустил, как на лице Гермионы расцвела улыбка. — Только то, что ты меня пригласила, не значит, что я позволю тебе заплатить, – он подошел к двери и открыл ее шире, пропуская ведьму вперед. — Вообще-то, мы живем в двадцать первом веке, – не сдвинулась с места Гермиона. – То, что ты мужчина, не значит, что ты должен платить или что я не в состоянии заплатить за тебя или нас… — Грейнджер, – оборвал ее Драко. – Я хочу за тебя заплатить не потому, что хочу оскорбить. А потому, что это мой способ проявить заботу. Не стоит искать негативный подтекст там, где его нет. — О. — Иди, Грейнджер. Иначе такими темпами мы тут и останемся отмечать Рождество. Она окинула его взглядом, который он не смог никак идентифицировать, и вышла из кабинета. Малфой на мгновение задержался, наблюдая, как узкая офисная юбка обтягивает качающиеся из стороны в сторону бедра Гермионы. “Недурно. Даже слишком”. — Малфой, ты идешь? Или все же празднуем на работе? Драко усмехнулся и проследовал за ней под удивленные взгляды немногочисленных коллег.

***

— Ты не можешь всерьез утверждать, что левитационные чары изобретены не Джарлетом Хобартом! Это общеизвестный факт, он представил их в 1544 году, при этом присутствовал сам Верховный чародей Визенгамота… — Могу и утверждаю, Грейнджер, – ровным голосом перебил ее Драко, накалывая на вилку салатные листья. – Хобарт лишь усовершенствовал их, с чем и попал во все книги. Первую версию изобрел Оуэн Вандербук за сорок лет до него. — Но откуда..? — Из монографии Вандербука. Невероятно редкое издание, – Малфой не признался бы вслух, но за столь ошеломленное выражение лица ведьмы напротив он с легкостью отдал бы одно из своих хранилищ. Это зрелище определенно стоило того. — Где ты его нашел? — В библиотеке Малфой мэнора. Там есть много любопытных древних вещиц. Если хорошо покопаться, можно поставить под сомнение добрую половину современных фактов. — Мерлин! – Гермиона была по-настоящему потрясена. – И ты просто живешь рядом с таким бесценным источником знаний, уму непостижимо. Лицо Драко тут же стало бесцветным, что было даже жутко, учитывая его природную бледность. — Нет. Больше нет. — Нет? Почему? – ведьме было слишком сложно контролировать присущее ей любопытство. – О, прости! Я лезу не в свое дело… — Все в порядке, Грейнджер, – он тяжело вздохнул, понимая, что сам завел разговор в это сомнительное русло. – Ни для кого не является секретом история моей семьи и этого поместья. Особенно для тебя. Я не… Мне было неприятно там находиться. Я переехал в квартиру недалеко от Косого переулка и не появлялся в мэноре уже несколько лет. — Да, я понимаю, наверное, – ее ладонь на столе дернулась, будто хотела сжать его руку в жесте поддержки, но Гермиона сдержала порыв. – Еще раз извини. — Грейнджер, тебе не за что извиняться, – Драко нервно взъерошил волосы. – Если кому и стоит из нас двоих просить прощения, так это мне. Я удивлен, что ты не впадаешь в истерику при упоминании моего чудесного дома и того, что ты там пережила по вине моей не менее чудесной родни. — Мы не виноваты в том, что делают наши близкие. И я не виню тебя за то, что произошло в твоем доме, – губы ведьмы сжались в тонкую полоску. – Я давно справилась с этим и двигаюсь дальше. Между ними повисло напряженное молчание. Гермиона сминала салфетку тонкими пальцами, пока Драко буравил ее серым взглядом. — Грейнджер, – она оторвала глаза от несчастного клочка тонкой бумаги. – Мне все равно есть за что принести извинения. Я был настоящим малолетним засранцем в школьные годы и не горжусь своими поступками. Прости меня. Она смотрела своими карими радужками несколько минут, внимательно изучая его лицо, словно искала в нем что-то. — Я прощаю тебя, Драко, – ее губы тронула несмелая улыбка, а щеки залил румянец, придавая совершенно очаровательный вид и без того красивым чертам. Малфой тяжело сглотнул от звука своего имени, впервые произнесенного почему-то смущенной ведьмой, и выдал еле слышное: “Я рад”, возвращая чрезмерное внимание тарелке. Он был готов поклясться, что ни от кого оно еще не звучало так… “Как, блять?! Она просто назвала тебя по имени, как и сотни людей до нее! Успокойся, ради Мерлина!” Снова воцарилась тишина. Снова напряженная. Но в этот раз у нее были совсем другие оттенки, и Драко не был настолько смелым, чтобы хотя бы попробовать их описать. Обстановку разрядил официант, принесший новые блюда. — Салазар, Грейнджер, ты серьезно заказала… Что это вообще? – он чересчур театрально скривился в отвращении, глядя на странное блюдо, стоящее перед ведьмой. — Франсезинья, – заливисто рассмеялась Гермиона. — Что? — Франсезинья. Бутерброд из Португалии. Хлеб, жареное мясо, сосиски, ветчина, плавленый сыр, и все это залито особым соусом. — Ужас, Грейнджер, это же просто жировая бомба. Удивительно, как ты с таким рационом вообще вмещаешься в свои миниатюрные вещички. И какого нюхлера, скажи мне, ты сидишь и сияешь ярче рождественской ели? — Просто приятно, когда сам Драко Малфой чего-то не знает, – с загадочной улыбкой проговорила она. — И? – он в ожидании выгнул бровь. — И..? — Я по твоим хитрым глазам вижу, что это не все. Выкладывай, Грейнджер. Она снова покраснела, отчего Малфой заметно напрягся. — И, кажется, ты только что сделал комплимент моей фигуре. Драко прекратил разрезать свой стейк и серьезно посмотрел на ведьму. — Это не было комплиментом. Ее плечи очевидно поникли, но он продолжил: — У тебя сногсшибательные формы, Грейнджер. Вот это – комплимент. “И вот теперь она действительно покраснела”, – самодовольно подумал Малфой, отправляя в рот кусок мяса под тихое “спасибо” Гермионы. Когда им принесли счет, рука ведьмы потянулась к лежащей рядом сумке, и Драко перехватил ее кисть, не давая достать кошелек. — Грейнджер, мы же договаривались. Не оскорбляй меня этим жестом. — Но я… — Это меньшее, что я могу сделать за обед в такой прекрасной компании. Он понял, что все это время держал ее за запястье и, смутившись, одернул ладонь. Прочистив горло, Драко положил на стол несколько золотых монет и встал, помогая Гермионе подняться. — Подожди секунду, я только возьму со стойки наши напитки с собой. Малфой развернулся, отходя вглубь заведения и не замечая пронзительного карего взгляда, направленного ему в спину. Или чуть ниже спины.

***

Он вышел из лифта первым, бросив “Грейнджер” на прощание и игнорируя эмоции, вызванные ее “Драко”, сказанным в ответ. Скинув пиджак на спинку кресла, он слишком внимательно посмотрел на свои пальцы, которые коснулись поясницы Гермионы при выходе из кафе. “Ты сходишь с ума, приятель”. Малфой встряхнул голову и принялся с излишним энтузиазмом перебирать лежащие перед ним документы, пытаясь вспомнить, чем он вообще занимался до обеда. Обед. Он оставил после себя необычное послевкусие. Но приятное. И дело было вовсе не в еде, хотя, надо отдать Грейнджер должное, заведение оказалось отличным. Как и их беседа, исключая, конечно, неловкий момент с мэнором. И ее обворожительные красные щеки, вызванные его не таким уж выдающимся комплиментом. Он же просто озвучил очевидный факт. “Неужели Уизли не говорил, что у нее потрясающая фигура? Этот урод изменил ей в Рождество, о чем я вообще”. Через полчаса Драко понял, что его мысли витают совсем не в отчетах. Еще через двадцать минут осознал, что они вряд ли сегодня к ним вернутся. Спустя еще десять он схватил за наглый хвост в своем сознании целое изыскание, под каким предлогом он может заявиться в кабинет кудрявой ведьмы. “Ты не просто сходишь с ума, ты натурально двинулся”. Он решительно поднялся на ноги и вышел за дверь. На этаже Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними Малфой спросил у первого попавшегося сотрудника, где находится кабинет мисс Грейнджер. Лицо паренька могло конкурировать с шокированным выражением Гермионы на обеде. Возможно, сотрудников сюда отбирали по крайне высокому уровню впечатлительности. Или это правда был настолько невероятный факт: Драко Малфой ищет героиню войны. Он не стал раскручивать эту мысль, чтобы не развернуться на полпути. Но притормозить все-таки пришлось прямо перед дверью в ее кабинет, потому что оттуда доносились крики. Благо, кроме него рядом не оказалось свидетелей разворачивающейся драмы. — Гермиона, ты все не так поняла! – Драко не слышал голос Рыжего со школьных времен, но он был все таким же узнаваемым. И таким же отвратительным. — Ты издеваешься, надо мной, Рональд? Даже человек с отрицательным интеллектом не в состоянии интерпретировать увиденное как-то иначе! Хватит держать меня за дуру! — Ты же не посмеешь разрушить столько лет из-за одной ошибки?! – на ходу сменил тактику Рон. — Это я разрушила наши отношения?! – Малфой еще не слышал, чтобы ведьма так кричала. – Позволь заметить, это не мой член так старательно изучал чужую вагину в чертово Рождество! Пошел ты, Рон! Просто исчезни с глаз моих! — Блять, Гермиона! Ты не можешь меня во всем обвинять! Ты постоянно на работе, даже в гребаное Рождество, оглянись! Что мне оставалось делать?! — О, бедного мальчика заставили трахаться на стороне, потому что его злая девушка строит карьеру! Выметайся отсюда, я серьезно, нам больше нечего обсуждать! В этот момент в кабинете что-то с шумом упало, и Драко даже не заметил, как распахнул дверь, обнаруживая себя уже внутри. Уизли опирался на стол и тяжело дышал, по всей видимости, он только что смахнул с рабочей поверхности почти все, что там было. Гермиона стояла в яростном изумлении, в ее глазах скопились слезы. — Малфой?! — Драко? Они произнесли это одновременно и уставились друг на друга. — Драко? Ты называешь хорька Драко?! Какого Мерлина, Гермиона? Может это ты тут трахаешься на этом самом столе с пожирательским отморозком, и не только в Рождество? Малфой давно привык к оскорблениям в свой адрес, они больше не трогали его ни в коем разе. Но так грубо оскорблять девушку, которую ты только что предал – это было то, с чем он не мог мириться. Его кулак встретился с носом Рыжего быстрее, чем тот успел сообразить, что его собираются ударить. — Ты охренел?! – Рон попытался подняться, чтобы ответить, но ему в лицо тут же прилетело снова. — Драко! – ведьма попыталась оттащить его от своего бывшего жениха, но он уже сам отступил от ошарашенного Рыжего. Выпрямившись, Малфой не под стать ситуации грациозно поправил сбившиеся рукава дорогой рубашки. — Тебя, кажется, попросили покинуть кабинет, Уизли. Если есть проблемы с поиском двери, я могу помочь. Рон, уже чуть менее бойкий после второго удара, неловко встал, вытирая кофтой кровь с уголка рта. — Мда, Гермиона, не ожидал, что ты докатишься до такого… Связаться с этим ублюдком… — Уизли, – Драко угрожающе сощурил глаза, – уебывай. Рыжий наконец заткнулся и с презрением на лице вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Малфой тяжело вздохнул. “Это Рождество войдет в мой личный топ по количеству странностей за день”. Сзади раздался всхлип. Драко обернулся и увидел Гермиону, старательно сдерживающую слезы. — Грейнджер… — Он… Он… Он же назвал меня шлюхой… Боже, какая я дура… Умнейшая ведьма, и не догадалась об измене, – она уронила лицо в ладони и зарыдала. Малфой сделал к ней несмелый шаг и протянул руки, аккуратно оглаживая хрупкие плечи. Она тут же прильнула к его груди, и он заключил ее в свои объятия. Ведьма плакала, а Драко водил ладонями по изящной спине и каштановым кудрям, пытаясь успокоить. Он шептал, что Уизли – урод и не достоин ее слез, что она самая красивая, самая умная, самая потрясающая девушка, которую он знал. — А ты вкусно пахнешь, – сквозь всхлипы протянула она. — Что..? — Ты вкусно пахнешь, – повторила Гермиона и отстранилась, осматривая его. “Ты тоже”. — И я промочила твою дорогущую рубашку. — Сегодня не ее день, – отмахнулся Малфой, и ведьма рассмеялась, вспоминая инцидент с кофе. – Я подарю тебе флакон своего парфюма. Только не плачь, Грейнджер. Она улыбнулась, смахивая остатки слез с лица и отступая от него. — Спасибо, Драко, – Гермиона растерянно оглядела находившийся в беспорядке кабинет. – Даже не знаю, как бы выпроводила его, если бы не ты, – она уставилась на Малфоя. – А что ты тут делаешь, кстати? — О… Я… – он запнулся, совсем забыв, что так и не придумал веской причины для своего появления. Взмахнув палочкой, Драко начал поднимать разбросанные пергаменты и письменные принадлежности, давая себе отсрочку. “Да к Мерлину!” — Какие у тебя планы на Рождество, Грейнджер? Она в недоумении расширила глаза. — Ты сказала утром, что тебе не к кому пойти, – Малфой судорожно взбил пальцами волосы. – И я подумал, что мы могли бы отметить Рождество. Вместе. — Рождество? — Да. — Отметить? — Мхм. — Вместе? — Грейнджер, в Хогвартсе мне казалось, что информация доходит до тебя чуть быстрее. Она улыбнулась. — С радостью, Драко. И он улыбнулся в ответ.

***

Стоило догадаться, что заучка-Грейнджер захочет сначала доделать оставшиеся дела. Драко решил сегодня больше не возвращаться в свой кабинет и призвал Тинки, чтобы она принесла ему необходимые вещи и бумаги, игнорируя косые взгляды и возмущенное бубнение кудрявой ведьмы о такой варварской эксплуатации разумных существ. Но эльфийка, услышав Гермиону, решила, что та недовольна выполнением ее обязанностей. И настало уже время Малфоя хмуро смотреть на защитницу всех сирых и убогих, пока успокаивал своего домовика. — Грейнджер, ты буквально работаешь в Отделе магических существ, – с укором проговорил он. – Служить у эльфов в крови, для них это сродни дыханию. — Я никогда не привыкну, что к разумным, магически одаренным существам относятся, как к рабам, – виновато пробормотала она. — Тинки не рабыня. У нее есть заработная плата и выходные, которые она, к моему неудовольствию, все равно проводит за какими-то делами. Но я устал успокаивать ее истерики, поэтому просто не лезу к ней с этим. Хотя она достаточно часто отпрашивается для покупки очередного платья. Думаю, Тинки спускает на них все свои деньги. Гермиона наградила Драко очередным пристальным взглядом. Драко в очередной раз не понял, какие в нем скрыты эмоции. С удивлением Малфой обнаружил, что в присутствии Грейнджер его мысли перестали разбегаться в неизвестном направлении, и он смог спокойно погрузиться в работу. Возможно потому, что направление было очень даже известным и сидело в футе от него. Периодически это направление что-то взволнованно шептало себе под нос или начинало расхаживать из стороны в сторону, но даже это не отвлекало Драко, а только заставляло ухмыляться в парящие перед ним пергаменты. Но в один момент его внимание все же привлек какой-то выбивающийся из их устоявшейся рутины звук. Он медленно оторвался от бумаг, и серые глаза тут же стали значительно больше. Перед Малфоем предстала интересная картина: Гермиона стояла на четвереньках под столом, а ее и без того обтягивающая юбка натянулась до предела в области ягодиц. — Что-то потеряла, Грейнджер? – голос Драко сел, и ему пришлось откашляться, чтобы вернуть себе привычное звучание. — Да, я… – она попыталась подняться и ударилась макушкой о стол, после чего забавно ойкнула. – Я уронила ручку, – Гермиона обернулась через плечо. – Это такой магловский… Драко сглотнул. — Я знаю, что такое ручка, Грейнджер. — Хватит пялиться, Малфой, – она наконец выползла из-под стола, продемонстрировав ему пишущий девайс, свое смущенное лицо и копну волос, собранную палочкой в высокий растрепанный пучок. “Снова Малфой”. — Я вовсе не пялился. — Я видела твой взгляд, – фыркнула ведьма, сдувая со лба длинную выбившуюся прядь. — Пялятся деревенщины. Я же, как человек с утонченным вкусом, получаю эстетическое удовольствие, лицезрея красоту. Особенно когда она сама оказывается передо мной в столь удачном ракурсе, – Драко не знал, что несет, но не мог остановиться. Или не хотел. Гермиона вздернула подбородок и невозмутимо прошествовала на свое место, игнорируя пылающее лицо. — Ты всегда такой напыщенный идиот? — Ты хотела сказать “гений красноречия”? — Я сказала именно то, что хотела, – она окинула его взглядом, за который сама Минерва Макгонаголл наградила бы ее бурными аплодисментами. — Я просто не привык скрывать свои мысли по поводу восхищающих меня… явлений, – Малфой выдержал ее взгляд и, почти как ни в чем не бывало, вернулся к отчету. К семи вечера они закончили со всеми делами. Драко встал с неудобного офисного дивана и потянулся, разминая затекшие мышцы. Краем глаза он отметил, что за этим движением наблюдала Гермиона. — Я совсем забыла спросить, как мы будем, – она замялась, прежде чем продолжить, – отмечать Рождество? — Поскольку я ничего не планировал на эту ночь, – ведьма тут же вспыхнула, а Драко усмехнулся, – то предлагаю поужинать у меня дома. Тинки организует праздничный стол, а из окна мы сможем полюбоваться прекрасным видом на город и салюты. Что скажешь? — Звучит отлично. Но, наверное, я бы хотела привести себя в порядок перед этим. Блузка и офисная юбка – не самый удачный наряд для праздника. “На счет этой юбки я бы поспорил”. — В таком случае встретимся в девять у меня? — Договорились, только я не знаю твой адрес. — Позови Тинки, она переместит тебя. Так будет быстрее и удобнее всего, – Драко накинул пиджак на плечи. – И не забудь похвалить ее платье. Думаю, это загладит твою вину за сегодняшнее расстройство. Гермиона громко цокнула и закатила глаза. — Как скажешь, Малфой. “Драко” мне нравилось больше”.

***

Он бы соврал сам себе, но это было глупо, особенно для почти тридцатилетнего мужчины, поэтому пришлось признать сей вопиющий факт. Драко нервничал, причем сильно. Он сходил в душ и переоделся в другие рубашку и брюки, размышляя о нелепости того, что он выглядел почти так же часом ранее на работе. Поэтому он переоделся еще раз. И еще один, чтобы наверняка. Вся его одежда была безупречной, но однообразной. Он не задумывался об этом раньше и не понимал до конца, почему его стало это волновать сейчас. Когда мимо него в очередной раз протопала своими крохотными ножками Тинки с понимающей улыбкой на лице, он раздраженно прошипел: — Даже не начинай, – и отвернулся от зеркала, решив, что с него достаточно гардеробных мучений. До ужина оставалось тридцать минут, и Малфой окинул придирчивым взглядом стол. — Тебе не кажется, что это перебор, Тинки? Нас будет двое, а здесь еды минимум на десятерых. — Тинки не знает, что именно любит мисс, поэтому решила приготовить побольше всего. — Ты могла бы просто смешать в кучу несколько видов мяса, залить все это сыром и маслом, и Грейнджер была бы счастлива, – усмехнулся Драко. — К тому же, – эльфийка проигнорировала его сарказм, – хозяин не приготовил никакого подарка для очаровательной гостьи, – она укоризненно посмотрела на него. – Пусть мисс тогда хотя бы будет сыта. Малфой отвернулся к окну, нервно проведя рукой по слегка влажным волосам. — Где я должен раздобыть подарок практически ночью в канун Рождества. — И даже праздничную ель не дали поставить… — Тинки! Она цокнула, чем напомнила ему Грейнджер, и исчезла с громким хлопком, что говорило о ее недовольстве ярче любых слов. — Хотя, у меня есть одна идея, – тихо сказал он самому себе и вышел из обеденного зала. Без пяти девять он положил обернутый бумагой сверток на один из стульев. — Мисс зовет, – оповестила его эльфийка и растворилась в воздухе, чтобы через минуту вернуться с Гермионой. Тинки подмигнула ему и вновь аппарировала, оставляя их вдвоем. Ведьма восторженно осмотрела накрытый стол и большую комнату с панорамными окнами. — Это… вау, – выдохнула она, пока Малфой осматривал ее с головы до ног. На ней было вишневое шелковое платье в пол без бретелей, облегающее ее точеную фигуру и открывающее потрясающий вид на декольте и острые плечи. Волосы были собраны в низкий небрежный пучок, а губы накрашены помадой в тон платья. Изящные черные лодочки с острым носом завершали образ. — Согласен, Грейнджер. Она смущенно улыбнулась и заправила непослушную прядь за ухо. — Тинки к нам не присоединится? — Думаю, с нее достаточно одного душевного потрясения в этот день, – он подошел к столу и приглашающе выдвинул стул. – Прошу. Гермиона плавно приблизилась к нему и села. — Здесь еды минимум на десять человек. — Я сказал Тинки то же самое. Игристого вина? — Да, пожалуйста. Драко наполнил ее бокал и занял место напротив. — Потрясающе выглядишь, Грейнджер. — Спасибо, ты тоже. — Хотя, твоя офисная юбка мне нравилась не меньше. Гермиона замерла с бокалом в руке и посмотрела на него долгим взглядом. — Я буду иметь в виду, – она поставила флюте обратно на стол. – На самом деле, я хотела сказать тебе “спасибо”. За этот день. Он должен был пройти отвратительно, и отчасти так и было, но он оказался в большинстве своем неожиданно приятным благодаря тебе. И этот ужин… — Пожалуйста, Грейнджер, – Малфой обхватил длинными пальцами стеклянную ножку и протянул бокал к середине стола. – С Рождеством. Это самое необычное Рождество в моей жизни. — С Рождеством, Драко, – комнату наполнил искрящийся звон. “Драко”. Они управились с закусками под непринужденную беседу и приступили к горячему. Гермиона издавала блаженные звуки, неустанно расхваливая кулинарные таланты эльфийки, пока Малфой старался абстрагироваться от того, насколько эротично звучала ведьма. — И ты мне что-то говорил про фигуру? Удивительно, как ты вмещаешься в эти свои роскошные костюмы, когда тебе так готовят каждый день. — Ты пытаешься сделать комплимент моему телу? — Я сделала комплимент Тинки. И твоим костюмам. И, возможно, тому, как они на тебе сидят. — И как же? Она на секунду замерла, будто вела в голове какой-то диалог. — Я думаю, ты и без меня в курсе, как. Чертовски хорошо, – сказала ведьма, смело смотря ему в глаза. — Знать и слышать со стороны – две очень разные вещи, Грейнджер. Я думал, ты поняла это сегодня. Гермиона вернула внимание еде, никак не комментируя его реплику. — Итак, какие у тебя дальше планы? – решил нарушить воцарившееся молчание Малфой. — Планы? — После Отдела магических существ. Свой фонд помощи всем и вся? Департамент имени Гермионы Грейнджер? Пост Министра магии? — О, нет. На самом деле, мне интересна законотворческая инициатива. Мы уже обсудили с Шеклболтом возможность моего включения в состав Визенгамота в следующем году. И, пожалуй, спустя еще несколько лет я бы хотела его возглавить. — Впечатляет. — Давай, скажи, что ты реально думаешь по этому поводу. — Я думаю, что это впечатляет, Грейнджер. И что у тебя получится, потому что ты действительно самая выдающаяся ведьма нашего поколения. Визенгамот должен драться за возможность получить тебя в свои ряды. Она ошеломленно уставилась на него. — Спасибо. Знаешь, ты удивляешь меня сегодня на протяжении всего дня. — Что, ожидала увидеть все такого же избалованного хорька, проповедующего чистоту крови? — Не то чтобы прям так… — Жизнь преподала мне суровый урок, Грейнджер. Я может и избалованный, но не глупый, и предпочитаю учиться на своих ошибках, а не расшибать лоб об одну и ту же стену. — Это… впечатляет. Честно. — В таком случае, за впечатления, – он отсалютовал очередным бокалом и пригубил вина, наблюдая за губами Гермионы, которые были заняты тем же. Его серые глаза очерчивали ее волосы, все больше стремящиеся на свободу из собранной прически, тонкую шею с маленьким сияющим кристаллом на едва заметной цепочке, выступающие ключицы, приподнятую, несмотря на отсутствие лямок, грудь, соблазнительные вишневые губы, вздернутый нос с небольшой россыпью веснушек. Когда он перевел взгляд выше, то понял, что она тоже изучающе смотрит на него. — Потанцуем? — Но здесь нет музыки… Он щелкнул пальцами, наполняя помещение плавной мелодией, и поднялся. Подойдя к ведьме, он протянул ей руку и ощутил тепло небольшой ладони. Гермиона встала, следуя за ним и не отрывая от него своих карих радужек. Он вывел ее в центр комнаты и притянул к себе ближе, обнимая второй раз за день. Они качались в такт медленной песне, пока его руки скользили от женских лопаток к талии и обратно. Ее пальцы сцепились на его шее, и он подумал, что если она поднимет их чуть выше, то сможет коснуться его волос. Почему-то ему очень хотелось, чтобы она их коснулась. Зрачки Гермионы расширились, а губы приоткрылись, и он видел, как поднимается ее грудная клетка от участившегося дыхания. — Драко, я… — У меня есть для тебя подарок, Грейнджер. — Что? – она вышла из своего оцепенения и моргнула. – Подарок? Но я ничего не приготовила… — Это неважно, – Малфой снова взял ее за руку и отвел к стулу, на котором все это время лежал сверток. – Это тебе. Она неуверенно перехватила увесистый прямоугольник, завернутый в крафтовую бумагу, и недоуменно уставилась на него. — Открывай, Грейнджер, он не кусается. Точно ребенок, Гермиона в нетерпении разорвала упаковку, и ее глаза расширились. — Драко, это же… — Монография Оуэна Вандербука, да. Она взвизгнула и подпрыгнула на месте. — Драко, это просто невероятно! Спасибо! – ее лицо исказилось пониманием. – Но это же значит, что ты ради этого перемещался в мэнор. Драко, не стоило… — Грейнджер, ты просто не видишь себя со стороны. Это определенно стоило того. Гермиона крепче сжала пальцы на древнем фолианте, как будто не хотела его отпускать. Но затем все же оставила книгу на столе и сделала шаг к Малфою, приближаясь вплотную. — Я думаю, ты должен меня поцеловать. — Что..? Она положила ладони на его плечи и посмотрела в серые глаза. — Поцелуй меня, Драко. “Драко”. И Малфой накрыл ее губы своими.

***

Драко не представлял, каким окажется поцелуй с Грейнджер, но явно ожидал не этого. Хотя кому он врал, он думал о том, чтобы поцеловать ее, с их совместного обеда, но реальность все равно не совпала с фантазией. Он представлял себе что-то нежное и трепетное. Гермиона же обрушилась на него этими своими вишневыми губами со сбивающей с ног страстью. Она проникла в его рот языком и завладела вниманием так быстро, что он не заметил, как усадил ее на сервированный горой еды стол, сметая с шикарной изумрудной скатерти часть блюд и посуды. Рука Драко проскользила по ее икре, поднимая шелковую ткань, чтобы он мог встать между женских ног. Он очертил подушечками бедра и сжал ягодицы, которые так упорно сводили его с ума в течение этого дня. Гермиона выдохнула ему в рот и прикусила его нижнюю губу. Она исследовала широкую спину и плечи и, о великий Салазар, наконец запустила свои пальцы в светлые волосы, сжимая их в кулак. Малфой издал глухой рык и переключился на угол челюсти, ведя дорожку из влажных поцелуев к уху, а затем ниже к изящной шее. В это же время он вытянул заколку из локонов, освобождая их из плена прически. — С распущенными ты выглядишь еще сексуальнее. — Я выгляжу сексуально? – прошептала она, изучая своими губами его ушную раковину. — Даже не представляешь, насколько. Он провел ладонью по тонкой талии и ребрам, после чего сжал грудь, чувствуя сквозь платье затвердевший сосок. Гермиона дрожащими пальцами расстегивала его рубашку, затем сбросила ее с плеч и тут же переключила внимание на мужской торс. — Я знала. — Знала что? — Что под этой стильной одеждой ты так же хорош, как и в ней. Малфой втянул воздух, когда она прошлась короткими ногтями по мышцам пресса, и потянул за ленту, удерживающую платье на спине. Он сдвинул лиф корсета, обеспечивая себе доступ без дополнительных преград, и обхватил обе груди руками, наслаждаясь их полнотой. Пока Драко играл с одним соском пальцами, он наклонился и втянул второй в рот, обводя его языком, отчего она тихо застонала. — Ты можешь не сдерживаться, Грейнджер. — Я… М-м-м… Тинки… Он резко выпрямился. — Тинки? При чем здесь она? — Мне, хм, неловко, она может нас услышать. — Грейнджер, я очень сомневаюсь, что она подслушивает. К тому же, разбросанная по комнате еда расскажет о нашем досуге красноречивее твоих стонов. Ведьма хихикнула, но стала выглядеть еще более смущенной. Драко смотрел на нее в течение нескольких секунд, убеждаясь в том, что она не шутила. — Мерлин с тобой. Он подхватил Гермиону под ягодицы и аппарировал их в свою спальню. Удерживая ведьму на весу, Драко снова страстно поцеловал ее, пока нес к кровати. Он положил ее, и навис сверху, не отрываясь от губ цвета вишни. Заведя руку ей за спину, он ослабил ленту еще больше, чтобы стянуть платье и оставить Грейнджер в крошечных черных кружевных трусиках. Малфой скользил взглядом по женскому телу от кончиков ног до кудрявых прядей, которые раскинулись змеями по жаккардовым простыням. — Блять, Грейнджер, это… Ты… Невероятно. Он наклонился и поцеловал ее голень, затем колено и бедро, наслаждаясь мягкостью кожи. Когда его лицо дошло до нижнего белья, он оставил несколько невесомых поцелуев вдоль ажурной кромки. От Гермионы пахло возбуждением, и это было потрясающе – знать, что тебя так сильно хотят. Драко раздвинул ее ноги и провел языком сквозь ткань от половых губ до клитора, после чего втянул его в рот и слегка пососал. Грейнджер со стоном выгнулась и вцепилась в его волосы, с силой оттягивая короткие пряди. Он отодвинул намокшее кружево в сторону и проделал тот же путь двумя пальцами, распределяя смазку. Войдя в нее, он с шумом втянул воздух, чувствуя, как и без того твердый член начинает болезненно пульсировать в предвкушении. Внутри было жарко и влажно. Совершая пальцами поступательные движения, он лизнул внутреннюю поверхность бедра и снова вернул свой язык на клитор. Она стонала и извивалась под действием его руки и рта, хватаясь то за простынь, то за его волосы. — Боже, Драко, о боже… Гермиона издавала нечленораздельные звуки вперемешку с его именем и, казалось, он мог кончить только от этих бессвязных вскриков. Малфой ускорил движения пальцами, сгибая их, и втянул клитор, стимулируя его при этом кончиком языка. Ведьма перешла на шипение, а после он почувствовал вокруг своих фаланг ритмичные сжатия мышц, которые волнами распространялись по всему женскому телу. — Драко, – сдавленно проговорила она, переводя дыхание. Он медленно поднялся к ее лицу, не забывая оставлять на этом прекрасном теле поцелуи и не торопясь вытаскивать из нее пальцы. Когда они встретились глазами, она зарылась ладонями в его волосы, притягивая к себе для глубокого поцелуя. Гермиона провела руками по его шее, лопаткам и спине, опуская их к пряжке ремня и снимая с него брюки сразу вместе с бельем. Ее ладонь накрыла член и провела по всей длине, собирая подушечками выступившую на головке смазку. Второй ладонью она сжала ягодицу, подталкивая его войти. Малфой убрал свою руку, открывая доступ, и она, обхватывая мужское тело бедрами, направила его в себя. Как только Драко оказался внутри, они одновременно протяжно застонали. — Блять. Он начал двигаться, постепенно наращивая темп. Его губы путешествовали по ее шее, плечам и ключицам, оставляя укусы и засосы в рандомных местах, пока он свободной рукой гладил и сжимал упругую грудь. Гермиона помечала полумесяцами ногтей его ягодицы и спину, не сдерживая себя в издаваемых звуках. Спальня наполнилась влажными шлепками, которые отражались от стен и вторили их совместному удовольствию. Он приподнялся и прижал ее колени к полушариям грудей, увеличивая угол проникновения, выводя ощущения на новый уровень. Чувствуя, что скоро кончит, Малфой прикоснулся к клитору и стал выводить круги в такт своим толчкам. Он смотрел, как движется ее грудь, как она прикусывает нижнюю губу, как сводит вместе тонкие брови, как тяжело дышит и стонет, как ее пальцы беспрестанно ищут, во что можно вонзиться, чтобы избавиться хотя бы от части напряжения, снова закручивающегося внизу живота. Драко не мог поверить, что находится сейчас в этом моменте. И не мог не признаться себе, как ему этот момент нравится. Охуительно нравится. Он провел с Грейнджер день, но был готов провести еще сотню, тысячу таких же. Его пресная, однообразная жизнь внезапно обрела сразу столько оттенков. Он хотел с ней разговаривать, спорить, защищать, кормить, смотреть на эти бедра в обтягивающих юбках или без них, а потом целовать. И заниматься сексом. Мерлин – свидетель, он бы хотел трахать ее каждый день, упиваясь этими пошлыми звуками и возбужденным румянцем. Блять. Гермиона закрыла глаза и громко вскрикнула, ее тело задрожало от нового оргазма. Движения Драко стали несдержаннее и хаотичнее, и он кончил, с шумом втягивая воздух. Прикоснувшись своим лбом к ее, он оставил короткие поцелуи на губах, щеках и носу. Они оба были мокрыми от пота и тяжело дышали. Малфой скатился с нее, боясь доставить дискомфорт своим весом, и лег рядом на спину. — Это было… — Вау? — Вау. Они рассмеялись, переплетая руки. Драко устроился на подушке и притянул к себе ведьму, заключая миниатюрное тело в свои объятия. Она немного поворочалась, но, наконец найдя удобное положение, затихла, опаляя его грудь своим дыханием. — Это и правда самое необычное Рождество. — Спи, Грейнджер. За окном начали раздаваться звуки радостных криков и салютов, когда сознание Малфоя погрузилось в сон. Он чувствовал себя невероятно спокойным. И невероятно счастливым.

***

♫ Bosson – Stay

Драко открыл глаза, разбуженный странным шуршанием. Было еще темно, а значит, он не проспал долго. Проморгавшись, он увидел силуэт застывшей у кровати Гермионы. — Грейнджер, что ты делаешь? – его голос был хриплым ото сна. — Одеваюсь. — Я вижу. Но зачем? Она неловко переминалась с ноги на ногу, избегая его взгляда. — Чтобы уйти домой. — Почему? — Потому что… Потому что утром это будет еще более неловко. Малфой тяжело вздохнул. — Иди сюда. — Что? Зачем? — Я сказал, вернись в постель. Ведьма неуверенно присела на край кровати, и он притянул ее к себе за руку, во второй раз за ночь принимаясь развязывать ленту корсетного платья. — Что ты делаешь? — Раздеваю тебя, Грейнджер, – раздраженно закатил глаза Драко. — Но зачем? — Потому что в платье неудобно спать, – он говорил так, будто разжевывал очевидное несмышленному ребенку. Гермиона в замешательстве повернулась к нему лицом. — Я не понимаю. — Грейнджер, – Малфой упорно продолжил снимать с нее одежду, после чего положил на спину и навис над ней, внимательно всматриваясь в карие глаза. – Это был потрясающий день. И потрясающий вечер. Просто останься на эту ночь здесь. Со мной. А потом еще на одну. На сотни таких же, или, может быть, тысячи. Он наклонился, замирая в дюйме от поцелуя и выдыхая ей в губы. — Ты в праве уйти. Но если ты останешься, мы сможем повторять это Рождество каждый день. Что скажешь? Гермиона нежно провела ладонью по его щеке и зарылась пальцами в его волосы. — Поцелуй меня, Драко. "Драко". И он накрыл ее губы своими. Примечание к работе Я написала 23 страницы драмионовских клише и невероятно кайфанула от этого. Есть все же своя прелесть в этом вашем флаффе с хэ😁 Надеюсь, вы включили песню для полного погружения) С Рождеством и наступающим Новым годом, котики! Каждой по Малфою из любимого фанфика. P.S. Также у меня написано четыре дарк-миника для любителей мрачного вайба🌚 И каждую неделю выходит глава большого фанфика «Его никогда не было», там много сарказма, юмора и взбалмошных подростков) Велкам😇 Всем мур❤️