Magic (and) headphones

О, боже, заткнитесь. Лучше бы Джисон забыл зарядить их вчера, честное слово. Потому что он _правда_, опять, снова — пытается думать о любой другой песне. И все — бестолково. Потому что музыка, как будто бы издеваясь, становится только громче, и Джисону остается только прикрыть глаза и устало вздохнуть. Потому что, ну, блять. Волшебные наушники — это, конечно, пиздец как удобно, но, кажется, Джисон скоро вернется к обычным. Потому что он слушал Offspring, черт возьми, но стоит Минхо зайти в кабинет — и все. Катастрофа. Нет, вы не подумайте, Джисон правда любит эту песню, но просто, ну, блять. Стоит Минхо появиться в его поле зрения — и вот вам чертов Эд Ширан. — Доброе утро, — и Минхо улыбается ему, привычно, роняя сумку на соседний стол и дрожащий стаканчик с кофе на парту. — Я украл для тебя последний круассан. И Джисон, ну, очень хочет выключить эту дурацкую «Perfect» в наушниках. Потому что, ну, это все, конечно, прикольно, но. Джисон и так думает о нем постоянно. И, ну, блять совершенно необязательно — включать все романтичные песни, когда он появляется рядом. Как будто бы Джисон, блять, не знает. Что он влюблен в своего друга, старосту их чертовой группы, самого красивого парня на факультете, который только что принес ему круассан из кафешки, которые там разбирают со скоростью света. Возможно, он даже пофлиртовал с баристой за него. — Спасибо, — потому что Джисон, очевидно, проспал, и слишком боялся опоздать, чтобы заходить куда-то за завтраком. — Ты съел преподавателя по дороге? Минхо очаровательно ему улыбается, буквально вытряхивая из сумки дорогущий волшебный планшет, и машет своим телефоном: — Он попросил пятнадцать минут форы. Наушники пищат и включают Джисону чертову «Endlessly». Он не выдерживает и прячет их в коробочку, потому что лучше он будет слушать три часа скучную лекцию по травологии, чем еще хоть раз какую-нибудь романтичную песню, пока Минхо сидит рядом и рассчерчивает им поле для морского боя, которое само множится надвое, потом еще на двое, и переползает к Джисону в тетрадь. Минхо легко находит все его припрятанные однопалубные, и Джисону кажется, что он тупо видит все цифры у него на лице. Казалось бы, если Минхо видит у него на лице, где он прячет свои кораблики, то должен и видеть, что Джисон безбожно влюблен. Но, кажется, хоть это Джисону удается скрывать. Лекция действительно оказывается просто скучнее, блять, некуда, и Джисону не помогает даже три проигрыша в морской бой и рассказ Минхо о том, как он напугал летающие чашки в кофейне, и они опрокинули на него три латте с утра. Хорошо, что с его рубашкой справился волшебный очиститель. Но теперь от него пахнет чертовыми елками. Джисон, если честно, половину прослушивает, потому что черт, он такой милый, пиздец. Не то, что Джисон. Если на Джисона взбесятся летучие чашки в кофейне, одна из них точно разобьется ему на голову, а остальные обольют не только рубашку. И Джисон точно переборщит с гребанным очистителем и от него не просто будет пахнуть еловым ополаскивателем, так еще и на его фланельке появится парчка новых отвратительных пятен, и… Джисон, конечно, не про ополаскиватель. Он просто думает, какой же он лох на фоне Минхо. Который умудряется составить плейлист и список выступающих на Рождественской вечеринке, пока Джисон пытается запихнуть дурацкий учебник в сумку. Учебнику, естественно, похуй, он хочет летать, поэтому это не так просто, как кажется. Поэтому когда Минхо улыбается и тащит его после пар на обед, бросив заманчивое я заплачу — Джисону хочется, ну, скулить. Потому что ну как, как, блять, намекнуть ебучей вселенной и этому шикарному парню, что Джисон, ну, безбожно запал. Потому что пока что намекают пока только наушники. Хотя, ну, казалось бы, Джисон и так в курсе. Скажите лучше это Минхо. За Джисона. Потому что Джисон, кажется, не скажет ему сам никогда. Просто потому что Джисон идиот. И его точно пошлют. Ну, давайте быть объективными. Джисон и сам бы себя послал. Радостно. Потому что он во вчерашней толстовке (потому что проспал), лохматый, невыспавшийся (все еще потому что проспал!!!), и ему покупают обед. Да Джисон просто жалок. Он выглядит как чертов домовой, которого Минхо вывел с собой на прогулку и купил картошку-фри и большой кофе. Со взбитыми сливками. И корицей. Джисон чувствует себя содержанкой, честное слово, когда ему прилетает прямо в нос тарелкой с картошкой, потому что он и сам может заплатить за обед. Минхо просто смотрит на него, ну, как на придурка, и взглядом прикладывает карточку к банкомату, которая потом неохотно заползает к нему обратно в карман. Видимо, даже карта Минхо не рада, что он платит за Джисона. Карта Джисона вот, при каждой оплате, бьетя о банкомат и потом отказывается возвращаться домой без уговоров. Кажется, Джисону пора заказать себе обычную. Ну, чтоб не выебывалась. Он опять съехал с мысли о Минхо. — Прости, что? И Минхо только вздыхает, продолжая ковыряться в своем телефоне. — Ты опять думаешь о чайках? Нет, Минхо, Джисон не думает о чайках, он думает о твоих бедрах. Очевидно. — Нет, сегодня о ленивцах. Прости, так что ты сказал? — Я спросил, нужно ли тебе «плюс один» в приглашение на Рождественскую вечеринку. И у Джисона, ну, ступор. Его немножечко коротит, когда он пялится — на Минхо, у которого на щеке кетчуп, рубашка, от которой все еще пахнет елками, идеально отпаренная, и он на ладони натягивает рукава свитера, потому что откуда-то дует. Джисон очень хочет ему сказать, что он долбоеб. Джисон мотает головой и натянуто шутит, что только если «плюсом один» можно считать его долг по чертовой астрономии. — Астрологии, Джисон. По астрономии у него тоже долг. Он решает Минхо об этом даже не говорить. А то он совсем будет, ну, идиотом. Не то, что бы Минхо об этом все равно не узнает, ему же пришлют список всех должников. А со столетней теткой, которая ведет астрономию, Минхо вряд ли сможет пофлиртовать, чтобы списать с Джисона этот гребанный долг. Ну не ладится у Джисона с дурацкими звездами!!! В рот он ебал все эти ваши тректории, вес и вот это вот все. И зодиаки, ну, тоже. Он до сих пор не запомнил, блять, даже, где там у него асцендент. Или какой. Видите, насколько у Джисона проблемы. Не только с чувствами, но, видимо, и с головой. О чем Джисон вообще думал? Черт знает. Он устало доедает сливки из своего остывшего кофе. Чек бьет Джисона прямо по носу, когда они собираются, ну, собираться, и Джисон только вздыхает. Сегодня только, блять, вторник. Рождественская вечеринка в следующую пятницу, а Джисон все еще понятия не имеет, что он будет, ну, Минхо дарить. А спрашивать — бесполезно. Минхо же скажет «себя и зачет по гребанной астрологии». И астрономии. Кажется, Джисону нужно все-таки добить эти ебучие билеты. И найти Минхо нормальный подарок. А не себя в гребанной мишуре с табличкой «я долбоеб, который не нашел классный подарок, но зато меня можно продать на органы, это круче». Очень длинная, ну, получилась табличка. Хотя Минхо, наверное, оценит. Джисон упирается лбом в столб на остановке, который сразу возмущенно начинает мигать номерами прибывающих автобусов, пока Минхо не оттягивает его в сторону. — Придурок, замерзнешь. И примерзнешь. Джисон хочет пошутить про леденец, но вовремя затыкается. Потому что похабные шутки от Минхо он, ну, не переживет точно. Потому что он начнет думать о его бедрах более прицельно, и... — Джисон. Джисон пытается заставить свой мозг функционировать, блять. Рядом с Минхо это, ну, немножечко трудно. Даже учитывая, что он смотрит на него — возмущенно, в поехавшей на глаза шапке с помпоном, и в дурацкой дутой куртке, которая, кажется, служит исключительно бронежилетом в часпик, и… Джисон опять, кажется, пропустил что-то. Проездной в куртке больно бьет его через карман по ребрам. Джисон, ну, заслужил, да. — Прости, я вспоминал определение астрологии. Так что… Минхо смотрит на него — недовольно. А потом пихает в руки свой телефон: — Послушай новогодний плейлист. Мне нужен фидбек. И Джисон, ну, прикрывает глаза. Потому что неважно, что Минхо собрал там в подборку. Пока он тут, рядом, наушники Джисона будут играть по кругу только «All I Want for Christmas». Минхо будит Джисона после третьей пары. Он безбожно просыпает эту чертову травологию, потому что три часа этого занудства, по которому еще и экзамен стоит по билетам, слушать, ну, невозможно. Но Минхо дает ему выспаться. И кидает, ну, молча — свой конспект с пары. Джисон понятия не имеет, когда он успевает вот это вот все — и в морской бой с ним играть, и конспект писать, и, блять, контролировать подготовку к Рождественской вечеринке… Джисона бьет приглашение прямо по лицу. Ему кажется, что он, блять, переквалифицируется в волшебного инженера, лишь бы вся эта магическая шняга перестала его избивать. Причем Джисон, ну, даже не знает, чем он всем этим летающим штукам вообще насолил. Может ему и в роддоме соска дала по лицу? Надо будет узнать. Минхо над приглашениями возился целый день в фотошопе, и они получаются, ну, правда, красивыми. Джисон свое прячет в сумку поглубже, чирканув ручкой по нему подтверждение. Джисон себя знает, потеряет же где-то, ну, точно. Он же тот еще лох. Тот еще лох, который опять убито разглядывает формулы на астрологии (нет, он не перепутал, это формулы совместимости), и никто не может его спасти от этого ужаса. Минхо, зараза, сбежал проверять зал к вечеринке и вот это вот все (у него-то долгов нет, его препод с сияющими глазками отпустила легко). А Джисону теперь отдувайся. Но отдувался он, объективно, недолго. Потому что уже через двадцать минут Минхо вернулся — с огромными глазами и просьбой забрать, ну, Джисона. Потому что у них свалилось что-то за сцену и нужен кто-нибудь, чтобы это достать. Астрологичка косится на Джисона пару секунд, но все-таки отпускает. Джисон, кажется, готов поцеловать Минхо прямо сейчас. Потому что, конечно же, он спас его с пары просто так, чтобы Джисон, ну, сидел в зрительном зале и проверял, нормально смотрятся выступления или нет. (Джисон выступать совершенно точно не будет) (Потому что у него из умений — драться с проездными и банковскими картами, которые не хотят вылежать на улицу в дождь) (Он даже не будет пытаться — крутить огненные диски, рисовать узоры льдом в воздухе и вот этого вот все) (никто же не хочет, чтобы дело кончилось травмотологией) Минхо выступать в этом году тоже не будет, потому что он заебался (это прямая цитата). На прошлое Рождество он танцевал, и Джисон, кажется, выпил после этого чересчур много джина, чтобы об этом не вспоминать. Хотя, ну, блять, как об этом не вспоминать. Каждый раз, когда Джисон едва допускает эту чертову мысль — его наушники начинают на повышенной громкости бить в уши песнями для секса, и Джисон вырубает их к черту. Вот как и сейчас. Он лишь на секунду — на секунду! — вспомнил, как это, блять, было вообще охуенно, и — здрасьте. В наушниках громко бьет «Into it». Джисон буквально выкидывает их в сумку, чтобы, ну, исправлялись. А то ведут себя — отвратительно. Минхо опять, снова — заводит разговор про Рождество, пока они обедают (Джисон опять не успевает заставить свою карту оплатить счет, а Минхо и слышать не хочет про перевод ему денег. Джисон брякает, что тогда пусть не дарит ему ничего на Рождество, и получает в ответ — такой взгляд). (ну и вопрос про Рождество) (очевидно) — Ну… Потому что у Джисона, ну, если честно — нет планов на Рождество. Совершенно. У него из планов на ближайшее время — намолить автомат по чертовой астрономии и спать после — несколько суток. Не вылезая из одеяла. В принципе, так он и говорит Минхо. Потому что, ну, конечно, там будет вечеринка у Чана — для таких же одиноких студентов, как он, но он не уверен, что сможет заставить себя на ней появится, ну и… — Вот. Минхо в ответ — только кивает. Как-то медленно и задумчиво. И, не дав Джисону и шанса — задать встречный вопрос — резко меняет тему на пришедшие ему даты отработок. Джисон хочет сползти пониже под стол, когда Минхо улыбается, спрашивая, что там Джисон не понимает по астрономии. Джисон возит свою картошку в кетчупе, не поднимая на него взгляд. Потому что, ну… — Все?.. Джисон не знает, как Минхо это делает. Но он все выходные, за кофе и раменом из пакета у Джисона в квартире, объясняет ему эту гребанную астрономию. К понедельнику у Джисона, кажется, пухнет голова. От звезд, формул и скоростей, ну, и от Минхо, стаскивающего его за ногу с утра с дивана. Конечно, Джисон не в первый раз видит — такого растрепанного и домашнего Минхо. Но каждый раз — как пиздец. Хочется запереть его в ванной, набраться, ну, сил, и вывалить ему все это. Прям через дверь. А еще лучше — ну, смской. Но Джисон взрослый (относительно), адекватный (с натяжой) и серьезный (ну хоть капельку!) человек. И он не будет так делать. Потому что это по-детски, Джисон, ты должен взять себя в руки, и… Билет на экзамене естественно прилетает Джисону прямо в лицо. Бьет его кончиком по щеке, пока он пытается разглядеть кучу букв, и чуть даже царапает ему руку. Сдает Джисон эту гребанную астрономию. С натяжкой, но, ну, сдает. Минхо, кажется, прямо сияет, хотя может, это из-за энергетиков, на которых он держится всю неделю, контролируя кучу всякой фигни, и естественно — тащит Джисона отмечать. Горячим кофе со сливками — очевидно. И свежими сплетнями про параллель, где, кажется, кто-то надеялся развести препода по травологии на автомат голой грудью. Джисон не уверен, что их столетний препод по травам вообще эту чертову грудь заметит, только если не прикрыть соски розмарином (Минхо громко ржет с этой шутки), но когда на следующее утро, он заявляет, что экзамен примет после нового года… Джисону кажется, что это Рождественское чудо, честное слово. Вселенная не смогла послать его Минхо в его постели на Рождество, но принесла извиняющийся перенос экзамена по травалогии. Черт, осталась ебучая астрология. Джисону пизда. Потому что тут ему не поможет даже Минхо, у него с зодиаками — так себе, и Джисону остатся только — получать от него подбадривающие смски — после каждой наушники Джисона визжат «Still loving u» (Джисон материться на них) и читать. Бесполезно. Там же еще практика, еб твою мать. Джисон в последний раз расклад на таро делал вечность назад. Все это злосчастное утро, как издеваясь, наушники Джисона играют ему на репите «Lucky». Как бы он, блять, не мучился с астрологией, бесполезно. Слушай — и страдай. Видимо. Потому что зачет по астрологии ставят прямо в эту чертову пятницу, в девять утра, и у Джисона с собой огромный американо и чисто надежда на лучшее. По крайней мере на то, что он в любом случае — напьется несанкционированного алкоголя в пять часов, и уже похуй, сдаст он, ну, или нет. Естественно, ему попадается билет с раскладом на блядском таро. Так еще и, ну, на любовь. Преподша наблюдает с каким-то, блять, по-истине лягушачьим интересом за тем, как Джисон, выбрав — от греха — расклад для Минхо, пытается выжать что-то про колесницу, мышей, любовников… Любовников. Он. Вытянул. В прямом значении. В раскладе про любовь. Джисон не уверен в том, что несет. Рисуют ему в зачетке «четверку». С натяжкой. В честь Рождества. Джисон, если честно, счастлив — просто пиздец. Минхо смотрит на него сияющими глазами, пихает в руки второй американо и буквально выпихивает — из универа на улицу. Потому что на вечеринке, вообще-то, не унылый дресс-код, а ну быстро переодеваться. Джисон, если честно, ну, об этом не думал. И о дресс-коде, ну, и о празднике. У него по планом было — пережить астрологию и, ну, выпить. Поэтому он доверяет выбор своему шкафу, иначе, кажется, он точно разочаруетсяв в себе. Точнее, в отсутствии вкуса и не скучной одежды. Шкаф плюется в Джисона чересчур узкими брюками (поэтому он их, ну, и не носит!) и какой-то черной рубашкой, про наличие которой в шкафу Джисон, если честно, ну, совершено не помнит. Минхо, конечно же, скажет — что немного уныло. Но Джисон, ну, как смог. Естественно, Джисон сильно опаздывает, потому что автобус, часпик и проездной, который пришлось заставлять выйти из дома, и ему приходится стоять в тени возле столов с закусками, гадая, подлили ли уже водку в пунш… Минхо появляется откуда-то из служебного помещения, громко смеющийся, в своей зелёной рубашке с длинной, кое-как обмотанной вокруг шеи лентой, и с бегающими, смеющимися глазами, когда он отбирает у Джисона бумажный стаканчик, и; — С Рождеством! И, о. Ясно. Джисону остается только вздохнуть, позволяя Минхо облокотиться ему на плечо. Потому что сегодня ему придется пить меньше, чтобы у них был шанс добраться домой и нигде, ну, не подскользнуться. Потому что Минхо явно заебался все контролировать, и Хенджин прямо за сценой подсунул ему сок с трубочкой с намешанным в нем черт пойми чем… Минхо улыбается ему — широко, тащит танцевать под какую-то дурацкую музыку и громко рассказывает, как кто-то за сценой уебал тарелки для жонглирования и у них был маленький квест, что делать с этим ужасом, и… Джисон, ну, не может — не улыбнуться в ответ. Даже тогда, когда Минхо неловко пытается поправить пуговицы у него на рубашке и недовольно шипит, что он пиздец просто красивый. Джисон списывает это на то, что он пьян. И он определенно, ну, пьян, потому что Минхо кладёт ему голову на плечо в автобусе, продолжая сбивчиво что-то вещать, и роется в карманах Джисона, потому что включи музыку, тишина бесит. И Джисон знает, ну, что пожалеет об этом, потому что он и так — проводит парня, в которого, блять, влюблен — домой, хоть и пьяного, и он полуспит у него на плече… Джисон вздыхает. Всю дорогу в автобусе наушники крутят им Сэма Смита, и Джисон просто рад, что это не так сильно палевно, как обычно. Ключи Минхо отказываются вылезать из кармана, а когда все-таки вылезают — то носятся по лестничной клетке, пока Джисону не удается подобрать их с пола и открыть эту жалкую дверь. Минхо опирается плечом на косяк и прикрывает глаза, кое-как расстегивая куртку, и: — Встретимся завтра на предрождественский завтрак? — Ты даже смог выговорить «предрождественский»? Минхо открывает глаза, чтобы устало на него посмотреть. Черт, какой же он, ну, красивый. Джисон никогда не сможет сказать ему «нет». — Конечно. Минхо сияет улыбкой, спотыкается, кладя руку на дверь, когда шарф все-таки сползает куда-то на пол. — Спасибо. Люблю тебя. И захлопывает дверь у Джисона прям перед носом. У Джисона мечатся в голове мысли. И наушники в куртке. Джисон не может уснуть. Над ним издевается умная (явно умнее Джисона) колонка, которая крутит всю ночь всю ту же чертову «Lucky» и «All I Want for Christmas», и Джисон, ну, пытается думать. Получается — плохо. Потому что, ну, может ему показалось? Может послышалось, а может — Минхо имел в виду, ну, не то… Потому что черт. Джисон заранее — готовится к худшему. Потому что он не высыпается — совершенно, улыбается, как идиот — на утреннее (в половину двенадцатого) сообщение от Минхо и очень долго смотрит на последнее голосовое. Потому что Встретимся, где обычно? Я выбью нам утренние круассаны и рождественский латте Джисон тяжело вздыхает. И натягивает свой единственный чистый голубой свитер. Потому что он старается, ну, много не думать. Получается — плохо, потому что конечно же — он тревожится, прокручивает в голове примерно сотню сценариев, как Минхо — шлёт его нахуй, и… Телефон Джисона бьет его по носу. И подкидывает волшебную рекламу успокоительных. Очень смешно. Джисон останавливается прямо в дверях, забыв закрыть ее за собой, потому что сразу же — ну, видит Минхо. Он в своем любимом красном шерстяном джемпере, немного помятый после вчерашнего (он всегда выглядит хорошо, даже если после пьянки спит два часа и приезжает на первую пару), с растрепанными волосами и двумя чашками с кофе. О, Джисон не может это сделать, не может… Летающая чашка возмущенно носится вокруг Джисона, и он понимает, что, кажется, надо закрыть дверь, пока он не заморозил всех окружающих. Черт. Минхо улыбается ему, кивает на стул и сразу же начинает ну, тараторить, пока куртка Джисона сама недовольно уползает на вешалку, не давая ему спрятаться в ней: — Прикинь, я смог урвать нам два круассана, а еще какое-то рождественское спешелти, никто не признался мне, что это, придётся пробовать. Хенджин вчера набухался в сопли и остался спать у Чонина, который всю ночь заваливал меня его ужасными фотками, так что у нас теперь куча компромата, и… Джисон — как всегда — просто сдаётся. И слушает. Берет в руки свой кофе, от которого действительно пахнет Рождеством, корицей и… — И, — Минхо вдруг замолкает — внезапно — смотрит Джисону прямо в глаза, неловко стуча по своей чашке, и. — Я должен, наверное, извиниться. И Джисон перестаёт дышать. Потому что ну, да, вот оно. Сейчас он это скажет, и… — Потому что я помню, что я сказал. И мне очень жаль, — Минхо так тяжело вздыхает, что Джисону становится больно. И душно. И он уже хочет сказать Минхо, что все нормально, и это все глупости, и… — Потому что это пиздец как тупо. Неужели я не мог признаться тебе более романтично? Джисон роняет свою чашку. Черт, слава богу, блять, она умеет летать. Она немного косо планирует прямо на блюдце, проливая совсем каплю на стол, но Минхо, кажется, даже не замечает, только быстрее стучит по своей кружке и — говорит тоже быстрее. — я, блять, не мог сказать тебе это полтора года, полтора чертовых года, почему я не придумал что-то поромантичнее? Почему у меня нет чертовой ручки, чтобы заставить тебя забыть последние сутки и сказать тебе это заново сейчас, и… У Джисона в голове — белый шум. Он, кажется, откровенно пялится — на Минхо, так и застыв с полуопущенными руками, и… Минхо хмурится и смотрит на него — странно. — Ты молчишь. Почему, черт возьми, ты молчишь? — Ты что? — Люблю тебя, — Минхо моргает. Хмурится. — Ты же слышал это вчера. — Ты. — Джисон? — Влюблен. — Да? — В меня? — Да. Джисон моргает. Пробует еще раз: — В меня. Минхо смотрит на него — как на придурка. — Джисон. Блять, опять не складывается. — Ты серьёзно? Минхо недовольно поджимает губы и прячет ладони в рукава свитера, оглядывая Джисона снизу вверх: — Нет, я решил постебаться над тобой в наше предрождественское традиционное утро, очевидно, чтобы испортить тебе этот день и чертово Рождество. Конечно, я серьёзно, Джисон. И я очень хотел бы услышать, что ты, блять, обо всем этом думаешь. У Джисона в голове — вата. Причем совершенно не сахарная. Он не может связать и двух слов, и, кажется, улыбается — как идиот. Минхо пинает его под столом, и Джисон громко смеется. Потому что черт, это что за новогоднее чудо. — Ты не представляешь, сколько раз за последнюю неделю я послушал Ширана. Минхо опять хмурится. — Это не тот ответ, кото… — Каждый раз, когда я смотрю на тебя, мои наушники включают романтичный плейлист. Минхо быстро моргает. — То есть… — То есть я думаю о тебе постоянно, и до сих пор не могу, блять, поверить, что ты действительно — говоришь мне это сейчас. Потому что я тоже влюблен в тебя, и я пытался не сказать тебе это каждый раз, как ты приносил мне круассан из кафешки. — Ты любишь меня, потому что я ношу тебе еду? Джисон громко смеется, прикрывая лицо ладонями: — Пожалуйста, заткнись. Потому что черт. Джисону до сих пор кажется, что это все сон. Потому что у них через полтора часа экзамен по чертовой травологии, а Джисон не помнит ни слова. Ни одного, блять, билета, а препода он точно не соблазнит, потому что, кажется, растрепанный Джисон в дурацком свитере — в принципе привлекателен только, ну… Возле его чашки кофе и остатков картошки-фри появляется помятая тетрадь, а на стуле напротив — сияющий Минхо, развязывающий свой шарф в клетку с шеи. — Я уломал Сынмина поделиться конспектами и ответами на билеты. Джисон стонет, роняя голову на руки: — Черт, я люблю тебя. — Скажешь это, когда мы сдадим, — и он громко смеется. — Потому что мне кажется, что ты любишь меня только из-за… — Замолчи, я люблю тебя, потому что ты есть, — Джисон смотрит на него поверх тетради. — Но уломать Сынмина поделиться конспектами — это пиздец горячо. — Мы не пойдем трахаться в туалете из-за чертовых конспектов перед экзаменом. Определенно нет. Наушники Джисона упрямо включают ему «Lucky», и он даже на них не ругается. — Конечно нет. Так что там по десяти основным травам?