don't let your heart go to waste

@yoonkiyaa_: [вложение] @yoonkiyaa_: взял нам билетики на автобус @yoonkiyaa_: но с личным водителем было бы посподручнее @yoonkiyaa_: не хочешь напрячь? ) @kimeuigyeom111: Не получится. У меня уже нет личного водителя. @yoonkiyaa_: УЖЕ Ученик средней школы Ёнсо нашел их по хэштегу в Инстаграмме. Завтра после занятий они поедут в Седжон. Будут колотить задир. Ыйгем пролистывает до упора дважды чтобы убрать со своего экрана длинное сообщение Юнги с плачущими эмодзи. @yoonkiyaa_: что он такого сделал чтобы заслужить увольнение от строгого папки? @yoonkiyaa_: нам далеко ехать так-то @yoonkiyaa_: тебе взять подушечку под шею? @yoonkiyaa_: такая есть [вложение] На фотографии видны разбросанные по полу фантики, листочки и носки, на единственном свободном островке босые ноги Юнги с растопыренными в разные стороны пальцами, а посередине экрана белая u-образная подушка в виде гуся. @kimeuigyeom111: Не надо. Ыйгем поднимает голову, пока Юнги снова не начал его отвлекать. Сынчжун закончил подход, стоит на месте и медленно глубоко дышит, перчаткой убирает мокрую челку с лица. Встречаются взглядами. – Пять минут и заканчиваю. – Сынчжун поправляет боксерский мешок свободной рукой, принимает стойку. С их драки техника Сынчжуна стала чище, а его движения быстрее. Он сам в принципе выглядит легче, без центнеровского самомнения и вытягивающей лоб шапки. Юнги пишет еще раз через шесть минут, и потом через восемь, и телефон показывает двадцать два ноль шесть, когда они с Сынчжуном выходят из спортзала. Ыйгем ждет снаружи пока Сынчжун включает ночную систему сигнализации. Держит в руках сумки – синюю Jansport и красную сумку-почтальон Eastpak, и размышляет почему позволил им так задержаться. Засмотрелся самое подходящее слово. Залип тоже. Скорее всего залип. Сынчжун ведет его в круглосуточный магазин. – Давай на Яданг сходим. Ыйгем переводит взгляд на него с голубого свечения вывески GS25 на асфальте. – Зачем? – Погулять, развеяться там. – Сынчжун кусает свой онигири с майонезом и тунцом. – Хотя бы один вечер чтобы ты не махался кулаками. – Юнги смотрел, ему не понравилось. Он говорит, что ниочемный. Девяносто шесть процентов разговоров с Юнги забываются через десять секунд. Три процента необходимого, время, когда они идут бить буллеров и предполагаемое количество на месте травли, это хранится довольно долго. Оставшийся один процент – информация та же, что и в первой категории, но Юнги говорит о ней в три раза дольше, и она неизвестным образом откладывается в мозгу. Против воли Ыйгема. Когда Юнги посмотрел Яданг, он сначала похвастался, что успел скачать фильм с какого–то незаконного сайта, потом все перемены рассказывал сюжет, а на следующий день подкараулил Ыйгема у ворот школы и начал озвучивать свое мнение по каждому моменту. Позже вечером того дня Юнги подпрыгнул на месте, увидев, как от удара Ыйгема свалился задира из старшей школы Ёнхэй. – Во! Вот в них также быстро машина въебалась, тупо же, скажи? Из-за этого Юнги почти пропустил удар ногой по спине, поправил маску и продолжил, уже не отвлекаясь на то, чтобы прерывать удары. – Так я не его зову. – Сынчжун отпивает из бутылки с водой и смотрит снова глаза в глаза. – Ты сам-то смотрел? – Ыйгем качает головой, – У меня хён с группы ходил, он говорит там боёвки круто сняты, и сюжет интересный, про наркотики. А ещё там Кан Ханыль играет. На перемене между вторым и третьим уроком второго дня Юнги сказал: "Кан Ханыль очевидно самая лучшая часть Яданга, а остальное понравится только тем, у кого это вообще первый фильм в жизни или что-то вроде, смекаешь?" – Ладно, сходим. * Ыйгем возвращается из ванной, когда Сынчжун убирает подпотолочный боксерский мешок. В его комнате мало места. У правой стены стоит письменный стол, а свободное пространство рядом с левой рассчитано только под один футон, поэтому, когда они раскладывают два получается довольно узко. Сынчжун долго и безрезультатно хлопает по стыку, где футоны наслаиваются друг на друга, чтобы можно было сесть. – Может завтра на Яданг? У Сынчжуна на коленях домашнее задание по математике с неубедительными каракулями. У Ыйгема первый том "Акиры", сцена, где герои возвращаются в школу после столкновения Тецуо Шимы со странным белым мальчиком на краторе. Сынчжун сказал, что ему одолжил кто-то из спортзала. – Я занят буду. – Даже после академии? – Ыйгем кивает. Сынчжун прикусывает нижнюю губу. – А если попозже подъеду, там, заберу тебя? Просто покатаемся. Недолго. От Сеула до Седжона два часа и тридцать минут на автобусе. Туда-обратно, плюс пятнадцать минут чтобы отыскать школу, и еще десять на проучить задир. В сумме они вернутся в Сеул к двенадцати, или к одиннадцати сорока если держать Юнги на коротком поводке. Можно успеть покататься. – Я позвоню как освобожусь. Сынчжун довольно хмыкает и возвращается к царапанью доказательств своей академической инвалидности . Они сидят еще какое-то время, Ыйгем доходит до крупной вертолетной погони за белым мальчиком, потом Сынчжун идет выключать свет. Они ложатся рядом, молча, и это хорошо, потому что Ыйгему не хочется отвлекаться на разговоры перед сном. Ему не хочется отвлекаться на разговоры в принципе ни с кем. Кроме Сынчжуна. Только даже долго лежа с закрытыми глазами к нему приходит не сон, а Сугем. Ыйгем чувствует. Когда он приходит, он приносит с собой родное, непрекращающееся, тревожное чувство присутствия, постоянное, как белый шум. Ему никогда не удается разглядеть лицо брата, но Ыйгем знает, что он стоит чуть левее дверного прохода в брюках и рубашке, застегнутой на все пуговицы. Брат пробудет так минуту или меньше, а потом развернется и выйдет в дверь, оставляя ее открытой для Ыйгема. Обязательно нужно идти за ним. Он хочет идти за ним. Ыйгем приподнимается на локтях, затем садится прямо, шарит руками по футону для опоры. Пытается встать, но ноги не слушаются, а мышцы ноют при движении. Затылочной частью сознания он помнит невысокого буллера, который умудрился несколько раз попасть по нему лоу-киком. Тень на стене движется; это брат уходит. Ыйгем смотрит как завороженный и прикидывает варианты. Он сможет его догнать если сместить центр тяжести и встать сначала на карачки и оттуда подняться, или- Что-то вроде. Времени мало. Он должен пробовать. Пальцы Ыйгема процарапывают вниз по футону, в район коленей – и на середине где-то параллельно живота утыкаются во что-то мягкое и теплое, Ыйгем замирает неосознанно. Ладонь. Когда он поворачивает голову, это не имеет ничего общего с братом. Сынчжун спит, вытянув правую руку на половину футона Ыйгема и из-за приоткрытого рта, или из-за сломанной носовой перегородки, тихо храпит. Это ново. Ыйгем не сразу осознает, как он остается наедине с этим звуком, и в него выстреливает только когда Сынчжун вздыхает или сглатывает и какое-то мгновение Ыйгем сидит в полной тишине. Сначала страшно. Похоже на пробуждение после кошмара, но кошмары провоцируются колебаниями активности мозга и не реальны. Сугем – да. Вмешательство третьего лица оскорбительно, и какое-то время Ыйгем уверен, что брат больше не захочет приходить к нему. Вместе с этим он испытывает сильное желание все-таки встать и поискать Сугема по комнатам, но потом осознает что это не квартира его родителей и опускает глаза туда, где его собственные пальцы дрожат возле ладони Сынчжуна. Ыйгем думает, что спать в такой позе два раза подряд – сейчас и тогда, ночью после побега от Пи Доиля – не случайно, но недостаточно для выявления закономерности. Ыйгем думает, что брат придет к нему теперь только через неделю или больше. Ыйгему было бы неинтересно слушать оправдания Сынчжуна, и Ыйгем думает, что Сынчжун не будет. Когда Ыйгем ложится ему радостно и тепло от знания, взявшейся из ниоткуда стойкой внутренней уверенности, что брат обязательно снова придет к нему, и окрыленный он переворачивается на правый бок, ерзает, устраивается поудобнее всем телом кроме той руки, которая невесомо касается Сынчжуна.