Already Home

Джисон знает, что, ну, это нормально. Это просто небольшой кризис, он пройдет, закончится, его, ну, отпустит… Это нормально. Просто он здесь уже год, но никак не может — привыкнуть. Привыкнуть, что за окном — Амстердам. Потому что у Джисона работа — гибридом, он пытается ездить в офис хотя бы периодически, чтобы закрыть задачи, и… Это ебучая зима Амстердаме. Резкий ветер, серость и дождь. Джисон, если честно, скучает по чертовому снегу. Потому что, ну, какое, блять, Рождество — ну совсем вот без снега? Конечно, Джисон знал, что так будет. Знал, что так будет. Он готовился к этому. Ну, правда. Морально, ну, и физически, не пытался купить на зиму пуховик и слишком уж теплые ботинки… Он же хотел этого. Правда? Крутую работу, квартирку с видом на канал и огромными окнами, и жить, ну, в более умеренном климате. Без душной жары, без леденящих зимних морозов. Джисон, ну, правда — хотел этого. Он знает — прекрасно. Он знает, что если бы отказался — от волшебного предложения, с полной релокацией в Амстердам, классной работой и новой жизнью… Он бы не простил себя, наверное, никогда. Джисон знал, что, ну, будет страшно. И сложно, и все по-другому… Сначала помогал детский восторг, все новое, красивое, неизведанное… А потом пришла первая осень. Первая осень, плавно перетекшая в такую же отвратительную мокрую серую зиму. К февралю Джисон понял, что сходит с ума, противные сигареты не помогают и — сдался. Курс антидепрессантов, лето, витамин Д… Стало лучше. Но это уже, ну, вторая осень. И Джисону страшно, что она кончится тем же. Потому что серость угнетает уже в ноябре. Никакой рождественской магии, адвентов и елок, никакой вкуснейший кофе в коробке, который Джисон ждал гребанный месяц — его, ну, особо не тянут. Потому что Джисону даже некуда возвращаться. Его никто особо не ждет, Чан пишет свои коды на Бали, Хенджин совсем потерялся в Париже… Джисон понимает, что ему нужен снег. Хоть какая-то смена, ну, обстановки. Чтобы на знакомые Амстердамские серые улицы, в квартиру, как будто бы все еще, ну, не Джисона — хотелось вернуться. Джисон просит онлайн — на пару недель. Раскидывает задачи как только может. И, ну, особо, если честно, не думает. Просто открывает поисковую строку и вбивает где сейчас идет чертов снег За «чертов» на Джисона гугл, ну, немного ругается, но ему, если честно, плевать. Джисон знал и, ну, все еще знает, что это будет пиздец просто как сложно. У Джисона билет до первого попавшегося города — куда-то в Норвегию, и он даже в аэропорт приезжает — чуть ли не на пять часов раньше. Головой упирается в стекло курилки и хочет пару секунд — подышать, отдохнуть, немного подумать… — Не помешаю? У парня немножечко резкий нидерландский, и он улыбается — немного смущено, прикрыв за собой дверь. Джисон головой мотает, поджигая вторую сигарету. Он отвык не курить долго. Как-то надо будет пережить перелет. — Да пожалуйста. Джисон, если честно, постоянно забывает — отвечать, ну, на своем кривом нидерландском. Но парень вдруг улыбается, убирает с лица светлые волосы и копается в своей красной куртке. — О, ты не отсюда? И Джисон, кажется, даже теряется, что, ну, ответить. Потому что парня, ну, зовут Минхо, и он, оказывается, тоже, ну, приехал сюда по работе. Потому что классное предложение, квартира, работа, налоги и все остальное. Потому что, ну, климат приятный — и все такое. Но зима здесь просто отвратная. У Минхо билет куда-то в Тайланд, потому что еще, блять, пару грамм серости — и я вскроюсь, и Джисону, если честно, становится — на каких-то там пару-тройку секунд теплее. И проще. Потому что черт, он в этом сером болоте, ну, не один. Минхо дает ему свой номер и список кафешек, в которых Джисон еще не был, и он особенно ярко ощущает вдруг одиночество. Тишину, серость и — уныние этого дурацкого Амстердама. Джисону нужен, ну, перерыв. Честное слово. Полторы недели в Норвегии успокаивают, но, ну, несильно. Джисону кажется, что ему все еще мало. Что хочется сбежать из этого идиотского Амстердама, отдохнуть, все такое, и… Он, честно, почти забывает — про парня, с которым столкнулся в курилке. Пока он вдруг сам не пишет ему с коротким Как насчет пирожных и кофе? Джисон, если честно, последний час просто смотрел в кое-как оформленную задачу. Как он может отказать кофе с пирожными? Минхо — дизайнер, любит шоколадный торт и кофе покрепче (но чтобы не кислый и все-таки немножечко с молоком) и — тоже — чувствует себя как будто не дома. Он здесь больше трех лет, но как будто все еще не может привыкнуть — что покупает шторы в икее и правда домой, что у него тоже на Рождество должны быть вот эти вот пончики… И что, ну, на Рождество — почти не бывает снега. Джисон считает это чертовым преступлением. Они начинают видеться с Минхо почти каждую неделю. Иногда даже — раза два или три. Джисон начинает чаще выбираться поработать, все-таки, в офисе, а вечером — снова небольшая пробежка. Даже если за кофе. Он снова начинает смотреть сериалы и даже, ну, достает из шкафа так и не собранный пазл. Минхо тащит его в Икею, потому что ну, ты что! Какое Рождество без икеи!, и у Джисона даже появляется — настроение. Настроение купить очередную гирлянду, ну, и свечки можно, и вот эту вот всю лабуду. И бокалы, наверное, новые. Джисон понимает, что у него дома, кажется, даже бокалов не было. А вино он пил для бокалов для воды, ну, все это время… И Джисон действительно — чувствует, наконец-то, и праздник, и желание, и даже немножечко счастье. Особенно тогда, когда Минхо ворует у него с тарелки фрикадельку, потому что даже самой большой порции каждому им оказывается мало. Джисону, если честно, опять не с кем — отмечать Рождество. Минхо, как выясняется, тоже. Не то, чтобы Джисон что-то планировал, но он уже — сидит на чужой крошечной кухне, в духовке запекается что-то пиздец вкусно пахнущее, а перед ним в огромной кружке ужасно вкусный глинтвейн, потому что Минхо туда, кажется, кроме гвоздики и бадьяна запихнул еще и анис, и… И они заменяют — все рождестенские фильмы под кучу настолок, которые находятся у Минхо, и Джисон, если честно, чувствует себя счастливым — по-настоящему, когда отсчитывает дурацкие вагончики, чтобы выставить их на поле, а Минхо — подливает ему еще глинтвейн в чашку. Джисон, ну, просто — чувствует себя, наконец-то, не одиноким. И его немножечко — отпускает. Эта дурацкая зима, серая, грязная, вете в лицо, мелкие дожди… Он все чаще закрывает задачи сильно заранее дурацких дедлайнов и даже — составляет список самых вкусных кафешек. Начинает курить немножечко меньше и даже — покупает себе домой, наконец-то, нормальный матрас. Он, если честно, даже задумывается — тоже — начать вести блог, бегать не только по вечерам и — почаще — выбираться из этого привычного Амстердама. Потому что проходит еще целый год, и они с Минхо — где-то в Стокгольме, с глинтвейном в бумажных стаканчиках, потому что через три дня Рождество. На какой-то Рождественской ярмарке, в одинаковых мокрых шапках и промокшихх ботинках, потому что, ну, они оба, почему-то, совсем не подумали, что даже теплые кроссовки бессильны перед сугробами. Джисон знает, что дома, ну, в Амстердаме, его ждет работа, которая ему нравится снова, вкусный кофе на полке и шоколадные булки в кондитерской за углом. И он наконец-то — хочет туда снова вернуться. Потому что Джисон, наконец-то, чувствует себя и правда счастливым.