Черная олимпийка.

Вечер окутал все приятной прохладой. Женя воткнула наушники в уши, тихо напевая что-то под нос. Малиновый закат казался слишком нереальным. Кира звал гулять. Звонил несколько раз. Лёжа на кровати, с которой ещё несколько часов назад подскочила в панике, Женя не желала даже протянуть руку за телефоном. Потом открыла окно. Закурила. Оттуда Кира её и увидел. Крикнул. Женя отвертелась, сказав, что не сегодня. Теперь она мирно шагала по пустеющим понемногу улицах. Ноги сами повели подальше от оживленных районов. Женя завернула за старые пятиэтажки. Дорога за ними была совсем пошарпанной. Выбоины усеивали её, как кратеры на луне. Через трещины прорастали мелкие растения и трава. Можно было позавидовать их жажде жить. Они прорывались во что бы то не стало. От этого зависела их жизни. Твердый асфальт, камни и автомобильные шины не останавливали их. Они тянулись к свету, тянулись к жизни. Выжить. Единственная их задача. Выжить во что бы то не стало. Карабкаться. Сражаться. Хвататься за любую возможность, за любую, даже самую мелкую крупицу возможности жить. Они могли вырасти где угодно в другом месте. В саду, где садовник заботливо поливает каждую травинку. Где солнце греет нежно и бережно. В лесу, где никто не смеет их тревожить. Где не нужно выживать. Где ты не борешься за жизнь каждый день. Каждый час. Каждый миг. Но они проросли здесь. Здесь, где можно сдаться. Где легче сдаться. Но растения не люди. Поэтому травинки продолжали расти в проплешинах асфальта. Пройдя пару метров, Женя свернула с дороги. Рядом стоял ржавый забор. Просто железная сетка, натянутая между крошившимися столбами. Такую было удобно перелезать. Не высокая, да и штырей наверху нет. Женя отпустила взгляд. Под ногами, возле забора десятки незабудок образовывали цветочный ковер. Такие нежные и по своему глубокие. Цвет был насыщенно голубым. Они что-то напоминали Жене, но что именно она никак не могла понять. Или не хотела. Носком ботинка Женя упёрлась в сетку. Она немного натянулась и скрипнула. Крепко вцепившись в шероховатую от ржавчины перекладину, она подтянулась и уже стоило ей перекинуть одну ногу, как она зацепилась и кувырком полетела на землю. «Неуклюжая.» - девушка встала, обтряхивая ладони о джинсы. Зачем она вообще их сейчас надела. Неудобно. Осталось пройти сквозь густые кусты и взору открывалась «Нарния». Довольно внушительных размеров заброшенные коттеджи. Их было двое. Один из них был недостроен. По виду, строились они видимо во времена советского союза, ближе к его концу и, скорее всего, во время перестройки фирма разорилась, так и не достроив будущее место для отдыха. Женя направилась к тому, что представлял из себя только серые стены. Крыша наполовину отсутствовала, а одной стены на втором этаже не было. Уклонившись от веток, так и грозивших расцарапать лицо, Женя пронырнула в открытый вход. Пахло сыростью. Где-то осыпалась штукатурка. Где-то на стенах виднелись граффити. Она поднялась на второй этаж. Подошла к краю. Отсутствующая стена давала возможность любоваться невероятными видами природы, в частности закатом. Сюда можно было приходить именно в такие дни. Молча. Подумать. Помечтать. Разобраться в себе и распутать спутавшиеся, словно провода наушников, мысли. Жене нравилось здесь. Обычно она приходила сюда одна. Пусть это место и показал ей Кира. Сев на край, она свесила ноги. Пришлось на секунду зажмуриться, перед тем, как посмотреть вниз. Она не боялась высоты. Не боялась. До того злополучного дня. Она видела, как он летел с обрыва. Как его тело рассекло гладь реки, из которой он больше никогда не вышел. В то время он был для нее всем. Наставником, названным старшим братом, опорой и защитой. Он был для нее другом. Настоящим. Он не был тем, кто снисходительно относился к ребятам младше. Он любой ценой оберегал своих. И никогда не давал приблизится к себе чужим. До того, как Кира стал её лучшим другом, именно Пума был для нее самым близким человеком. Именно к нему она приходила с фингалом под глазом от парня с соседнего двора, к нему бежала, когда на хвосте были менты. К нему с пустыми карманами, к нему с мокрыми глазами. Он не раз после разборок с пьяными родителями забирал Женю из квартиры, которая больше напоминала нарко-притон, к себе. Отец его работал в ночные смены и в двушке всегда было пусто. Он ставил чайник на плиту, а из морозилки каждый раз доставал мороженое. Откуда оно всегда там было, для Жени оставалось загадкой. Она мокала заботливо поставленное на стол печенье в стаканчик с мороженным и запивала горячим чаем. В эти моменты все тревоги и проблемы растворялись в кружке с горячим напитком. А потом она засыпала на раскладушке в его комнате, купленной на барахолке специально после того случая, когда он впервые забрал Женю, под играющие на телевизоре советские мультфильмы, записанные на CD диск. В то время он был единственным безопасным островком в её жизни. А потом его отобрали. Сказать, что Женя смирилась в тот день, когда увидела его бледное тело, значило бы соврать. Первые месяцы жизни будто всеми дорогами вели в гроб. Её ангел хранитель исчез. А потом, спустя полгода на шее появились опоясывающие синяки. Клятые две недели Женя ходила в водолазках, прикрывающих горло. Кира конечно все видел. Три года. Три ненавистных года прошло, прежде чем Женя смирилась. Прежде чем её наконец-то перестало передёргивать от одного вида водоемов и она смогла нормально купаться. А потом появилась она. Те же глубокие голубые глаза. Те же угольные волосы. Тот же взгляд, мимика, повадки. Женя сначала и не поняла, кого ей напоминает так ненавистная девушка. А потом что-то щёлкнуло. Её личный трёхлетний кошмар вернулся.

***

Из воспоминаний вырвало эхо, раздающееся от чьих-то шагов по ступенькам. Женя вздрогнуло. Кого сегодня сюда занесло? Не могло же ей так "повезти", что именно в тот день, когда она меньше всего хотела бы кого-то видеть, кто-то нагло отберёт у нее единственное тихое место. Она неохотно обернулась. Смотря в пол в её сторону медленно шагал знакомый силуэт. «Блять.» Стоило только подумать о том, кого в последнюю неделю видела и так слишком часто, как Лиза тут как тут. Женя подскочила и в этот момент она наконец-то подняла взгляд. Глаза от чего-то были красными, а вид и вовсе.. Уставшим? Женя на секунду замешкалась. Из-за этого что-ли? Нет. К кому угодно, но уж точно не к этой суке она будет испытывать жалость. Рывком она уже оказалась рядом с Лизой. Взяла за грудки, прижав к холодному бетону. Глухой стук. В этот раз Лиза среагировала. Удар ногой. Прямо в коленку. Женя взвыла, хватаясь на больное место. Звонкий хлопок. Лиза дала ей пощечину. Эта.. эта.. сволочь посмела так унизительно её ударить. - Прекрати вести себя как маленькая псина, которая бросается на собак побольше. - Лиза уже собиралась пройти мимо, смотря на девушку сверху вниз. Женя вспыхнула. Повторила прием Киры. Казалось, иногда они действовали и двигались синхронно. Словно тараном, она обхватила Лизу руками и повалила на пол. Снова на спину. Боль от удара прошибла всю девушку, выбив дыхание. Этого секундного помутнения хватило, чтобы Женя оказалась над ней. Удар. Снова в челюсть. Перед глазами все пошло рябью. Лиза прикрыла лицо руками, ожидая новых ударов. Новых не последовало. Женя встала, вернувшись на свое прежнее место. Села на край заброшки. Удивительно, как легко она повернулась спиной, казалось бы, к злейшему врагу. Но от чего-то была она уверена, что вниз её никто не скинет. Сзади послышались шаги. На секунду промелькнула панически пугающая мысль. А точно не скинет ли? Вдруг Лиза села рядом. Если это можно было так назвать. Между оставалось ещё расстояние с полметра. Женя промолчала. Лиза тоже. Так же молча Женя сунула руку в карман за сигаретой. Зажала в зубах. Вторую протянула девушке, которая на удивление не отказалась. Когда передавала зажигалку, пальцы на секунду соприкоснулись. Женя вздрогнула. Мягкие. И холодные. Предательски, словно червь, выедающий её изнутри, пролетела мысль. Захотелось взять чужие руки в свои, согревая. Она вздрогнула. Неужели от обычной пощечины такие побочные эффекты? Женя старалась не смотреть на молчаливую компанию. Докурив, сбросила бычок на землю. Шмыгнула носом. Вышла из здания. Смеркалось.