Фарфоровый гроб

Прошение к доступу архивам Алфеи легло на стол директрисы Гриффин в полной тишине. Оно было составлено безупречно, с формулировками, которые не оставляли пространства для возражений с точки зрения магического права. Но за этим текстом стояла дерзость, которая заставила бы Гриффин улыбнуться, если бы не настораживала. Через несколько часов, когда Эвия пересекала один из внутренних дворов Облачной Башни, ее путь преградила не сама директриса, а одна из ее старших приспешниц — высокая и суровая преподавательница магической теории. — От директрисы, — коротко бросила она, протягивая свернутый пергамент с печатью Облачной Башни. — Ваше прошение рассмотрено. Вам предоставляется ограниченный доступ в библиотеку Алфеи. Три раза в неделю, в дневные часы. Исключительно в академических целях. Под присмотром местного архиватора, разумеется. Взгляд преподавательницы был тяжелым и испытующим. Она явно получила указание донести не только решение, но и скрытое послание: «Мы знаем, что ты в чем-то копаешься. И мы будем следить». Позже, в своем кабинете, Гриффин смотрела в магический шар, где рассеивался образ белой фигуры, принимающей пергамент. Ее длинный ноготь задумчиво постучал по поверхности директорского стола. Она не доверяла этой загадочной студентке. Но она также уважала амбиции и силу. И иногда... чтобы поймать одну тайну, нужно было позволить другой приблизиться к своей. Маска лишь кивнула, получая разрешение и пропуск для соблюдения формальностей. Сегодня на лекции Гриффин сообщила о празднике, что организовывают школы Алфея и красный фонтан. Ведьм никто не пригласил. Как и всегда. Возмущенный рокот прокатился по аудитории, а в глазах трех первокурсниц уже зрел план. Вместо праздника, куда ее никто не пригласил она двинулась в библиотеку Алфеи. Черные брюки сменились ею на белые, тоже клеш, с витиеватым краем. Быстрая вспышка перемещает таящий в лучах закатного солнца силуэт к школе фей. Ворота приветливо пропускают гостя, игнорирующего основное торжество, благодаря пропуску в кармане брюк. С дальнего зала играет музыка и слышен смех. Словно белая тень, она скользит бесшумной поступью на территории потенциальных, обозначенных стереотипами соперниц, добираясь до библиотеки. Мисс Барбатея, библиотекарь с хрупкими очками на носу удивленно и настороженно провожает единственного визитера взглядом, сдерживая поток вопросов. Библиотекарь опустила пристальный взгляд на намеренно оставленный на ее столе пропуск. Первый курс облачной башни. Вопросов у Барбатеи меньше не стало. Библиотека Алфеи была иной — светлой, наполненной теплым светом, который играл в заколдованных витражных окнах даже вечером, и воздух здесь пах не пылью и зельями, а старым деревом полок и засохшими лепестками цветов. Издалека, сквозь стены, доносились приглушенные звуки праздника — музыка, смех, радостные возгласы. Здесь же, в библиотеке, царила почти полная тишина. Лишь легкий шелест страниц под пальцами в перчатках нарушал ее. Эвия работала быстро и методично. Ее магия, невидимая и беззвучная, пробегала по корешкам книг, как щуп, выискивая нужные фолианты. Вскоре на столе перед ней выросла аккуратная стопка трудов по древней истории магических измерений, генеалогии королевских династий и, что особенно примечательно, по легендам о Домино. Она углубилась в чтение, ее безупречная белая фигура была неподвижным пятном спокойствия в самом сердце празднующей школы. Она искала ответы. Зацепки. Любую информацию, что могла бы пролить свет на прошлое ее семьи и истинные причины их падения. Каждый перевернутый лист был шагом к мести, к правде, которую кто-то так старательно пытался скрыть. Тишину библиотеки, нарушенную лишь шелестом страниц, разрезали четкие, размеренные шаги. Они принадлежали мужчине — легкие, но уверенные. Аура, окружавшая его, была спокойной и ясной, как отполированный кристалл, испещренная сложными узорами эльфийской магии и глубоких академических знаний. Профессор Палладиум. Его тень упала на стойку библиотекаря. Барбатея встревоженно подняла голову, но ее лицо тут же озарилось признательной улыбкой. Профессор был желанным и уважаемым гостем. — Профессор Палладиум, — тихо прошептала она, — какой приятный сюрприз. Я думала, вы на празднике. — Праздники — для молодежи, мисс Барбатея, — его голос прозвучал мягко, но отчетливо, легко преодолевая расстояние между стеллажами. — Знания же не терпят выходных. Я ищу один довольно специфический трактат по квантовой телепортации эфирных существ... — Он вежливо беседовал с библиотекарем, но его пронзительный, умный взгляд эльфа скользнул за ее спину, вглубь читального зала. Его внимание привлекло не просто присутствие студентки из Облачной Башни — такое хоть и редко, но случалось. Его заинтересовала сама картина: идеально неподвижная белая фигура в лучах заходящего солнца, окруженная древними фолиантами, которые, как он мимолетно заметил, касались самых темных и загадочных глав истории Магического Измерения. И та почти осязаемая аура интенсивной концентрации, что вилась вокруг нее, словно магическое поле. — ...и, кажется, я уже вижу, что кто-то опередил меня в поисках мудрости, — его голос прозвучал чуть громче, уже обращаясь не только к Барбатее, но и как бы в пространство. — Надеюсь, я не помешал? — Помешали — холодно отозвалась фигура, не поднимая головы от книг. Рука сжимающая ручку не перестает выводить магические иероглифы, словно механическая. Резкость ответа повисла в воздухе, холодной и острой, как осколок льда. Барбатея замерла с широко открытыми глазами, шокированная такой прямотой, обращенной к уважаемому профессору. Но профессор Палладиум не проявил ни раздражения, ни обиды. Напротив, уголки его глаз чуть заметно дрогнули, будто от искорки внезапного интереса. Он сделал несколько бесшумных шагов вперед, остановившись на почтительном расстоянии от стола, но достаточно близко, чтобы его голос прозвучал ясно и негромко. — Прошу прощения за беспокойство, — его тон оставался ровным и учтивым, но в нем появилась легкая, почти неуловимая игривая нотка. — Полагаю, интенсивность научного поиска редко оставляет место для светских условностей. Продолжайте, не обращайте на меня внимания. Он не ушел. Его проницательный взгляд, отточенный веками исследований (ведь эльфы живут так долго), скользнул по корешкам книг на столе. Он не мог не заметить тематику: «Угасшие династии», «Забытые союзы», «Домино: пепел и память». Его собственное академическое любопытство было мгновенно разбужено. — Любопытный выбор литературы для студентки первого курса Облачной Башни, — мягко заметил он, больше размышляя вслух, чем задавая вопрос. — Особенно в такой вечер, когда большинство предпочитает... менее требовательные виды деятельности. — Напомню, вы все еще мне мешаете — Фарфоровая маска повернулась к нему медленно, без единого звука, рассматривая эльфа сквозь темные грустные прорези маски. За ней не было ни любопытства, ни раздражения — лишь плоское, безжизненное отражение света библиотечных ламп. Взгляд, невидимый, но ощутимый, как ледяное прикосновение, скользнул по фигуре эльфа, отмечая его ученость, его возраст, его внутреннюю силу... и отбрасывая все это как несущественное. Он определенно достойный преподаватель, но обсуждать литературные труды Эвия явно с ним не настроена. Профессор Палладиум замер под этим бездушным взором. Вежливая улыбка застыла на его губах. Он был мастером слов и тонких манипуляций, но здесь он столкнулся с абсолютной, непроницаемой стеной. — Мне... искренне жаль, — на этот раз в его голосе не осталось и намека на игривость. Только чистая, отточенная вежливость. Он мягко отступил на шаг, признавая свое поражение в этом безмолвном поединке. — Я оставлю вас вашим исследованиям. Он развернулся и удалился тем же бесшумным шагом, но его спина теперь была чуть более прямой, а в уме уже строились новые вопросы. И то, зачем он изначально пришел в библиотеку ненадолго, но отошло на второй план. Барбатея, наблюдавшая за сценой, лишь беспомощно вздохнула, глядя на белую фигуру, которая уже вернулась к своим записям, словно ничего и не произошло. Спустя десяток минут маска недовольно выдохнула, ощущая ясно, словно на радаре три надоедливые темные точки рядом с территорией Алфеи, которые даже не пытались скрыть своего магического присутствия. Книга с тихим “пуф” захлопнула главу о королевской династии Домино и по велению тонкой руки в перчатке встала на свое исходное место, остальные книги последовали следом, устраиваясь на полках. Фарфоровая маска лишь едва заметно склонилась в сторону библиотекаря — безмолвный, холодный жест прощания, не предполагающий продолжения диалога. Барбатея, все еще оправляющаяся от визита профессора, лишь кивнула в ответ, не в силах найти слов. Белый силуэт бесшумно растворился в дверном проеме, оставив после себя лишь легкое движение воздуха и ощущение внезапно опустевшего пространства. Ее уход был так же резок и окончателен, как и ее присутствие. В коридорах Алфеи, пропитанных отголосками веселья, ее фигура казалась еще более призрачной и не принадлежащей этому миру. Она скользила, подобно холодному бризу, устремляясь к тому месту, где три знакомые точки темной энергии, словные ядовитые пауки, начали плести свою паутину рядом с ее сестрой. Каждый ее шаг был беззвучен, но полон цели. Игра только начиналась, и белая тень уже двигалась по полю. Воздух на площадке за праздничным куполом Алфеей, еще секунду назад наполненный гневными криками Трикс и сиянием первой трансформации Блум, внезапно сгустился и схлопнулся. Три темные фигуры, уже занесшие руки для нового заклинания, не успели издать ни звука. Их окружила плотная, невидимая пелена энергии, исказившая пространство вокруг них. Мир для Айси, Дарси и Сторми превратился в водоворот цветов и звуков, за которым последовал резкий, болезненный толчок. С глухими стонами они рухнули на холодный каменный пол одного из самых темных залов Облачной Башни. Воздух здесь был густым и тяжелым, пахнущим запретными зельями и пылью. Эхо их падения раскатилось по пустому помещению. В это же мгновение, наверху, в своей башне, Гриффин, наблюдавшая за происходящим через магический шар, резко выпрямилась. Ее пальцы впились в подлокотники кресла. Она видела все: и провал Трикс, и пробуждение силы феи Огня. Но последнее — это мгновенное, бесшумное и точное телепортирование трех ее студенток прямо в логово — заставило ее кровь похолодеть. Это была не магия фей. Это была сила иного порядка — безличная, абсолютная и пугающе эффективная. Она не видела источника, но знала. Знала, кто осмелился нарушить границы и вмешаться в конфликт школ с такой дерзкой легкостью. В глазах директрисы вспыхнул холодный огонь. Игра действительно изменилась. В Магиксе появилась сила, которая не играла по правилам ни фей, ни ведьм. Воздух на секунду сжался, чтобы вновь проникнуть в легкие уже с запахом стерильно чистой комнаты Облачной башни. Тишина комнаты вновь поглотила Эвию, став продолжением ее сосредоточенности. На столе, заваленном чертежами и свитками, царил строгий порядок, нарушаемый лишь движением пера в белой перчатке. События у Алфеи остались за плотной дверью — эпизод, не заслуживающий дальнейших размышлений. Трикс были мелкой помехой, устраненной с минимальными затратами сил. Тем временем, в личных покоях профессора Палладиума царила иная атмосфера. Воздух был наполнен ароматом старого пергамента и засушенных эфирных трав. Сам эльф, окруженный парящими в воздухе магическими фолиантами, готовил материал для предстоящего урока. Но его мысли постоянно возвращались к загадочной белой фигуре в библиотеке. Перед ним на столе лежал чистый лист, на котором тонкими, изящными линиями уже проступали схемы базовых телепортационных заклинаний — тема для вводного занятия. Однако его пальцы, словно сами собой, вывели на полях изящный вензель — стилизованное изображение фарфоровой маски. Он тут же с легким раздражением смахнул его, и чернильное пятно растворилось в воздухе. «Любопытство — не порок, но дурная привычка, Палладиум», — прошептал он себе, возвращаясь к плану урока. Но зерно было посеяно.