Снежный плен

— Может, хватит сидеть и стучать зубами? Сядь уже возле огня и не беси меня. Гермиона злобно зыркнула в сторону Малфоя, открыв рот, чтобы что‑то сказать, но передумала и молча придвинулась к очагу. Ещё три часа назад кто бы мог подумать, что они застрянут в этой хижине, да ещё и в Запретном лесу. Угораздило же её снова пойти с этими двумя — одни проблемы от них. А завтра уже сочельник. Рождество. Гермиона с грустью подумала, что, возможно, не увидит сказочный пир, не откроет подарки, присланные из дома, и не выпьет со своими друзьями сливочного пива. Вчерашней ночью золотая троица под покровом темноты, закутавшись в ярко-красные шарфы, выбралась через закрытое крыло Хогвартса, где раньше находились теплицы и хозяйственные помещения. Грох остался совсем один после того, как Хагрида по приказу Министерства Магии, по настоянию этой твари Амбридж, увели. Конечно, Гарри присматривал за ним, и потому все трое решили проведать его вместе, пока весь замок спит, включая и саму Амбридж. Всё начиналось довольно хорошо. Они быстро добрались до него, несмотря на недавно выпавший снег. Он был таким чистым, в лунном свете буквально светился, и потому ночь казалась не такой тёмной, а лес — не таким жутким, как обычно. Поскрипывая, они шли друг за другом, уверенные, что их никто не видит. Кто же знал, что этот крысёныш Малфой крадётся за ними почти по пятам. Гермиона хмыкнула от возмущения при этой мысли. Малфой, сидя всего в метре от неё, закатил глаза, глядя на неё как на умалишённую. Если бы он не пошёл за ними, возможно, они бы и не оказались здесь — запертые без магии в этой маленькой ветхой лачуге. Мысли стали невыносимыми, и девушка расплакалась. — Грейнджер, ты ещё и скулить решила? Я этого просто не вынесу, — он почти карикатурно откинулся в кресле, потирая виски. — Если бы не ты, мы бы вообще тут не были! Этот чёртов кентавр схватил меня из‑за тебя, я ещё и пыталась тебя спасти! Зачем вообще надо было ему хамить? Ты будто не знаешь, что не стоит угрожать тому, кто сильнее тебя! Она задохнулась от возмущения. Это же надо было додуматься — грозить пальцем кентавру. И зачем только она бросилась ему на помощь? Пусть бы утащил его, и всё. Из‑за его драгоценной Долорес теперь на Запретный лес наложили заклинание: ученики не могли пользоваться магией, тогда как у волшебных существ она осталась нетронутой. Гермиона заметила, что Драко почти не двигает ногой, пострадавшей от кентавра. Кажется, она была сломана как минимум в одном месте. За всё это время он ни разу не сказал, больно ему или нет. В основном он просто молчал. Девушки в Гриффиндоре постоянно обсуждали, какой Драко красивый, хихикая. Раньше Гермиона никогда его не разглядывала, но сейчас, когда заняться было нечем, именно этим и занималась. В свете камина его волосы казались золотистыми. За окном тянулся рассвет, но тучи и метель делали небо всё таким же тёмным. Снег бил по ставням, от чего те подрагивали. Она снова перевела взгляд на блондина. Его взгляд был уставшим, немигающим, устремлённым в одну точку. Острые скулы, прямой ровный нос — его семья веками следила за чистотой крови, отсюда и внешность. Возможно, он был самым красивым из всех Малфоев. — Почему ты на меня пялишься? Я уже устал от тебя. — А куда ещё смотреть? Забавно — мы будто в комнате размером с коробку. — Лучше бы я оказался в коробке, чем здесь с тобой, грязнокровка, — он отвёл взгляд. Это только сильнее взбесило Гермиону. — Заткнись, Малфой. Хоть раз в жизни заткнись, — она вскочила и резко развернула его кресло к себе. В тот же миг его нога дёрнулась, и он стиснул зубы от боли, но она уже не могла остановиться. — Ты ничего в своей жизни сам не сделал! Ну и что с того, что ты чистокровный? Вот сейчас ты сидишь здесь — бесполезный. Это я тащила тебя сюда на себе! Она нависла над ним. — Ты неблагодарный. Если бы не я, ты бы уже замёрз там. Если тебе так невыносимо быть со мной — прошу, на выход. — Ты сейчас так похожа на моего отца, — сказал он спокойно, и она растерялась. — Он тоже постоянно твердит, что я бесполезный, что от меня нет никакого толку, несмотря на происхождение. Он горько усмехнулся. — Я бы ушёл. Но, как видишь, — он кивнул на ногу, — я даже встать не могу. Хотя ты вполне можешь вытащить меня наружу, если захочешь. Гермиона замолчала и медленно опустилась обратно на своё место. — Ты не никчёмный. — Я и не говорил, что никчёмный. Хотя да — мой отец тоже так говорит. У вас что, один словарь на двоих? Она вдруг задумалась, что никогда не допускала мысли: у такого, как Драко Малфой, могут быть проблемы. Настоящие. Её родители тоже не были в восторге от того, что она волшебница — они хотели видеть её адвокатом или врачом. Но, несмотря на разногласия, они всегда её поддерживали. — Он считает, что я недостаточно хорош во всём. Что я должен быть лучше Поттера. Лучше тебя. А я просто устал. Гермиона не знала, что ответить. — Интересно, кто-нибудь нас найдёт или мы просто умрём здесь от холода. — Гарри и Рон что-нибудь придумают. Он внимательно посмотрел на неё. В его карих глазах отражался огонь. — Когда буря закончится, ты можешь идти одна. Возможно, доберёшься до школы. — Ты же не думаешь, что я тебя тут оставлю? — ей стало неожиданно грустно. — Нет смысла сидеть здесь вдвоём, если ты можешь спастись. Он говорил серьёзно. Гермиона тревожно посмотрела на почти опустевшую полку с дровами. Прошло несколько часов. Драко задремал. Гермиона размышляла о его словах — ему было всего шестнадцать, а говорил он как взрослый, измотанный человек. Огонь ослаб. Она подбросила последние дрова, стараясь растянуть тепло. В этот момент он проснулся и взглянул на очаг. И словно назло у Гермионы заурчал живот. Драко порылся в кармане и достал два имбирных печенья в форме звёзд. — Держи. Ешь. — А ты? — Я такое не ем. Не знаю, зачем вообще взял. Ненавижу это печенье. Оно предательски вкусно пахло. — Спасибо, — она взяла одно, всё ещё сомневаясь, но откусила. Печенье таяло во рту и почему-то остро напоминало Рождество. От этой мысли стало чуть легче. Второе она оставила на столе — вдруг он передумает. К обеду дров не осталось. Хижина быстро остывала. Через час у обоих изо рта шёл пар. Гермиона снова стучала зубами, кутаясь в мантию, но это почти не помогало. Драко побледнел ещё сильнее. При мысли о его ноге у неё сжималось сердце. Он не ел. И, наверное, ему было очень больно. Он начал закрывать глаза. — Драко? Он не ответил. Она подошла и слегка потрясла его за плечо. — Я хочу спать… Очень. — Нет. Тебе нельзя, — она коснулась его лба. Он был ледяным, — тебе нужно поесть. — Оставь меня… — голос был почти шёпотом. Она подтащила стул вплотную к его креслу, села рядом и осторожно прижалась к нему боком, накрывая их обоих мантиями. Ткань была холодной, но тепло их тел постепенно собиралось под ней, будто они делили одно дыхание на двоих. — Тепло… — выдохнул он почти неслышно. — Не спи, — тихо сказала Гермиона. — Пожалуйста. Она взяла печенье, отломила маленький кусочек и поднесла к его губам. Он послушно открыл рот. Его дыхание коснулось её пальцев — тёплое, неровное. Она замерла на секунду дольше, чем нужно, прежде чем убрать руку. Он медленно ел, словно это требовало усилий. Гермиона чувствовала, как он постепенно оживает: плечи перестали быть такими напряжёнными, дыхание выровнялось. Он придвинулся ближе, почти неосознанно, и теперь его голова касалась её виска. Её сердце билось слишком быстро. — Ты пахнешь имбирём, — сказал он вдруг. Гермиона тихо усмехнулась, но щеки вспыхнули. Она повернула голову — и оказалась слишком близко. Так близко, что могла рассмотреть каждую ресницу, почувствовать его дыхание на своих губах. Они смотрели друг на друга. Слишком долго. Ни один не отводил взгляд. Внутри всё сжалось, как перед прыжком с высоты. Драко наклонился первым. Неуверенно — будто давая ей шанс отстраниться. Его губы коснулись её губ легко, почти невесомо, как будто он проверял, не исчезнет ли она в следующую секунду. Гермиона затаила дыхание. Поцелуй длился мгновение, но когда он хотел отстраниться, она сама подалась вперёд, почти не осознавая этого. Их губы встретились снова — уже увереннее. Его ладонь легла ей на талию, тёплая даже сквозь мантию, и это прикосновение будто окончательно согнало холод. — Если я умру здесь, — прошептал он, не отрываясь от неё, — то хотя бы не зря. Она хотела что‑то ответить, но слова растворились, когда он поцеловал её снова. Глубже. Настойчивее. Его губы были тёплыми, пахли имбирным печеньем, и от этого поцелуй казался почти домашним, неправильным и правильным одновременно. Гермиона раскрыла губы, впуская его ближе, и мир сузился до этого ощущения: его дыхание, тепло, тихий звук, с которым он выдохнул, будто давно хотел этого и только сейчас позволил себе. У неё закружилась голова. Она вцепилась пальцами в его мантию, боясь, что если отпустит — он исчезнет. Где‑то далеко, за пределами хижины, выл ветер. А потом раздался грохот двери. Она резко отпрянула. На пороге стояли Гарри, Рон и женщина с чёрными волосами и белыми прядями. — Святой Мерлин, мы вас нашли! Гермиона сразу поняла — это была Нарцисса Малфой. — Мама? — выдохнул Драко. Дальше всё произошло быстро. — Мама, что ты тут делаешь? —В воскликнул Драко тихо выдохнул, когда она подскочила к нему, чтобы осмотреть. Гарри и Рон тем временем подошли к Гермионе. Гарри снял шарф и осторожно укутал им её шею. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Рон, беря Гермиону за руки и пытаясь их отогреть. — Да-да, всё хорошо, — быстро ответила она. В это время мать Драко уже поняла, что с его ногой всё куда серьёзнее, чем казалось. — Мальчики, помогите мне, — коротко сказала она. Гермиона всё ещё не могла понять, как мать Малфоя оказалась здесь вместе с Гарри и Роном. — Мы отправили письмо Малфоям, и уже через час в Хогвартсе была Нарцисса, — шепнул Гарри Гермионе, словно угадав её мысли. Парни осторожно подняли Драко под руки. Его нога была неестественно вывернута, но он не издал ни звука — лицо оставалось неподвижным, будто боль его больше не касалась. — Нужно трансгрессировать через камин с помощью порошка, — сказала Нарцисса. Она бросила порошок в камин, и тот вспыхнул зелёным пламенем. — Хогвартс, — отчётливо произнесла она и, поддерживая сына, шагнула вместе с ним в зеленый огонь. — Давайте вместе, — сказал Рон, беря Гермиону за руку. Она схватила Гарри, и через мгновение они уже вывалились прямо в кабинет Амбридж. Та сразу начала кричать о наказании и топать ногой. — Мисс Амбридж, — голос Нарциссы был ровным, но жёстким, — давайте в этот раз обойдёмся без наказаний. Мой сын тоже виноват. Долорес открыла рот, явно собираясь возразить, но её взгляд метнулся в сторону, и она промолчала. — Хорошо, Нарцисса. А вы, — она ткнула пальцем в троих учеников, — немедленно в гостиную. Чтобы сегодня я вас больше не видела. Гермиона уже повернулась к двери, но в последний момент оглянулась и встретилась взглядом с Драко. Ему было больно — это было видно, — но он сидел, стиснув зубы, пока Амбридж кудахтала что-то про носилки. Он едва заметно улыбнулся ей, и внутри у Гермионы снова стало тепло. — Пошли, пока легко отделались, — прошептал Рон и мягко потянул её за руку к выходу. В гостиной уже собрался весь факультет: ели угощения, принесённые близнецами Уизли, смеялись и праздновали Рождество. На следующий день все разъезжались по домам. Утром Гермиона проснулась от стука в дверь. Лаванды и Парвати в комнате уже не было. Она накинула халат и открыла дверь. На пороге стояла Нарцисса Малфой — высокая, статная, в чёрном велюровом платье. В руках у неё была коробка, перевязанная лентой. — Здравствуй, Гермиона. Спасибо тебе. Драко рассказал, что ты спасла его. Она протянула коробку. — Это его любимое печенье. Имбирное. Когда дверь закрылась, Гермиона развязала бант. Внутри лежали печенье-звёздочки.