Binghe's First Anniversary With Shizun

      Дзынь!       — Чёрт!       Дребезжащая, фальшивая вибрация струн циня гудит под подушечками пальцев Ло Бинхэ. Безжалостно крича миру о его провале. Из его груди вырывается короткий, раздражённый вздох, тело обмякает и лоб опускается на полый корпус инструмента на его коленях. Грубые металлические струны царапают его щёку, оставляя тонкие красные полоски. Он пытается исполнить эту композицию от начала до конца уже почти целый шичэнь и не смог сделать это ни разу.       Шицзунь будет в нём так разочарован.       Ло Бинхэ тайно репетировал эту песню почти неделю и лишь с большим трудом осилил первые три четверти. Аппликатура в ней была куда сложнее, чем в тех произведениях, что ему обычно задавал учитель, но Ло Бинхэ был полон решимости закончить её к сегодняшнему вечеру. Он исполнит её для Шицзуня за ужином, чтобы поблагодарить его за всё, что тот сделал для него за прошедший год.       Технически это была любовная песнь, но также она была написана как выражение благодарности возлюбленному композитора за годы, проведённые вместе. Ло Бинхэ наблюдал за Шицзунем с того дня, как у того случилось отклонение ци ровно год назад, и был уверен, что тот не уловит скрытого смысла в его выборе этой музыки.       Но он упёрся в стену. Финальная часть песни резко усложнялась, и Ло Бинхэ бился над ней уже почти четыре дня. Его пальцы еще не были достаточно длинными и ловкими, чтобы плавно брать нужные аккорды. Ло Бинхэ был не просто раздосадован — он ведь должен был подготовить всё уже к вечеру, но при таких темпах он не сыграет всю песнь безупречно до своего следующего скачка совершенствования, когда бы тот ни случился.       Он издал раздосадованный стон, собрался с духом и выпрямился, чтобы попробовать снова.       — Ло Бинхэ? Что ты делаешь?       Жар хлынул в лицо Ло Бинхэ, и он резко выпрямился. Его шицзунь стоял в дверях Бамбуковой хижины, с любопытством наблюдая за ним.       — Шицзунь! — почти взвизгнул Ло Бинхэ, поморщившись от того, как сорвался его голос. — Я… я просто практиковался на цине.       Шэнь Цинцю бесшумно подошёл к тому месту, где сидел Ло Бинхэ, и пристально взглянул на нотную запись, разложенную перед учеником.       — Это не та пьеса, что я тебе задавал… — пробурчал он. — Выглядит для тебя слегка сложноватой. Зачем пытаешься её выучить?       По спине Ло Бинхэ проползло смущение. Он мог бы солгать и сказать, что это для кого-то другого, но… это было бы неправильно. Особенно сегодня.       — Этот ученик хотел сделать шицзуню сюрприз, сыграть ему в благодарность за то, что он взял меня к себе, — пробормотал Ло Бинхэ. — Но этот ничтожный ученик, кажется, никак не может осилить последнюю часть. Он ещё недостаточно хорош и сожалеет, что даже сюрприз не в силах сделать как следует. — Ло Бинхэ бережно сдвинул цинь со своих колен на низкий столик перед собой и поник, признаваясь в своих неудачах.       Учитель снисходительно вздохнул и мягко похлопал Ло Бинхэ по голове, и тот почувствовал, как шицзунь сместился у него за спиной. Он не придал этому значения, пока не ощутил лёгкое движение воздуха, когда Шэнь Цинцю опустился на пол позади него. Пока руки не скользнули под его мышки и не подняли его, усадив к учителю на колени. Ло Бинхэ неловко заёрзал от тепла тела шицзуня, прожигающего спину. Но Шэнь Цинцю удержал его на месте одной рукой, а другой же подтянул поближе подставку для циня и придвинул низкий столик так, чтобы тот покрыл ноги их обоих. Ло Бинхэ автоматически опустил руки на струны циня, как подобает почтительному ученику.       — Вот так, позволь этому учителю помочь тебе, — сказал Шэнь Цинцю, положив свои большие ладони поверх маленьких рук Ло Бинхэ и расположив их на нужных струнах. Длинные гибкие пальцы с лёгкостью дотягивались до струн, которые более короткие пальцы ученика с трудом могли нащупать. Шэнь Цинцю склонился к Ло Бинхэ и спросил:       — С какой частью у тебя были трудности?       Каждая точка соприкосновения была сродни адскому пеклу. Пальцы Ло Бинхэ охватила лёгкая дрожь, но, призвав всю свою выдержку, он показал на нотном листе те самые последние такты, над которыми бился последние несколько дней. Шэнь Цинцю наклонился вперёд и бегло просмотрел указанную часть, тихо напевая ноты песни, быстро запоминая их. Вибрация гудела у ученика за спиной, проходясь вверх и вниз вдоль позвоночника. Спустя время, показавшееся вечностью, он почувствовал, как шицзунь слегка кивнул, его напев оборвался, и наконец жгучая тяжесть у его спины исчезла.       — Готов? — спросил Шэнь Цинцю.       Ло Бинхэ заставил себя сглотнуть, прежде чем слегка кивнуть, не доверяя своему голосу. Учитель вернул руки Ло Бинхэ на правильные струны и начал направлять его пленённые ладони через всю песню. Вес учителя вновь вдавился в его позвоночник, пока тот проводил руками Ло Бинхэ через сложные аккорды.       Шэнь Цинцю начал покачиваться в такт музыке, увлекая за собой и Ло Бинхэ, как того и требовала мелодия. Темп песни был головокружительным, Ло Бинхэ отчаянно пытался сосредоточиться лишь на том, как учитель растягивает и выкручивает его влажные от пота ладони, чтобы подстроиться под слишком сложные ноты.       Металлические струны впивались в подушечки его пальцев, заставляя их ныть, но Шэнь Цинцю не сбавлял темпа, безжалостно проводя его сквозь болезненные аппликатуры. Шицзунь двигал его руками через замысловатые аккорды, не обращая внимания на сопротивление Ло Бинхэ, и к тому моменту, как они, спотыкаясь, добрались до заключительных нот, пальцы Ло Бинхэ казались стертыми в кровь. Шизцунь отпустил его руки, и он, не раздумывая, обмяк, откинувшись на грудь учителя.       Шэнь Цинцю удивленно вскрикнул, и Ло Бинхэ слегка пошевелился, чтобы с любопытством взглянуть на него снизу вверх. От этого движения что-то твёрдое ткнулось ему в зад. Ло Бинхэ вздрогнул, рванулся вперёд и попытался соскочить с колен Шэнь Цинцю. В своей поспешности сбежать он поскользнулся рукой об острый металл струн циня, и боль целиком завладела его ладонью. Ло Бинхэ вскрикнул от неожиданности, потерял равновесие и рухнул вперёд на инструмент.       — Бинхэ?! — окликнул его Шэнь Цинцю, с беспокойством протягивая к Ло Бинхэ руки.       Тот быстро скатился с циня, пытаясь выбраться из ужасно компрометирующей позы. Он тяжело приземлился на пол, прижимая травмированную руку к груди. Шэнь Цинцю бросился к нему, его светло-зелёные одежды взметнулись в стороны, словно взъерошенные крылья заботливой курицы-наседки.       — Бинхэ? С тобой всё в порядке? Я не хотел тебя напугать.       Он достал свой веер из-за пояса. В какой-то момент он сместился с того места, где обычно покоится за поясом Шэнь Цинцю, прямо туда, где сидел Ло Бинхэ, идеально разместившись, чтобы вонзиться в них обоих, когда Ло Бинхэ перестал играть.       Ло Бинхэ какое-то время молча смотрел на веер, румянец пылал на его щеках, пока его учитель отбросил несчастный предмет в сторону, чтобы покудахтать над его рукой. Шэнь Цинцю поднял Ло Бинхэ в сидячее положение, а затем бережно высвободил его травмированную руку из того места, где тот защищающе прижимал её к груди.       — Дай посмотреть.       Шэнь Цинцю уговорил Ло Бинхэ разжать пальцы. Они раскрылись, обнажив кровавое месиво и длинный чистый разрез на его ладони. Шэнь Цинцю цокнул, пытаясь скрыть свое беспокойство, и сложил пальцы Ло Бинхэ обратно над раной.       — Держи крепко-крепко, пока я пойду за бинтами, — проинструктировал он и, подождав, пока Ло Бинхэ кивнет в знак согласия, поспешил прочь.       Вернулся он спустя несколько мгновений, неся с собой миску воды и чистую тряпицу, быстро опустился на колени и взял пораненную руку Ло Бинхэ в свою. Шэнь Цинцю смочил ткань и бережно промокнул кровь, скопившуюся на ладони ученика, бросая ему сочувственные взгляды всякий раз, когда тот вздрагивал от боли.       — К счастью, не слишком глубоко. Должны зажить с капелькой целебной ци, — сказал Шэнь Цинцю, убрав последние капли крови.       Ло Бинхэ нервно наблюдал, как тот бросает окровавленную тряпку в теперь уже розоватую воду, а затем берёт его руку в обе ладони. Ученик слегка прикусил язык, когда учитель приложил большие пальцы с двух сторон раны, мягко сдвигая края. Боль длилась недолго. Свежий осенний воздух начал струиться из кончиков пальцев его шизцуня, скапливаясь в порезе и притупляя жжение. Его собственная ци тут же отозвалась — она была не такой отточенной, как у заклинателя вроде Меча Сюя, — но слилась с ней, позволяя более совершенной энергии направлять её, затягивая неглубокую рану.       Когда они закончили, на его ладони не осталось даже тени шрама. Ло Бинхэ почти почувствовал головокружение от ощущения ци шицзуня, смешивающейся с его собственной, пока тот проводил пальцами по новой коже.       — Как новенькая, — улыбнулся он, отпустив руку Ло Бинхэ, чтобы мягко похлопать ученика по голове. — Этот учитель полагает, что на сегодня практики достаточно. Почему бы тебе не пойти умыться и прибраться на кухне?       Ло Бинхэ мысленно встряхнулся, возвращаясь к реальности, и подскочил, чтобы низко поклониться.       — Да, учитель. Этот ученик благодарит шицзуня за сегодняшний урок, — быстро проговорил он, прежде чем рвануть на кухню в поисках спасения.       — Спокойной ночи, Бинхэ, — с едва заметной улыбкой попрощался Шэнь Цинцю, потушив свет и позволив двери тихо щёлкнуть за ним.       — Спокойной ночи, учитель, — отозвался Ло Бинхэ.       Уже лежа в постели Ло Бинхэ прислушивался к тихим шагам ног учителя, пока тот готовился ко сну, и дождался, когда они полностью не стихнули. Лишь когда он стал уверен, что его шицзунь лёг спать и уснул, он выполз из-под одеяла, опустился на колени и достал из-под кровати простую деревянную шкатулку.       Прижимая ее к груди, Ло Бинхэ прошаркал низкому столику в углу своей комнаты. Он достал небольшую палочку благовоний и зажег её искрой ци, устанавливая в держатель, пока горьковато-сладкий запах не разлился по комнате. Учитель всегда спрашивал о его выборе благовоний, говоря, что они могут позволить себе куда более качественные, но Ло Бинхэ всегда качал головой и настаивал на самых дешёвых. Ужасного качества благовония, что пахли больше дымом, чем какой-либо определённой травой. Когда Ло Бинхэ был младше, они казались ему самой роскошной вещью на свете. Его мама доставала их лишь по самым особым случаям.       Он осторожно приоткрыл шкатулку, держа ее за деревянное дно. Внутри лежал пустой пузырёк от лекарства: чернила на этикетке были размазаны до неузнаваемости от постоянного трения. Изначально Ло Бинхэ планировал вплести маленький пузырёк в амулет, чтобы всегда держать его близко к сердцу, как нефритовый кулон, что дала ему мать.       Но он отказался от этой идеи после того, что случилось с материнским кулоном: он не мог рисковать, потеряв и его. Запах дешёвых благовоний заполнял его сознание. У него почти получалось верить, что он снова дома, а его мать хлопочет вокруг их крошечной хижины, собирая что-то особенное для него на ужин, с вечно доброй улыбкой на лице. Ло Бинхэ положил голову на стол, крепко сжимая пузырёк в руках, пока прохладное дерево столешницы давило на его щёку, пока веки медленно смыкались.

***

      Дзынь!       — Чёрт!       …       Металлические струны впивались в мягкие подушечки его пальцев, заставляя их ныть, но Шэнь Цинцю не позволял ему замедлиться, безжалостно проводя через болезненные аппликатуры. Он намеренно подталкивал Ло Бинхэ, пока тому не оставалось выбора, кроме как отдаться музыке, двигаться в такт песне и своему шицзуню, теряясь в переплетении рук и жарком тепле у своей спины.       Учитель направлял маленькие руки Ло Бинхэ сквозь замысловатые аккорды, не обращая внимания на его борьбу. К тому моменту, как они, спотыкаясь, добрались до заключительных нот, Ло Бинхэ тяжело дышал — его пальцы казались полностью содранными. Учитель отпустил его руки, и он, не раздумывая, обмяк, откинувшись на грудь своего шицзуня.       Шэнь Цинцю издал приглушённый звук. Ло Бинхэ слегка пошевелился, чтобы с любопытством взглянуть на него снизу вверх, и от этого движения что-то твёрдое ткнулось ему в зад. Ло Бинхэ вздрогнул, рванулся вперёд и попытался соскочить с колен Шэнь Цинцю, но прежде чем он смог сбежать, сильная рука обвила его живот, притягивая обратно себе на колени.       — Ло Бинхэ, куда это ты собрался? — спросил Шэнь Цинцю с недоумением. — Я думал, ты хотел, чтобы я помог в изучении этой песни? — Его рука была словно тиски вокруг живота Ло Бинхэ, притягивая мальчика глубже к себе на колени, прижимая к той твёрдой штуке, что давила сквозь тонкие внутренние одежды шицзуня.       Ло Бинхэ заёрзал в объятиях Шэнь Цинцю, не находя ни одной позиции, от которой кровь не приливала бы к его голове.       — П-простите, шицзунь, я… я думал, мы з-закончили.       Шэнь Цинцю снисходительно фыркнул.       — Глупенький, нельзя выучить песню с одной попытки. Не волнуйся, я скажу тебе, когда мы закончим.       Его тяжёлая рука легла на голову Ло Бинхэ, ногти нежно скользнули по черепу таким образом, от которого тело Ло Бинхэ почувствовало будто по нему пробежала молния.       — На этот раз я хочу, чтобы ты попробовал сыграть сам — пока только четвёртую часть. Не волнуйся, я помогу, если застрянешь, — Шэнь Цинцю добро улыбнулся ему сверху вниз, одна рука всё ещё лежала на его голове, нежно почёсывая кожу под волосами, словно Ло Бинхэ был каким-то милым зверьком.       Ло Бинхэ опасливо кивнул, прежде чем снова повернуться к циню, осторожно уложив руки на струны. Отчаянно пытаясь игнорировать горячую штуку, что давила на него, и не дать сердцу выпрыгнуть прямо из груди.       Осторожно Ло Бинхэ начинает перебирать струны, старательно пробираясь сквозь сложную аппликатуру. Когда он спотыкался, руки Шэнь Цинцю скользили поверх его и вели его через трудное место.       Постепенно Ло Бинхэ стал улавливать ритм. Если он концентрировался достаточно хорошо, то чувствовал, будто руки учителя снова водили его через сложные ноты. Он сделал еще несколько ошибок, однако осилил гораздо больше, чем смел надеяться ранее. Внезапно широкая ладонь нашла себе место у него на животе, и Ло Бинхэ, приложив все свои силы, попытался проигнорировать её, вновь сосредоточившись на цине. «Учитель просто придерживает меня», — сказал он себе, отвлекаясь от тепла, что просачивалось в его кожу, и от того, как рука шицзуня накрыла почти весь его живот.       Ло Бинхэ впился взглядом в инструмент перед собой, пытаясь отсечь всё, кроме музыки. Рука на его животе сместилась еще дальше, ловкие пальцы скользнули к завязкам пояса, мягко дёрнули за них, пока те не развязывались позволяя поясу разойтись и соскользнуть между ними.       Ло Бинхэ вздрогнул. Его руки тут же сорвались на следующей ноте, но прежде чем он смог остановиться, руки Шэнь Цинцю легли на его ладони, подталкивая вперёд сквозь песню.       — Не останавливайся сейчас, ты почти у цели, — говорит Шэнь Цинцю жизнерадостно. Не обращая внимания ни на развязанный пояс Ло Бинхэ, ни на ту штуку, что всё сильнее давила на него при каждом их движении. Ло Бинхэ до боли прикусил губу, но сделал, как велел шицзунь, с силой возвращая своё внимание на инструмент перед собой.       Уже через мгновение Ло Бинхэ вновь вошел в поток песни. Руки Шэнь Цинцю сошли с его, удобно располагаясь на узких бёдрах Ло Бинхэ, удерживая того на месте. Ло Бинхэ успел пробраться ещё через два куплета, его руки вновь обрели покой по мере приближения к кульминации.       Он был так сосредоточен на песне, на том, чтобы заставлять свои слишком короткие пальцы растягиваться и изгибаться неудобным образом ради верных нот, что почти не заметил, как рука вновь скользнула по его животу. Его ладони слегка задрожали, но он сделал так, как наставлял его шицзунь, удерживая внимание на музыке.       Рука скользнула ниже, проникая между распахнувшихся полами его бело-зелёных одежд. Пальцы Ло Бинхэ спотыкнулись на струнах в тот момент, когда прохладные пальцы Шэнь Цинцю прижались к его пылающей коже, вновь распластываясь на плоской поверхности его живота. Рука начала выводить на коже нежные, бессмысленные узоры.       Ло Бинхэ попытался отдаться ритму музыки, однако едва он увидел струны перед собой — прохладная рука на его животе оттянула всю кровь от головы. Ему почти удалось удержать руки неподвижными как раз к самой сложной части песни, на один долгий миг он почувствовал уверенность — он знал, что делать, он помнил ощущение в своих ладонях, когда учитель водил ими через витиеватые ноты.       Как раз когда его пальцы уверенно растянулись для первого аккорда, рука, прижатая к его животу, скользнула ещё ниже. Цинь издал резкий, фальшивый звук в тот момент, когда рука его учителя внезапно проскальзнула ниже пояса штанов Ло Бинхэ, сжимая без предупреждения его болезненно пульсирующий член.       — Почему остановился? Продолжай играть.       Шэнь Цинцю посмотрел на Ло Бинхэ в полном недоумении. Его глаза казались затуманенными, несфокусированными; он словно почти не осознавал, что делал со своим юным учеником.       — Ш-Шицзууунь…?! — Ло Бинхэ заёрзал на коленях Шэнь Цинцю, подавленный непривычным ощущением чужой руки на своём члене. — Что-о… ваша рука…?!       Шэнь Цинцю склонил голову набок в ответ на его заикание.       — М-м? Что с моей рукой? Бинхэ, ты же хотел выучить эту песню для кого-то, верно?       Он сжимал и перекатывал в ладони юный, нетронутый член с почти рассеянным видом.       — Бинхэ, тебе нужно сосредоточиться на песне. Как ты освоишь её, если будешь прерывать практику из-за каждой маленькой помехи?       Ло Бинхэ заёрзал, инстинктивно притираясь к тому твёрдому выступу в штанах учителя, пока его шицзунь ласкал его. Свободной рукой Шэнь Цинцю указал на то место в нотах, где Ло Бинхэ остановился, как раз перед тем длинным сложным пассажем.       — Начни отсюда снова. Как только разберёшься с этим кусочком, мы сможем отработать всю песнь целиком, — Шэнь Цинцю улыбался снисходительно ёрзающему у него на коленях парню, слегка сжав в руке чувствительный член, от чего всё тело Ло Бинхэ непроизвольно дёрнулось.       Шэнь Цинцю фыркнул, глядя на Ло Бинхэ: тот лежал почти обмякший у него на груди, непрерывно извиваясь. Осторожно свободной левой рукой он придал мальчику более подходящую для музицирования позу, вручную уложив его ладони на нужные струны.       Ло Бинхэ дрожащими руками под руководством учителя поставил пальцы на начальные струны, едва удерживаясь в вертикальном положении и всем весом подавшись вперёд, в ладонь, сжавшую его ноющий член. Шэнь Цинцю снисходительно вздохнул.       — Какой же ты милый. Что бы ты без меня делал?       Пока Ло Бинхэ играл, рука на его члене принялась описывать нежные ритмичные круги по самым чувствительным местам. Каждое движение идеально совпадало с его собственной аппликатурой: ускоряясь и замедляясь синхронно. Ощущение рассыпало искры в глазах Ло Бинхэ, ему едва удалось сыграть все ноты, прежде чем горячее чувство в животе перешло в кипение. Зрение потемнело, когда резкие, сотрясающие волны накрыли всё его тело. Белая липкая жидкость залила всё ещё движущуюся руку шицзуня. Шэнь Цинцю продолжал поглаживать член Ло Бинхэ через толчки оргазма, пока не наступила гиперстимуляция, и обмякшая лужица в лице парня не начала дёргаться и вздрагивать от его действий, жалостно постанывая.       Хватка Шэнь Цинцю на члене Ло Бинхэ ослабла до едва ощутимой. Ло Бинхэ рухнул на цинь, тяжело дыша. Его лицо горело, и он думал, что никогда в жизни не бывал таким твёрдым.       Шэнь Цинцю внезапно сместился за его спиной, его рука выскользнула из штанов Ло Бинхэ, и он вытер сперму о его голень.       — Как же много для кого-то твоего возраста. Чего и следовало ожидать от моего Бинхэ.       Шэнь Цинцю нежно поцеловал своего ученика в щёку. От этого обращения у Ло Бинхэ закружилась голова, всё его тело всё ещё содрогнулось от остаточных судорог. Звук шуршащей ткани позади, когда учитель толкнул его вперёд, на колени, заставил Ло Бинхэ на мгновение подумать, что, возможно, его шицзунь собрался завершить урок и отпустить его, чтобы тот скрылся в благостном уединении своей комнаты.       Эта мысль умерла так же быстро, как и появилась в тот момент, когда ладонь вжалась ему в спину между лопаток, толкая мальчика вперёд, пока Ло Бинхэ не согнулся пополам, перенеся половину веса на инструмент перед ним. Прежде чем он успел по-настоящему осознать, что происходит, сильная пара рук вытянула из-под него полы одеяний, задирая его белые ученические одежды. Затем, без единого слова предупреждения, его шицзунь зацепил двумя пальцами каждый край пояса штанов Ло Бинхэ и стянул их вниз до тех пор, пока они не сбились вокруг его дрожащих, ослабевших коленей. Обнажая его упругие маленькие ягодицы холодному открытому воздуху и оценивающему взгляду учителя.       Ло Бинхэ неловко поерзал, пытаясь приподняться, выгибая шею, чтобы с тревогой взглянуть на Шэнь Цинцю.       — Учитель, что вы…?       Глаза Шэнь Цинцю были подернуты легкой дымкой. Он выглядел потерянным, однако его рука скользнула вверх, чтобы лечь на обнажённую кожу Ло Бинхэ, ладонь провела линию по одной половинке в успокаивающем жесте.       — Я помогу тебе сосредоточиться на учёбе. Не волнуйся, тебе будет приятно.       Ло Бинхэ стал извиваться, его руки были прижаты весом собственного тела, и тонкие, гибкие пальцы начали надавливать и массировать края его тугого, нетронутого отверстия. Медленно они начали свои попытки проникнуть внутрь молодого тела Ло Бинхэ.       В конце концов Шэнь Цинцю удалось подготовить напряжённый край отверстия Ло Бинхэ достаточно, чтобы просунуть внутрь дрожащего мальчика один палец. Ло Бинхэ поерзал от вторжения, его кожа воспалилась словно от прямого прикосновения к лаве.       — Ло Бинхэ так тесен… Может, он ещё не готов для помощи учителя?, — палец Шэнь Цинцю проник глубже в подрагивающее отверстие ученика.       Ло Бинхэ не понял, что значат слова шицзуня, но та его часть, что жаждала внимания Шэнь Цинцю, протестовала против мысли разочаровать учителя, упустить то, что тот хотел ему дать.       — Не-еет, а-ах… — простонал он, когда палец Шэнь Цинцю надавил на какую-то точку внутри него, заставляя всё его тело яростно содрогнуться. — М-мм… ах, учитель… э-этот… готов… Пожалуйста, этот ученик хочет помощи шицзуня… ах, он сможет… — эти слова вырвались из уст Ло Бинхэ, пока палец Шэнь Цинцю ласкал ту самую точку внутри него, сводя юношу к дрожащему, бормочущему беспамятству.       — Очень хорошо. Я знал, что Ло Бинхэ никогда меня не разочарует. Ведь он самый совершенный мальчик в мире. — Палец выскользнул из него, и сильная пара рук обняла бёдра ученика, полностью обхватывая его стройную талию.       Ло Бинхэ всё ещё пытался осмыслить головокружительно нежные слова своего учителя, когда эти руки стащили его с циня и вернули обратно на поджидавшие колени шицзуня. Ло Бинхэ неловко заёрзал в стальной хватке.       — Учитель…? Чт… чт-то, что происходит?       Мальчик застыл нефритовой куклой в хватке своего шицзуня в то время, как Шэнь Цинцю поддерживал почти весь его вес на своих руках. Ло Бинхэ слегка сопротивлялся, не желая возвращаться на колени шицзуня с ученическими одеждами, задраными до пояса, и штанами, спущенными до колен, с его ноющим членом и маленьким, слегка приоткрывшимся отверстием обнажёнными и выставленными напоказ для любого, кто мог бы увидеть.       Но, несмотря на смущённую борьбу, он не имел ни малейшего контроля над тем, что в итоге с ним произойдёт. Он почувствовал, как что-то горячее и тупое прижалось к его обнажённому отверстию, верхушка коснулась его прежде, чем исчезнуть, и на секунду он подумал, что это была какая-то случайность.       Эта мысль прожила недолго, когда тупая штука вновь прижалась к его ноющему отверстию, на этот раз с большей уверенностью. Ло Бинхэ заёрзал от дискомфорта от жара, что давил на его дырочку, но хватка Шэнь Цинцю была железной, и его сила неумолима, когда он начал насаживать Ло Бинхэ на свой пульсирующий член.       Ло Бинхэ вскрикнул от болезненного вторжения. Его тугой, прежде нетронутый вход силой раскрывался, принимая толстый член шицзуня. Юноша тщетно пытался вырваться из объятий учителя, пока его насаживали дюйм за дюймом. Ло Бинхэ не знал, сколько времени прошло, когда Шэнь Цинцю наконец вошёл в него до самого основания. Он услышал, как Шэнь Цинцю тяжело вздохнул, наконец отпустив его узкую талию из железной хватки.       Без поддержки шицзуня Ло Бинхэ вскрикнул, когда сила тяжести всадила его ещё глубже на член наставника. Ло Бинхэ чувствовал себя распоротым надвое, его маленькое тело было переполнено членом Шэнь Цинцю, засевшим глубоко внутри.       — Ш-ш Шицзунь… — Ло Бинхэ издал мучительный стон от болезненного вторжения. — Нет, а-а… ш-Шицзунь, это слишком, прошу…       Руки Шэнь Цинцю обвили дрожащую фигурку Ло Бинхэ, прижав голову мальчика к своему подбородку, в то время как его ладонь успокаивающе скользила вверх и вниз по его плечам.       — Тш-тш-тш, всё хорошо, — голос Шэнь Цинцю был тихим, когда он шептал в волосы Ло Бинхэ. — Всё хорошо, это часть урока. Ты же хотел выучить эту песню. Разве ты не хочешь помощи шицзуня?       Ло Бинхэ поёжился в нежном, но неумолимом захвате, издавая тихие прерывисто-жалобные всхлипы, тщетно пытаясь найти хоть какую-то позу, что облегчила бы удушающую полноту или жгучую боль от горячего пульсирующего члена, погружённого так глубоко в его тело, что он почти чувствует его в своём горле. Рука шицзуня вновь опустилась вниз, раздвигая его и так уже распахнутые одежды, пока бледный живот Ло Бинхэ и его юный, вновь болезненно твёрдый маленький член не оказался полностью обнажены перед воздухом комнаты.       Ло Бинхэ крепко зажмурился, пытаясь отгородиться от всех подавляющих ощущений, атакующих его маленькое тело. Он почувствовал, как ладонь Шэнь Цинцю скользнула по его животу. Это показалось неправильным, как-то не так — рука Шэнь Цинцю изгибалась над его животом так, как никогда прежде. В сознание Ло Бинхэ закрались смятение и любопытство, но ни то, ни другое не достаточно сильны, чтобы заглушить крошечное, отчаянное облегчение, обретённое блокировкой хотя бы одного из его чувств.       Ло Бинхэ слепо шарил вперёд, пока его дрожащие руки вновь не нашли знакомый холодный металл струн циня. Он слегка вздрогнул от этого — разница температур была болезненна для его горячей кожи.       Руки Шэнь Цинцю начали выводить нежные успокаивающие круги на переполненном, ноющем животе Ло Бинхэ.       — Ты собираешься практиковаться с закрытыми глазами? — спросил он, и в его голосе послышался оттенок забавы.       Ощущение руки учителя на его животе перевесило любую связную мысль, что могла ещё остаться у Ло Бинхэ. С плотно зажмуренными глазами Ло Бинхэ почти смог вообразить, что он — маленькая женушка учителя, что эта головокружительная полнота в его животе — не только член шицзуня, а и нечто большее, нечто живое. Дар от шицзуня его любимому ученику, что свяжет их вместе на всю оставшуюся жизнь.       Мысль настолько грязная, настолько самонадеянная в своих допущениях о чувствах шицзуня, что всё тело Ло Бинхэ напряглось от стыда и от чего-то, чего он не смел назвать даже самому себе. Шэнь Цинцю издал низкий стон, когда Ло Бинхэ напрягся, и его нежный захват маленького тела мальчика в мгновение ока стал сокрушающим, в то время как старший тяжело навалился на Ло Бинхэ, заставляя юношу держать на себе вес его взрослого тела — или быть раздавленным этим весом.       — А-ах… Ши-цpунь… Шицзунь, пожалуйста…       Шэнь Цинцю лишь сильнее прижался к Ло Бинхэ, несмотря на его мольбы, уткнувшись лицом в его шею. Ло Бинхэ почувствовал, как горячий поток воздуха обжёг его кожу, когда Шэнь Цинцю глубоко вдохнул, прежде чем испустить содрогающийся вздох. Ло Бинхэ ощущал пульсацию члена своего шицзуня в своей тугой дырочке.       — Боже, ты куда уже, чем я представлял, — тяжело дышал шицзунь, его голос звучал прерывисто.       Спустя мучительное мгновение Шэнь Цинцю ослабил свою железную хватку вокруг Ло Бинхэ. Трение стихло до терпимого уровня, наконец позволив ему попытаться перевести дух. Он чувствовал тяжёлое дыхание шицзуня у себя за спиной.       — Пытаешься отвлечь меня от урока? — с усмешкой произнёс Шэнь Цинцю, его голос был таким лёгким и нежным, что если бы не член, пронзающий его, Ло Бинхэ почти мог вообразить, будто у них обычный урок. Ло Бинхэ издал ломаный звук, который можно было принять за отрицание. — Ну же, открой глаза.       Ло Бинхэ покорился, медленно приоткрыв глаза. Бамбуковая хижина была такой яркой после столь долгого пребывания в темноте. Он уставился на струны циня, используя всю силу воли, чтобы не смотреть вниз на своё обнажённое тело или на то место, где толстый член учителя исчезал внутри него.       Руки Ло Бинхэ яростно дрожали на струнах, и шицзунь провёл рукой по его плечу в успокаивающем жесте. Ло Бинхэ глубоко вдохнул, пытаясь настроиться, но это лишь сделало толстое, тяжёлое ощущение в его животе ещё более явным. Он отказался от идеи успокоиться, переключив мысли на инструмент перед собой. Он знал первые три строфы наизусть, но дрожь в руках заставляла звук струн выходить с зыбким, призрачным вибрато. Всё же Ло Бинхэ продолжал играть, сосредоточив все мысли на музыке, отчаянно пытаясь отгородиться от остального мира.       Это сработало. На время. Мелодия была зыбкой, но связной, без серьёзных ошибок, и учитель позволил ему играть дальше без комментариев. Ло Бинхэ почти добрался до конца первой строфы без ошибок, когда Шэнь Цинцю двинулся без предупреждения. Плавно вогнав бёдра вверх, в его маленькое тело.       Ло Бинхэ вскрикнул от неожиданности, его пальцы споткнулись о струны, заставив цинь издать низкий, фальшивый дребезг. Всё его тело содрогнулось. Но Шэнь Цинцю лишь цыкнул на него сверху, продолжая в произвольные моменты вгонять бёдра в мальчика.       — Начинай сначала. Снова.       Ло Бинхэ поверхностно кивнул, борясь за дыхание. Дрожь в его руках усилилась, ноты смазались и потеряли чёткость. На этот раз шицзунь всадил в него бёдра так сильно, что они оторвались от пола, подбросив Ло Бинхэ вверх, лишь чтобы гравитация снова швырнула его вниз.       — А-ах… х-ааах… ха… — закричал Ло Бинхэ, пытаясь сжаться в комок, но обнаружив, что от этого становится лишь хуже.       — Начинай снова, — лишь произнёс шицзунь, его голос всё так же оставался добрым, несмотря на жёсткие толчки.       Ло Бинхэ тяжело дышал, ёрзая на толстом члене, пронзавшем его. Бёдра шицзуня начали неглубоко покачиваться, вынуждая постоянную, лёгкую вибрацию трения пронизывать всё тело Ло Бинхэ.       Ло Бинхэ сделал, как велел Шэнь Цинцю. На этот раз он добрался до середины первой строфы, прежде чем пропустил ноту. Ответ шицзуня был быстрым и безжалостным: он всадил бёдра в Ло Бинхэ так сильно, что удар заставил кости мальчика вибрировать.       — Ах… Ши-ц-зу-унь… — его крик прозвучал влажным и сломанным в его собственных ушах, но шицзунь не сжалился.       — Снова, — лишь сказал он.       Ло Бинхэ влажно всхлипнул, но вернулся к началу.       И снова.       И снова.       После пятой ошибки Шэнь Цинцю и вовсе перестал что-либо говорить. Если Ло Бинхэ оказывался недостаточно быстр, Шэнь Цинцю просто вновь впивался в него, отказываясь смягчиться, пока Ло Бинхэ не начинал играть. К десятой ошибке Ло Бинхэ едва различал инструмент перед собой сквозь слёзы. Его кости дребезжали, поскольку медленное, размеренное трение Шэнь Цинцю ускорялось с каждой оплошностью. Мир подпрыгивал и качался в глазах Ло Бинхэ, пока он заставлял себя играть дальше, несмотря на сводящие судорогой пальцы и пронзающее тело удовольствие.       В какой-то момент руки Шэнь Цинцю обвили тонкую талию Ло Бинхэ, крепко удерживая его на месте на своём члене. В первый раз, когда Ло Бинхэ дошел до финальной строфы без ошибок, Шэнь Цинцю наградил его, обхватив рукой его страдающий член, в такт сжимая его, и шицзунь прижался губами к шее Ло Бинхэ.       — Гх— ши-цзунь… а-ах! — Ло Бинхэ начал извиваться и вскрикнул, пока Шэнь Цинцю влажно обсасывал его горло, оставляя глубокую багровую отметину на нежной коже. Каждое движение лишь усиливало трение, Ло Бинхэ почувствовал, как жаркое ядро распускает лепестки глубоко в животе, всё его тело подобно пронзенному молнией дереву. Его руки вновь споткнулись на половине второй строфы.       Ло Бинхэ всхлипнул, когда член Шэнь Цинцю вновь резко вошел в него, а хватка на его плачущем члене стала мучительно тугой. Ло Бинхэ не смог сдержаться и начал яростно биться в захвате Шэнь Цинцю.       Шэнь Цинцю позволил ему вырваться, грубо вгоняя себя в ноющую дырочку мечущегося парня, не обращая на это внимания. Слёзы катились по щекам Ло Бинхэ всё быстрее и быстрее, ощущения удовольствия полностью переполнили его. В тот миг, когда ему казалось, что это уже невыносимо, что он вот-вот разлетится на миллион осколков, — рука на его члене болезненно сжалась у самого основания его мило покрасневшей головки. Острая искра ци оборвала нарастающий оргазм прежде, чем юноша смог получить хоть какое-то облегчение. Жалкая капля предсемени вытекла из члена Ло Бинхэ, и он трясся, отчаянно нуждаясь в разрядке, не замечая, как член Шэнь Цинцю толкался в его нутро.       — Не-нет, учитель, простите, а-ай, пожалуйста, сделайте… — Ло Бинхэ рыдал навзрыд, пока Шэнь Цинцю жёстко входил в него. — Я не могу!       — Я знаю, ты справишься, малыш, — Шицзунь гудел ему в ухо. — Ты такой хороший мальчик. Сделай, как просит учитель, и я позволю тебе кончить.       Ло Бинхэ издал жалкий, прерывистый всхлип, слёзы ручьями катились по его щекам, каждый вдох прерывался задыхающимся «Ах— ах— ах—», пока Шэнь Цинцю входил в его трепещущее юное тело. На этот раз, когда Ло Бинхэ снова заиграл, глубокие, резкие толчки не ослабевали. Мир постоянно подпрыгивал, пока Ло Бинхэ играл, а его живот чувствовал себя растянутым сверх всех естественных пределов. Ему так хотелось посмотреть вниз и увидеть, но он знал, что придётся начинать сначала, если он это сделает.       Ло Бинхэ снова добрался до последней строфы; он с трудом различал струны перед собой, его руки дрожали, а пальцы были болезненно ободраны. Каждая затронутая струна причиняла боль, но он заставлял себя продолжать. Рука на его бедре, удерживавшая его на месте, поднялась, чтобы вцепиться в тонкую талию Ло Бинхэ. Ладонь Шэнь Цинцю была настолько большой, что почти полностью перекрывала выпирающий живот. Послышался приглушенный всхлип. Песня ползла вперёд в мучительно медленном темпе, пока Ло Бинхэ растягивал свои маленькие, трясущиеся руки в сложных аппликатурах.       Когда Ло Бинхэ приблизился к кульминации песни, рука Шэнь Цинцю болезненно сжала его талию. Вдавливаясь в твёрдый выступ, выпирающий из живота Ло Бинхэ, резким движением, похожим на удар. Сжимая маленькое тело Ло Бинхэ ещё туже вокруг пульсирующего члена шицзуня, заставляя Ло Бинхэ чувствовать каждую каплю трения от каждого толчка. Чувствовать, как член Шэнь Цинцю растягивает его тело.       Внутренности Ло Бинхэ оказались зажаты между неумолимой рукой шицзуня и до боли огромным членом, пока Шэнь Цинцю буквально дрочил себя через живот Ло Бинхэ. Высокие стоны и разбитые влажные рыдания Ло Бинхэ звенели в такт песне. Горло Ло Бинхэ горело, с каждым отчаянным, выбитым рыданием и криком жжение нарастало, его руки дрожали на последних тактах песни. Едва удерживаясь от фальшивых нот, пока его шицзунь использовал его.       Как раз когда Ло Бинхэ добрался до последних двух тактов песни, другая рука Шэнь Цинцю соскользнула с его члена. Поднявшись, чтобы также обвить талию Ло Бинхэ. Теперь талия Ло Бинхэ была полностью окружена большими ладонями его шицзуня. Шэнь Цинцю наклонился к его спине, его руки сжали Ло Бинхэ так сильно, что тому показалось, будто он задохнётся. Ло Бинхэ чувствовал каждый неровный пульс члена Шэнь Цинцю внутри своих измученных внутренностей. Каждый резкий толчок рассылал искры по всему его телу и заставлял его пальцы содрогаться и впиваться в струны.       Его руки спотыкались на финальных аккордах, но ему удалось дойти до конца без заметных ошибок. Сковывающая хватка Шэнь Цинцю сжалась — каким-то образом ещё сильнее, — когда Ло Бинхэ рванули вверх, лишь чтобы с силой опустить вниз. Бёдра его шицзуня резко поднимались навстречу ему.       Ло Бинхэ едва успел взять последнюю ноту, прежде чем полностью потерял ловкость в руках, безвольно откинувшись на грудь Шэнь Цинцю и тяжело дыша, пока тот наклонялся к нему.       — Ло Бинхэ справился так хорошо! — проговорил шицзунь вкрадчивым голосом, осыпая нежные, почти любовные поцелуи заплаканные щёки Ло Бинхэ. — Позволь учителю дать тебе награду? — Его длинные пальцы болезненно впились в живот и бёдра Ло Бинхэ, пока его безвольное тело поднимали и швыряли вниз снова и снова.       Свежие слёзы катились по раскрасневшимся щекам Ло Бинхэ с каждым толчком. Тело Ло Бинхэ чувствовало себя так тошнотворно полно, что ему казалось, будто он вот-вот захлебнётся членом, вонзающимся в него.       — Х-хорошо… ах… д-да… Ши-цзунь… а-Ахх… ахх-ах… ах… — Едва удалось ему всхлипнуть в ответ.       Его жалкие рыдания, казалось, лишь подгоняли Шэнь Цинцю вперёд: старший принялся покусывать и впиваться в мягкую кожу Ло Бинхэ. Каждое движение зубов принуждало Ло Бинхэ вздрагивать всем телом. Заставляя Шэнь Цинцю издавать тихие стоны всякий раз, когда слишком тугая дырочка Ло Бинхэ сжималась ещё сильнее.       Ло Бинхэ издавал высокие прерывистые всхлипы, пока толчки Шэнь Цинцю ускорялись. Учитель кусал сильнее — оставляя глубокие отметины на раскрасневшейся коже Ло Бинхэ. Внезапно Шэнь Цинцю убрал одну руку с талии Ло Бинхэ. Он взял его безвольную руку в свою, нежно погладил и приложил её к животу самого Ло Бинхэ.       Используя руку, что держала вес Ло Бинхэ, он прижал меньшую руку на место, заставляя Ло Бинхэ чувствовать, как его тело деформируется под неумолимым натиском учителя. Даже если бы у Ло Бинхэ хватило сил попытаться отодвинуть руку, у него бы ничего не вышло. Затем его шицзунь схватил его за затылок и шею, отодвинув от того места, где та безвольно подпрыгивала у его плеча.       — Ло Бинхэ должен смотреть, чтобы видеть, как хорошо учитель его награждает, — проворковал Шэнь Цинцю, заставляя Ло Бинхэ опустить голову.       С этого угла у Ло Бинхэ не оставалось выбора, кроме как видеть всё. Сквозь слёзы Ло Бинхэ наблюдал непристойное искажение своего живота с каждым толчком, его юное тело, растянутое до предела, чтобы вместить рослый член Шицзуня, чувствуя его и своей рукой, и внутри себя. Зрелище в сочетании с ощущениями вывело Ло Бинхэ из-под контроля, и он задрожал ещё сильнее, пока толчки Шэнь Цинцю становились всё более неровными, каждый из них отмечался новым следом от укуса, обезображивающим кожу Ло Бинхэ. Сперма забрызгала живот Ло Бинхэ, покрывая и его, и руку учителя. Ло Бинхэ издал разнузданный вопль, нечто среднее между мучительным криком и разбитым стоном, пока его шицзунь трахал его сквозь его же оргазм, не замедляясь даже тогда, когда наступила чрезмерная стимуляция и его разбитые вдохи становились всё более болезненными.       Ло Бинхэ полностью потерял счёт времени, пока Шэнь Цинцю продолжал безжалостно вгонять его член в сотрясающееся, перевозбуждённое тело. В конце концов Шэнь Цинцю вновь с силой всадил его до конца и на этот раз согнулся вдвое, всем своим весом обрушившись на спину Ло Бинхэ. Он закинул подбородок на худенькое плечо Ло Бинхэ, сложив того пополам, — почти что раздавив мальчика, пока горячая сперма заполняла его изнутри. Ло Бинхэ чувствовал, как его живот растягивается всё сильнее, пока шицзунь вливал в его слишком маленькое тело всё больше и больше.       Шэнь Цинцю тяжело дышал, прижавшись к его спине. Тугое отверстие Ло Бинхэ непрерывно пульсировало вокруг его члена, выжимая последние капли спермы. Он отпустил голову Ло Бинхэ, переместив руку, чтобы обнять мальчика чем-то вроде медвежьих объятий. Ло Бинхэ издал разбитый стон, когда Шэнь Цинцю сильно надавил ладонью на его переполненный живот, — слишком вымотанный, чтобы сопротивляться. Он лишь испускал прерывистые, влажные стоны, слегка давясь при каждом нажиме.       Всем своим весом пригвождая мальчика к месту, Шэнь Цинцю с улыбкой смотрел сверху на своего ученика. Он оторвался от плеча Ло Бинхэ и начал оставлять мягкие поцелуи на его шее сзади.       — Какой же ты хороший, — прошептал он, присаживаясь ровнее и приподнимая вместе с собой обмякшее тело Ло Бинхэ, оставляя мальчика насаженным на свой смягчающийся член, и давая ему упасть обратно на своё плечо. — Учитель так тобой гордится.       Лицо Ло Бинхэ горело и ныло от слёз, горло было так ободрано, что говорить казалось невозможным. Учитель смотрел на него сверху вниз с чем-то, почти похожим на обожание. Ло Бинхэ чувствовал себя таким тёплым и таким переполненным, мир начал плыть и искажаться: его зрение померкло, когда шицзунь наклонился и коснулся его губ нежным поцелуем.

***

      Все тело Ло Бинхэ ныло, когда утреннее солнце просочилось сквозь его веки. Медленно выплывая из сна, он смутно почувствовал под собой шёлковую простыню. Его осенило, что он прижат к чему-то невероятно тёплому. Тёплому и ровно дышащему. Дышащему? Ло Бинхэ распахнул глаза. Рядом с ним, облачённый лишь в спальные одежды, мирно спал его несравненный учитель, а его собственные, меньшие конечности обвились вокруг того, словно у цепкого ребёнка вокруг матери.       Ло Бинхэ осторожно пошевелился, стараясь не разбудить учителя прежде, чем сумеет сбежать. Его левая нога — почему-то — была перекинута через ногу Шэнь Цинцю, и мучительный процесс её высвобождения принёс унизительное осознание: его сны обернулись приличным влажным пятном на его штанах, прямо там, где он прижимался к шицзуню. Ло Бинхэ впервые задумался о самоубийстве. Он бы, возможно, даже осуществил его, если бы Шэнь Цинцю не выбрал этот самый момент, чтобы раскрыть свои идеальные глаза.       Его взгляд скользнул к Ло Бинхэ, пытающемуся осторожно высвободиться из постели. Одно чудесное мгновение Ло Бинхэ думал, что его учитель не в курсе его злополучной проблемы. Эта надежда была разбита почти мгновенно, когда Шэнь Цинцю в полудрёме встретился с ним взглядом, моргнул раз, затем ещё, прежде чем всё его лицо залило густым румянцем, и он сел так быстро, что Ло Бинхэ испугался, как бы тот не свалился с кровати. Ло Бинхэ подумал, что, возможно, ему и не придётся убивать себя — быть может, учитель сделает это за него.       Шэнь Цинцю быстро отвел взгляд от Ло Бинхэ, прокашлявшись.       — Я, э-э… этот учитель обнаружил тебя спящим на полу прошлой ночью. Твои сны казались тревожными, поэтому этот учитель счёл, что тебе будет лучше поспать здесь.       Он отказывался встречаться с Ло Бинхэ взглядом, пока говорил, поворачиваясь, чтобы встать с постели. Когда Шэнь Цинцю сдвинулся, чтобы подняться, Ло Бинхэ на мгновение показалось, что он видит нечто выступающее сквозь тонкие спальные одежды шицзуня, но это исчезло из виду слишком быстро. Ло Бинхэ списал это на свою фантазию, отбросив мысль подальше.       — Ах… да, этот ученик очень признателен. Учитель очень добр, — Ло Бинхэ подавился словами, его горло чувствовалось ужасно саднящим. — Этот ученик сожалеет, что причинил шицзуню столько хлопот.       Ло Бинхэ дрожащей рукой почесал шею сбоку от нервозности, только чтобы наткнуться на несколько участков припухшего раздражения на коже, которая была гладкой и безупречной, когда он засыпал.       — Никаких хлопот, — выпалил Шэнь Цинцю. — Этот учитель пойдёт совершить омовение. Прошу, чтобы завтрак был готов к его возвращению.       Шэнь Цинцю выскочил из комнаты, не дожидаясь ответа Ло Бинхэ.