любовь во время войны

      Королева по традиции выступает перед народом и говорит, что они выстоят. «Священная сфера поддержит нас в самую трудную минуту», и глаза её улыбаются, и голос ее тверд, как положено правительнице. «Она не бросит детей своих и благословление Ее с нами. Ее свет обратится холодным пламенем для врагов, если будет нужда, но Она, как любящая мать, верит в то, что мы справимся».       Эрлайт знает, что ничего подобного и не звучало на самом деле. Их богиня молчит который месяц. Королева неутолимо молится, если удается вырвать время для похода в храма, а он верно ждет её у самого входа, чтобы раз из раза спрашивать: — Что она сказала, Ваше Величество? и так же раз за разом слышать: — Ничего. Сфера молчит, — голос у неё подрагивает. Слабость, которую можно позволить только рядом с ним. Другие не поймут — испугаются и начнут паниковать. Такого допускать нельзя. Нельзя лишать остальных надежды. «Бросьте уже это всё, она и не смотрит на нас более» — но он молчит, дозволяя себе лишь взять королеву за руку в попытке выразить поддержку. Стражи вокруг нет — все отозваны. Её Величество всегда улыбается и говорит всем, что рядом с командиром рыцарей в самом святом месте Нифии ей не грозит никакая опасность. С ней не спорят. Ей верят. Она себе нет. — Не хочешь войти в храм? — в один из дней спрашивает королева. Их слишком многое связывает, начиная ночными совещаниями со спорами о возможном мире с Ганделией, заканчивая оброненными признаниями, и Эрлайт разрешает себе ответить честно, усмехнувшись: — Боюсь, меня, как богохульника не пропустят. — Но меня же пускают, — парирует она и смеется. Нервно, на самой грани истерики, плечи дрожат и она к нему тянется, видимо не веря, что устоит на ногах сама. Он держит аккуратно, пытаясь не помять ткань платья, и гладит по спине. Кругом никого, сейчас можно побыть настоящими. Селена цепляется за его доспехи, шепчет «я устала, я не знаю, слышит ли она меня» и Эрлайт ничего не говорит. Слова бесполезны, слова звучать будут потом. Идеальные, выверенные, пустые. Продуманные.       Потому что в спальне королевы на столе лежат брошенные черновики речей для поданных. Тонкий почерк с завитушками в них скользит, буквы пляшут, сверху вклиниваются резкие и прямые, несколько оборотов зачеркнуты, другие подчеркнуты как наиболее удачные. Они пишут их вдвоем по вечерам, отрываясь от фронтовой сводки, сложенной рядом в стопку. Всё равно в ней ничего хорошего — и ничего плохого. Селена цепляется за эту стабильность, за осколки веры в их богиню и за планы Эрлайта. — На земле у нас все нормально. здесь перегруппируемся, нужно сделать так, чтобы мы могли держать воздух под контролем, там проблемы, — «у нас не хватит солдат. Мы сможем отбиться от простых бакуганов, но не против Химеры». Последнее остается в мыслях. Селена понимает, читала донесения с первых дней, когда в боях участвовал лейтенант вентуса, и цифры потерь помнит хорошо. Как и похоронные молитвы, которые зачитывала перед телами. Она слушает его внимательно, будто бы верит, что всё получится. Эрлайт хочет верить в себя так же. — А мы сможем? — Если кто-то из Дюжины решит вновь лично принять участие, то нет, — от горькой правды никуда не спрятаться. Им и так невероятно везет, что показательные нападения прекратились, стоило ганделианцам разгромить поселения на границе со столицей. Тогда прилетел лишь один из них с личным взводом. Если бойцов будет двое, какой угодно дуэт, то про победу можно забыть. Эрлайт надеется — молится — что такого не случится. Чего уж там, им и с одним бойцом справится будет трудно, хоть с старейшиной, хоть с той ученой, почти пленившей принцессу. — А так шансы у нас есть. Если, не дай Сфера, император решит лично принять участие…       Селена его мысли словно видит. Она отвлекается от очередного сравнения черновиков или новостей фронта, не заботясь, в какую стопку положила бумаги, и с горькой улыбкой смотрит на него. — Он не придет до момента, пока Дюжина не расчистит ему путь до Священной Сферы. На счет этого можем не волноваться. Потому что если они доживут до этого, то волноваться будет уже бесполезно. Эрлайту остается лишь кивнуть в ответ. Вель задача королевы — хранить покой Нифии, его задача — хранить ее саму.