Думаешь, это конец?

– Думаешь, это – конец?

– Нет.

На самом деле, приземленно:

– Скажи, ты же любишь его?

– Я не буду говорить.

Ледяная вода из под крана назойливо хлещет по лицу, но на улице ведь не такой мороз. Зима эта – вовсе не зима. Накалённая атмосфера этого финала обострила все эмоции. И даже не так заметно, сколько их, на самом деле, было на протяжении года. Будто бы всё забылось. Всё снова, во второй раз, рухнуло. Максим нашёл силы поднять голову и посмотреть на себя в зеркале, на своё отражение, только что завершившего очередной этап жизненного пути. Иначе быть не могло, иначе – не заслужил. Прошло слишком много времени, чтобы чему-то удивляться, чтобы чего-то не ожидать: дверь в неопределенный по гендеру туалет открывается не плавно, не резко и… Действительно? Не в погасших софитах, в углу красивых помещений особняка? Такой будет финал? – О, – Ангелина искренне сейчас удивляется, вскидывая брови и вверх – и без того привычные приподнятые стрелки. Место располагающее… И колдовка по инерции поворачивает дверной замок. Поворачивать, в принципе, больше нечего. Воротить, ворошить тем более прошлое, или что-то на будущее. Все прекрасно знают, что оно – вариативно. Это – финал. Это – конец года. Нервы, эмоции у всех чересчур приподнятые. – Птичка в бронзовой клетке? – сама себе будто бы уточняет и подчеркивает текущее принудительное «заточение», гортанно смеясь, выдаёт колдовка. – Она самая, – и становится понятно не на камеру, что Левина действительно попустило. Он улыбается, глаза сияют, плечи немного расслаблены. Кто-то сказал, что это всё – конец? – Спасибо за подарок. За этой дверью многие только догадывались, – колдун на последнем слове опускает глаза. – Я не отказываюсь от своих слов, Макс. Я же говорила до этого, – Изосимова сдерживается, чтобы не закатить демонстративно глаза. Я – за тебя. Что бы не произошло, что бы не происходило. – Только зачем же ты оставил свою крашенную блондинку? – усмехаясь, видя приближающегося Максима, наконец выдаёт Ангелина. Появился же шанс… Хватайся за него! Держи своё слово! Сколько будет продолжаться эта бесконечная история? Колдун ничего не отвечает, и подходит всё ближе и ближе, плавно, одновременно и резко протягивает ладонь на макушку колдовки, и прижимает одним движением её к своей груди. Меж тех расправленных крыльев на пиджаке. Ангел… … будто бы заранее ответил в элементарном образе на всю эту поддержку, выбрав «талисман» раньше, чем был подарен этот браслет. Это эмоции. Сегодня все, в принципе, на эмоциях. Только сначала немного, всё же, отдохни, а потом – соберись. – Ты снова проиграл, – отзывается вибрацией где-то в груди Левина. – А ты ещё по-настоящему не выигрывала. Это финал, и все эмоции очень обострены. Ангелина принимает понятие этого сказанного двояко, резко отстраняясь. Смотря что иметь ввиду. – Я ценю даже это. Когда-то и подумать не могла о чём-то подобном, – колдовка держится из последних сил и не в своём разочаровании от каких-то результатов в преддверии. – Оказалось, что… Главное – это уверенно двигаться дальше. Максим дополнил эту мысль, видимо, словами в её и своей голове, искренне улыбнулся, глядя в давно знакомые глаза. Ощущая давно знакомую – всё ещё – поддержку. И признание, что Ангелина, наконец, смогла. Ощущая давно, всё ещё… – Ангелин…

«Спасибо тебе», «ты молодец», «я безмерно благодарен»…

Нет, всё так и не так одновременно. Возможно, это выглядит как тот самый пафосный конец. Возможно, при других обстоятельствах… Но и они не могли бы быть иными уже сейчас. Это – финал. И кто-то – уже неоднократно проигравшие. – Думаешь, это конец? – всё-таки, вырывается у Максима неожиданно и одновременно ожидаемо. – Нет, – накинув уверенную гримасу отрицания, метко не отвечает, а парирует Изосимова, которой уже не кажется, что это – очередная неоднозначная фраз на сегодня. У всех кипят эмоции… – Я не возьму тебя в спутники жизни. Сама понимаешь: есть что-то более возможное в жизни, чем это, – сокрушительно, но довольно ровно говорит, наконец, колдун. – Че? – стрелки на глазах стали более черными от прищура. – Ты действительно это произнёс, сказал вслух? Максим Николаич, дорогой, ты же это просто так сказал… Ничего не бывает просто так. Сколько лет то прожил каждый из нас. И почему-то в этот вечер. Все так уповают на финал, и от этого – на эмоции. От того, что финал – значит: конец? Успокойся и выдохни. Переволновался, перенервничал. Скоро – праздники, новый год. Все так устали, в конце то концов!.. – Я давно не молодая девочка, чтобы воспринимать что-то подобное… ярко, – натянуто улыбается Ангелина, но едва борется со смущением. Я никому и ничему не верю. И даже тому, что это – конец. Нельзя зарекаться… … Лишь можно дальше стараться изо всех сил и строить себе уверенное будущее. Наступит один конец, откроется – другое начало. – Извини за всё, что было на этом пути… И прости за следующее. Это же финал, неизвестно, что будет дальше. И не просто так… Хотел бы спросить, – говорит Максим, глядя в темные глаза напротив, ощущая своей рукой мягкие искусственно слегка вьющиеся волосы. – Допустим, прощаю, – легко, не погружаясь и не задумываясь, подхватывает Изосимова, не обращая внимание на физический непонятный контакт. – Ну? – Действительно ли ты так любила меня? – Да, – с блеском в глазах как подтверждение, легко кивнула колдовка. Прошло столько времени, чтобы говорить об этом было тяжело. Его могло бы быть ещё больше, но это – тот самый финал. Возможно, для каждого из нас. Максим ждал ответного вопроса, чтобы уравнять это, это что-то справедливое хотя бы здесь и сейчас. Но Ангелина действительно сказала всё. Кажется, это точно – конец. – И я тебя… И я тебя вынужден отпустить, ради твоего же блага. Мы бы могли сделать больше, но каждый из нас проиграл здесь. Где-то вдали, и в будущем – определённо выиграл, если находится довольно далеко от ближайшего сейчас настоящего. – Макс… – нагрянуло внезапно, сквозь плотное облако мыслей и эмоций сегодняшнего финального здесь вечера, на колдуна, который собирался открыть эту дверь, насильно проворачивая дверной замок. Освободиться отсюда. Освободить не только самого себя. Каждый из нас ведь за справедливость? Чем не достоин этот каждый из нас таким финалом? – Мы всё ещё земляки, у нас – наша общая земля. Точки пересечения неизбежны, – без капли, тени – и чего-то там ещё из подобного – сожаления, напоследок говорит Ангелина. – Я всегда, теперь всегда буду рад тебя видеть, и если что-то понадобится… – Максим же улыбается с тем самым сожалением – потому он и проиграл. Он не завершает мысль, думая, что знакомы так давно, так масштабно и глобально, чтобы произносить это подразумеваемое полностью. Ведь это – каждый немного думает, что действительно: конец. – Да, знаю, – колдовка всё ещё поддерживает, полностью, ответной улыбкой. Без приевшихся камер, за закрытой на замок дверью… И она сама открывает, опередив колдуна, выпуская его. – Иди. Это – финал, – «так или иначе: твой». Так или иначе – отчасти наш. Также не договаривает Ангелина. – Каков бы не был результат. Улыбайся, ищи жену, и чего ты там ещё хочешь. – Не прощаюсь, – Максим свободно ныне сдерживает эти хлесткие эмоции, оглядывая напоследок колдовку, крепко держится за дверную ручку, которую надо всё же отпустить. Не говорю, что конец. Вернее: не хотел бы, но. Как будет лучше. – Да, не зарекаемся, – колдовке показалось, что именно на этой фразе она глубоко выдохнула, хотя откровенно – атмосфера не слишком благоприятная. Так или иначе, это – финал, якобы он у каждого на этом этапе свой. Дверь закрывается и будто бы стало ещё легче, чем было. Это – не тот окончательный конец. Это всё ещё – интересная насыщенная и текущая жизнь. Это – то самое: «мы не прощаемся, а говорим – «до свидания». Это – основа того, почему всё уверенно в жизни будет обязательно продолжаться.