Ещё увидимся

Ноктюрн никогда не оставляет после себя следов. А может оставляет. Если оставлять после себя перевязанного тугими верёвками злодея, всего побитого и без сознания, с наклейкой на лбу и есть след, то возможно и что-то оставляет. Вздох срывается с губ Айзавы. Парнишка перехватывает всегда его цели, оставляет так. А клеит злодеям на лоб до усрачки смешных наклеек с ёжиками, которые смешат все подразделение Тсукаучи. Раздражает. Строит из себя этот поганец невесть что. Моментами ведёт себя как ребёнок малый, оскорбленно скрещивая руки на груди, топча ногами, или удивлённо наклоняет голову на бок. А моментами ведёт себя как тот самый самоубийца. Айзава не дурак, и не был таковым никогда. Всё таки подпольный он герой, ночной. Сколько раз перехватывал лентами не только преступников, но и отчаявшихся, который бросаются на крышах. Так ведёт себя и Ноктюрн. Стоит на краю крыши, когда их пути пересекаются. Вдумчивый стоит. Даже не слышит, когда тот окликает его. Смотрит вниз. Иногда дёргается. Было такое, что однажды сидели вместе на крыше. Попивали горячий шоколад и кофе, под начало зимы. Шота считает себя отнюдь не молодым человеком, хотя по меркам, является им. А Ноктюрн, как они поняли с Наомасой ещё зелёный мальчуган. Но читал газеты. И краем глаз он видел на газете страницу о самоубийц. Как здание стоит, а снизу ленты, кровь скрытая мозаиками от слабонервных. А пальцы этого идиота дрогнули. Не от страха или какой-то там эмпатии... Он перестал дышать. Айзава умеет читать движения тел, и он прекрасно понимал, как тот словил нормальный такой триггер. Как пальцы дергались от эйфории, как ноги перестали качаться, и как тело чуть вперёд склонилось, желая упасть вперёд. И это каждый раз настораживает Сотриголову. Каждый раз, когда Ноктюрн получает ранение он скрывается, моментально, конечно после сражения и очередной победы. И каждый раз, пусть и герой и детектив не верующий, молят бога увидеть его и в следущий раз. И он всегда возвращается. С теми же шутками, которые звучат до начало боя, во время и после. С теми же движениями, как руки скованные болью далеко не от борьбы, а от чего-то личного... Как он иногда чешет запястье или предплечье. И в сотый раз, в попытке спросить хоть про что-либо, тот исчезает внезапно, также как и появляется. Шота Айзава раздражен, чуть насторожен и вечно в напряжении с ним. А Ноктюрн? Он всегда ведёт себя так, будто все под контролем. Так, будто бы даже не смотря на любой исход - он вернётся. И это пугает Айзаву.