Ещё увидимся

Микумо сидел на корточках напротив холодильников, изучая срок годности йогурта. Телефон был зажат между ухом и плечом, капюшон натянут до самого носа, а взгляд метался между клубничным йогуртом и йогуртом с маракуйей, будто от этого выбора зависела его жизнь. — Когда ты сказал, что свяжешься со мной, я думал, ты шутишь, — пробубнил он, запихивая в корзину йогурт с маракуйей и переключая внимание на сосиски. — Серьёзно, Гиран. У меня нет настроения. — Не думал, что Садовница убьёт тебя, — голос Гирана был таким же маслянистым, как всегда, с ноткой веселья. — Но ты жив. Это интересно. Микумо прищурился. Промолчал. — А как ты выжил, если не секрет? — продолжил Гиран. В динамике слышно, как он что-то пьёт, скорее всего, виски. Классика. — Я думал, носить бронежилет под одеждой привычка всех на площадке, — буркнул Изуку, переворачивая пачку сосисок и делая вид, что читает состав. На самом деле он просто не хотел смотреть на цену. Это разбило бы ему сердце. — Ну-ну, — Гиран хмыкнул. — Ладно, не хочешь — не говори. Но ты ведь знаешь, что тебя объявили мёртвым? — Да ты что. — Боже, сколько сарказма. Мне даже обидно слегка. — Ближе к сути, — Изуку почесал задницу, разглядывая стойку с туалетной бумагой. Цены заставили его закатить глаза. — Ты сейчас не вовремя. — Подумал, что информация тебе понадобится, — Гиран сделал театральную паузу, явно наслаждаясь моментом. — Деньги вперёд. Изуку сжал телефон так, что пластик жалобно скрипнул. Он еле сдержался, чтобы не бросить его в стену. Или в потолок. Или в охранника, который уже несколько минут сверлил его подозрительным взглядом. — Понизь цену, — сказал он сквозь зубы. — И я прощу тебе тот раз, когда ты сдал меня Синим тиграм. — Сто тысяч. — Блин, — вырвалось у Изуку громче, чем хотелось. Охранник прищурился. Изуку сделал вид, что увлечённо изучает состав дешёвого шампуня. — Снизь. — Восемьдесят. Минималка. — Слушай, лучше я тогда откажусь, — он уже развернулся к выходу, мысленно прощаясь с информацией. — Бывай. — Это связано с Всемогущим. Изуку замер. Перед глазами промелькнули воспоминания.

"Молодой человек, без причуды Героем не стать"

Его рука застыла. Пачка туалетной бумаги выскользнула из пальцев и шлёпнулась на пол с глухим звуком, похожим на удар сердца. — Проклятье, — прошипел он, нагибаясь и подхватывая пачку. Телефон пришлось прижать щекой, а свободной рукой он лихорадочно оглядывался по сторонам, не смотрит ли кто. Охранник смотрел. — Ладно, — выдавил Изуку. — Восемьдесят. — Уже девяносто. Твою ж мать. Изуку молчал. Смотрел на туалетную бумагу. На еду в корзине. На ценник, который говорил ему, что он не может позволить себе ни то, ни другое, ни третье. Со вздохом, полным такой глубокой безнадёги, что её хватило бы на трёх подростков в депрессии, он поставил корзину на пол. Прямо там, в проходе. Развернулся и пошёл к выходу, чувствуя на спине взгляд охранника, который уже тянулся к рации. Противокражный датчик промолчал. Изуку выдохнул. — Ладно, — сказал он в трубку, выскакивая на улицу и ныряя в толпу на торговой улице Татуин. — Я слушаю. — Я услышал от мелкой сошки, — Гиран сделал ещё один глоток, — что кто-то собирает людей для нападения на UA. Изуку остановился. Посреди потока людей, которые обтекали его, как вода камень. — Они свихнулись? — прошептал он. — В UA? Как это связано со Всемогущим? — Догадайся. Думай, Изуку. Думай. Недавно кто-то обошёл ворота академии. СМИ пробрались на территорию. Журналисты, которые не могли пройти мимо охраны, вдруг оказались внутри. Кто-то помог. Кто-то обошёл систему. Пиздец. — Всемогущий преподаёт в академии, — сказал Изуку. Голос сел. — Они хотят добраться до него через студентов. — Бинго, — Гиран напевал что-то весёлое, явно довольный собой. — Недальновидно, но амбициозно. Говорят, что нападение будет на специальную тренировочную зону. USJ, кажется. Передовые тренировочные площадки... Изуку замер. В голове пронеслась картина крови, дотошных детских криков. Он сморщился. — И сколько их? — спросил он. — Почему именно USJ? — Понятия не имею, я не организатор этой вечеринки и с ними не связан. Слыхал, то что на USJ будет Всемогущий и ещё пару героев, будут учить мальцов. — Как они справятся с ним? Это же Всемогущий. Не думаю, что мелкая сошка способна сразиться с ним на равных.

"— Это рана... Ты получил её семь лет назад в бою с ядовитой пилой?"

"— Хах, такой злодей как он, не смог бы ранить меня. Это был кто-то другой, я попросил СМИ не распространять об этом"

— Говорят у них есть специальное "оружие". — Ты собираешься продавать эту информацию кому-либо ещё? — Я многим много что продаю. — Ты продаёшь информацию о том, как убивать детей? — Я продаю информацию, — поправил Гиран. — А что с ней делают — не моя проблема. Но если ты хочешь, чтобы это осталось между нами, ты знаешь что делать. Чёртов Гиран. Изуку закусил губу до крови. Металлический вкус заполнил рот. — Спасибо, — выдавил он. — Бывай. Он сбросил звонок, даже не дождавшись ответа. Как только он вернулся домой, он вышел на балкон, двигая кусты и вытаскивая свою одежду. Взгляд задерживается на миске. Он пытается не обращать внимание на боль в груди. Он вылетел на крышу и побежал. Прыгал с одной на другую, не чувствуя усталости, не чувствуя боли, не чувствуя ничего, кроме одного: надо найти его. Надо сказать. Сотриголова. Бля. Он нашёл его в переулке у старой фабрики. Айзава сидел на корточках, кормил кота, но тот злобно поглядывал на героя и царапал ему руки. И когда услышал шаги, ор мгновенно вскочил, лента взметнулась в воздух, готовая к атаке. — Свои, — выдохнул Изуку, поднимая руки. — Свои, ёмаё. Айзава опустил ленту. — Ноктюрн, — его голос был усталым и подозрительным одновременно. — что случилось? — Я слышал кое-что, — Изуку подошёл ближе, оглядываясь по сторонам. В переулке было пусто. Тихо. Слишком тихо. — Готовится нападение. Айзава замер. Его расслабление и уставшие глаза в моменте стали серьёзными. — Где? — В UA.

— Ты не собираешься поступать в UA? — Голос героя хриплый, они сидели на крыше, пару месяцев назад.

Линчеватель рассмеялся.

— Я же говорил, я слишком стар для этого, будет смешно видеть меня сорокосемилетнего с шестандцатилетними. — Он попивал газировку со вкусом персика, не потрудившись даже взглянуть на мужчину.

— Проблемный ребёнок, я серьёзно. — Голос Айзавы твёрд. Глупая улыбка пропала с лица подростка. — Ты в силе замять всё это, пройти реабилитацию и стать Героем. У тебя все задатки, несмотря на то, что ты безрасуден. Но я это исправлю.

— Ты?

Айзава устало потёр под глазами.

— Я преподаю в UA.

Он до сих пор помнит, как после экзаменов, он встретил линчевателя на крыше, и когда тот сказал, что его не было на экзаменах, герой разочрованно вздохнул. Сейчас тишина была очень громкой. — Откуда ты знаешь? — голос Айзавы стал ниже. — Я... — Ноктюрн запнулся. Не мог же он сказать "мне сказал информатор, которому я заплатил девяносто тысяч йен, а до этого он меня сдал банде убийц, но мы типа в расчёте" . — Я слышал. В окружении злодеев. У них болтают лишнего. — В окружении злодеев, — повторил Айзава и он встал. — Ты шастаешь в окружении злодеев. — Я линчеватель, Ластик. Я шастаю везде. Айзава смотрел на него долго, тяжело, изучая каждую складку маски, каждое движение, каждую дрожь в пальцах. — USJ, — сказал Ноктюрн. — Они собираются напасть на USJ. Там будет Всемогущий. Они хотят достать его через детей. У них какое-то оружие против Всемогущего! Сначала я подумал, что да не, бред, но если они уверенно так идут, значит скорее всего у них что-то стоящее. А ведь Всемогущий не сможет долго продержаться, у него же время... Он прикусил свой язык. Бля. Айзава дёрнулся. Это было заметно, движение плеча, сжатие ленты, мгновенное напряжение мышц. — Откуда ты знаешь про USJ и про Всемогущего? — спросил Айзава. Голос стал стальным. — Это закрытая информация. Никто не знает кроме рабочих в академии, что Всемогущий будет в USJ и про его время. Он моргнул. Сердце пропустило удар. — Я... — Ты не мог услышать это от злодеев, — Айзава шагнул вперёд. Лента в его руках слегка шевелилась, как змея перед броском. — СМИ никогда не распространяет название передовых тренировочных площадок. И они точно не знают про его травму и время. Подросток сделал шаг назад. Потом ещё один. — Ластик... Я... — Кто ты? — перебил Айзава. В его голосе не было паники. Возможно нарастающая ярость. — Откуда ты знаешь про это? Ты связан с ними? — Нет! — Он выставил руки вперёд, ладонями наружу. Жест примирения. Защиты. Отчаяния. Да чего угодно, мать твою! — Нет, Ластик, я не... я просто хочу помочь. Я услышал, что готовится нападение, и прибежал к тебе, потому что вы единственный, кто... — Единственный, кто? — Айзава не опускал ленту. — Кто не посадит тебя? Кто не сдаст? Кто поверит линчевателю, который откуда-то знает про секретную тренировочную зону и про секрет героя номер один? Изуку замолчал. Потому что Герой был прав. Потому что это выглядело именно так: очень неправильно и подозрительно. — Ластик, — сказал он тихо. — Я... Я не навредил бы кому-либо. — Тогда объясни. Изуку смотрел в красные сухие глаза. В них не было доверия. Не было обычного тепла. Герой сейчас смотрел на него холодно. И его волосы поднимались наверх. — Я не могу, — сказал он. — Но то, что я сказал, правда. Нападение будет. Сделал шаг к стене, пятясь назад, готовясь прыгнуть. Нельзя оборачиваться спиной. Никогда. — Ноктюрн. Он замер. — Если ты врёшь, — голос Айзавы был спокойным, почти безразличным, но в нём слышалась сталь, — я найду тебя. Не важно, как хорошо ты прячешься. Я найду тебя. И если ты навредишь ученикам, моим ученикам, забудь про эти три года. Ты для меня будешь злодеем. И я забуду тот факт, что ты ребёнок. Он не мог ничего сказать в ответ. Он всего лишь кивнул и спрыгнул с края. Ветер свистел в ушах, крыши мелькали под ногами, город внизу горел огнями. Он бежал, не разбирая дороги, пока лёгкие не начали гореть, а ноги подкашиваться. Только тогда он остановился. На крыше старого заброшенного здания. Сел на край, свесил ноги вниз, снял маску. Глаза неприятно защипели, он приподнял очки и быстро вытер рукавом. Что-то в его груди, между его рёбер ныло. Воздух был холодным. — Идиот, — сказал он себе. — Идиот, идиот, идиот. Он не сомневался. Айзава герой уже вот двенадцать лет, конечно он бы справился. Но что-то казалось неправильным. Что-то не так. — Пожалуйста, не умирай. Изуку даже не знает, кому он это шепчет.