Кажется, теперь мы одни

Удар пришелся на голову, когда он потерял сознание. Присутствие в мыслях врагов истощило. Майк однажды сказал, что «истинное» видение может принести пользу и что он может стать супер-шпионом. Но Уилл в это не верил, ведь знал, что недостаточно силен. Знал, что не в его способностях контролировать чей-либо разум. Он видел то, что Векна хотел показать — демогоргонов, убивающих невинных, нападающих на его друзей. Он сидел на заднем сиденье, словно пассажир, наблюдая за всеми ужасами и не имея возможности их предотвратить. Он был не супер-шпионом, а лишь сторонним наблюдателем. Он знал, что любой другой на его месте давно нашел бы возможность влезть в разум Векны и выведать слабости. Уилл же был просто марионеткой в Его руках. Векна имел полный доступ к его телу и разуму — Уилл только и мог, что ощущать чужое присутствие. Он моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Небо вращалось, повсюду бушевало пламя. Внезапно он почувствовал, как тело оторвалось от земли и взмыло вверх. Пульсация в голове заставила подавиться тихим стоном. Перед ним предстала знакомая фигура. То был мужчина, которого он слишком хорошо знал, хоть и встречались до этого всего лишь единожды. Но почему казалось, будто между ними была прочная связь? Уилл попытался вырваться, но с ужасом обнаружил, что парализован. Одним лишь движением когтистой руки Векна притянул его ближе. Юноша не смог сдержать слезу. Он знал, что бесполезно бороться. У него не было ни телепатии, ни телекинеза. Любое сопротивление только усугубило бы ситуацию. Он оставался смиренным, оказавшись лицом перед Чудовищем. Они смотрели друг другу в глаза, и Уилл не мог оторваться. Он был в Его власти. И хотя обычно юноша мог чувствовать то, что чувствовал Он, видел то, что видел Он, теперь не был уверен в намерениях Монстра. Векна крепко держал его, но не убивал. Так что Ему было нужно? Рука Векны поднялась. Уилл осознал, что это не та с огромными когтями, которой Он обычно убивал. Юноша удивился собственной ясности ума, но подавил вздох, когда ладонь легла ему на щеку. — Ты поможешь мне, — произнес Векна хриплым, гулким голосом, от которого по коже пробежали мурашки, а кости задрожали. — В последний раз. Он впился взглядом в его глаза, заглядывая в самую глубину. Уилл разомкнул губы, чтобы закричать — тело не слушалось. Векна прикасался к нему, ему нужно было бежать, нужно было найти безопасное место…

***

Он понятия не имел, как оказался здесь — в месте, лишенном времени и реальности. Он огляделся — влево, вправо, и остановил взгляд на доме перед собой. Он узнал его — тот самый дом, о котором рассказывали Нэнси и Дастин, дом Крилов, где Генри хладнокровно расправился с собственной семьей. Но этот дом не мог быть настоящим. Не мог же? Стив снес доски, преграждающие проход; он уже много лет был заброшен. Однако сейчас перед ним стоял ухоженный особняк: свежескошенная зелёная трава, чистый фасад, аккуратная входная дверь — и уж точно не выбитая. А на ней — красная роза. Бесспорно, это было то же место — только другой временной промежуток. Неужели он попал в иную реальность? Или наконец сумел проникнуть в разум Векны? Он надеялся укрыться в собственных воспоминаниях, но, возможно, единственный способ выбить врага из равновесия — спрятаться в Его голове. И в этот момент он увидел мужчину, подходившего к нему. Тот выглядел опрятно и даже доброжелательно: коричневый костюм, шляпа, очки. Он шел медленно — словно немного колеблясь. Но осанка у Него была прямая, уверенная; шаг Его был неспешным. Лицо — удивительно красивым. Не смотря на этот облик Уилл прекрасно знал, что не стоит поддаваться наваждению. Он знал, Кто стоит перед ним. Векна. — Не подходи, — сказал он, вдруг осознав, что может говорить. Он сделал два шага назад. Векна остановился. Он поднял руки в знак безоружности, будто не в силах тут же поднять юношу над землей и раздавить кости. — Я не причиню тебе вреда, Уильям. Уилл хотел усмехнуться, но из горла вырвался лишь болезненный хрип. — Не причинишь вред? — прошептал он. Догадывается ли этот Монстр, как сильно уже навредил? — Я — не он, — спокойно ответил Векна и шагнул вперед. Уилл снова отступил. — Думаешь, в таком виде я тебя не узнаю? Ты меня не обманешь. Векна. 001. Питер… или, может, Генри? Векна опустил взгляд. — Должен признать, я и сам не до конца уверен, кто я сейчас. Похоже, меня расщепили на слишком много частей, чтобы помнить все. И он должен поверить, что этот мужчина — не Векна? Какой удобный способ снять с себя ответственность… Ему нужно было найти выход отсюда. Хотя… разве это не то, чего он сам хотел? Способ проникнуть в разум Векны. Теперь он наконец мог сыграть роль шпиона. Где-то в этом месте должна была быть слабость Чудовища. Если Векна снова пришел в этот дом, значит, на то была причина. Что-то в этом доме Уиллу следовало выяснить. Векна двинулся ближе. — Я сказал: не подходи! — Уилл дрожал. Руки тряслись, несмотря на попытки выглядеть уверенно. Он почувствовал, как глаза наполняются слезами. Векна не выглядел угрожающе, но Уилл прекрасно знал, на что Он способен. — Пожалуйста… просто выслушай меня, — Генри сделал еще два шага и опустил одно колено, поставив второе рядом. — Ч… что ты делаешь? — спросил Уилл, глядя вниз, на мужчину перед ним. Если Он не был Векной, юноша бы сказал, что Он красив. — Я хочу показать тебе, что не представляю угрозы. Мне нужно, чтобы ты меня выслушал, — Он поднял взгляд на Уилла, снял шляпу, являя свои золотые волосы. Уилл почувствовал, что должен согласиться, просто поговорить. Это было впервые, когда Векна обращался к нему таким образом, и он прекрасно понимал, что Он мог бы сделать с ним все, что пожелает. Векна накачивал его чем-то отвратительным через эту ползучую дрянь, похожую на лозу; убил его друга, при этом не присутствуя в одном радиусе; мог с легкостью поднять его и обездвижить. Отказать было бы бесчеловечно — хотя если зло должно воздаваться добром, то чем тогда должно быть отплачено добру? — Г-говори то, что хотел, — он съежился от собственной запинки, раздраженный на себя за то, что все еще чувствует слабость. Враг буквально у его ног, а он все равно боялся. Сможет ли он когда-нибудь преодолеть это? — Я бы хотел, чтобы ты… называл меня Генри, — Он оставил свою шляпу на земле, поднимаясь с колен. Уилл отступил на шаг, глядя, как чужая фигура возвышается. — Тот монстр, которого ты зовешь Векной… Это я, но не полностью. Не мог бы ты пойти за мной? — мягко спросил Он, протянув руку Уиллу. Юноша посмотрел на нее, растерянно взвесил, но в конце концов отказался. Зачем он даже сомневался? Он не мог начать жалеть Векну. Векна выглядел подавленным. Он засунул руку в карман и направился к дому. — Я тоже когда-то был маленьким мальчиком, — продолжал Он. — Уверен, Нэнси Уилер рассказывала тебе об этом. Люди описывали меня как… тихого, странного, чувствительного… другого. Он шел, а Уилл следовал, возможно, из мрачного любопытства к словам мужчины, а возможно, ощущая какое-то магнитное притяжение. Он повторял себе, что это шанс выведать полезную информацию. Ему стоит быть храбрым ради друзей. Может, он сможет узнать что-то о Макс, найти способ ее спасти. Каждый из его компании постоянно рискует жизнью, отправляется на задания, а его мать никогда не позволяла ему делать что-то, чтобы помочь. Он ничего не мог сделать. И вот, наконец появилась возможность. Было страшно одному шагать в неизвестность с врагом. Зато теперь он мог помочь. По мере того как они приближались к дому, Уилл все отчетливее слышал музыку. Элла Фицджеральд, «Dream a Little Dream of Me». Какая ирония. Неужели это гребанная шутка? — Мне не нужно много рассказывать, вероятно, ты и так все знаешь. Я потерялся в ином измерении, точно так же, как и ты… — ТЫ меня туда притащил! ТЫ похитил меня! — внезапно бросил Уилл, и он почувствовал гордость, что наконец смог возразить. Векна сделал паузу. Он опустил взгляд, словно стыдясь, затем кивнул. — Да… — он прочистил горло и открыл парадную дверь. Уилл нахмурился, переводя взгляд с Векны на дом и обратно. — Пожалуйста, входи. Здесь ничего нет. Он всегда говорил одним и тем же тоном — мягко и нежно, с вежливым «пожалуйста», стараясь звучать успокаивающе, обещая безопасность. Серьезно ли Он ожидал, что Уилл просто поверит: «Клянусь, здесь безопасно»? Когда этот же человек разрушил ему жизнь и причинил больше боли, чем кто-либо другой? Векна терпеливо ожидал. Дверь была открыта для Уилла — какой джентльмен, подумал тот с сарказмом. Может, он еще стул подтащит и пригласит на ужин? Голос Эллы Фицджеральд стал громче: «Звёзды гаснут, а я всё ещё остаюсь рядом, дорогой. Всё ещё жажду твоего поцелуя». Уилл не заметил вокруг ничего странного. Это был обычный дом с лестницей, ведущей наверх, с комнатой справа и слева. Он вобрал воздух в легкие и решительно вошел, ожидая чего-то необычного, но перед ним был просто дом. — «Я хочу остаться с тобой до рассвета, дорогой» — пела Элла, и Уилл услышал, как Векна тихо напевал вместе с ней. Он дождался, пока юноша пройдет внутрь, затем шагнул и закрыл за ними дверь. — Приношу свои извинения. За все. Я понимаю, что ты в замешательстве, и не могу тебя за это винить, — сказал мужчина, глотая слова и не глядя на Уилла. Он бродил по холлу кругами, руки сцеплены за спиной. Если Векна полагал, что Уилл его простит… — Я не ожидаю твоего прощения, лишь время. Знаю, что ты поймешь. — на этот раз Он посмотрел на него, задержав взгляд, ища зрительный контакт. Его яркие глаза выглядели такими человеческими. Уилл молчал и Векна расценил это как приглашение продолжать. — После того, как я застрял в другом измерении, у меня появились… способности, — Он выдавил печальную, болезненную улыбку. — Я не умел их контролировать. Но через какое-то время, обнаружил, что могу проникать в чужие сознания. Я видел поистине ужасные вещи, которые не были предназначены для детей. Песня подходила к концу. Уилл пытался обратить внимание на дом, оглядеться вокруг. Но взгляд был прочно прикован к Векне — к этому простому человеку, который выглядел таким обычным, если не считать Его пугающей красоты и сил, превративших Его в чудовище. — А затем я увидел тень. Бога, которого вы зовете Истязателем Разума. И имя это вполне оправдано. Он вновь подошел к Уиллу, почти вплотную, и на этот раз Уилл не двинулся с места. — Сначала я видел возможности, но… очень скоро они обернулись против меня. И вдруг — прикосновение. Теплое, неожиданное. Векна поймал кончики его пальцев в свои, медленно провел по ним большим пальцем, словно изучая, и опустил взгляд, оставляя Уилла наедине с этим ощущением. — Я отдал ему свое тело. Оно забрало меня, — в Его голосе звучало бесконечное сожаление. И впервые Уилл смог увидеть испуганного мальчика внутри Генри — того самого, что однажды оказался в ловушке. Он что, поддается этой жалкой истории? Возможно. Ведь это была и его история. Он знал, каково это — слишком хорошо. Генри наклонился ближе, и коснулся его щеки — так же, как это делал Векна, той же рукой. Человеческой рукой. Он осторожно провел по ней пальцами и на этот раз не было никакой угрозы. Уилл не шевелился, во рту пересохло. — Я знаю, каково это. Я знаю, что ты чувствуешь. Голос Эллы Фицджеральд растворился в воздухе. Между ними повисла пауза, словно сама тишина застыла, не решаясь нарушить этот момент. — Я знаю, каково, когда каждый дюйм твоего тела в чужой власти. Когда ты… застрял, пойман, пока оно использует тебя. Уилл… разве Оно не заставило тебя причинить боль матери? Убить тех людей? Уилл ощутил ком в горле. Он моргнул, пытаясь сдержать первые слезы. Он помнил слишком хорошо. Помнил, как наблюдал со стороны, пока собственная рука все крепче сжимала шею матери. Помнил свой голос, отправлявший тех людей на верную смерть, пока внутри он кричал, чтобы этого не произошло. Помнил бессилие, ощущение собственной слабости. А что, если бы его мать, Джонатан и Нэнси не изгнали Это из него? Стал бы он Векной? Его судьба сложилась бы так же? — Оно овладело и мной. Я тоже был ребенком. На мгновение Уилл простил его. Он видел Генри, видел ребенка внутри него. Он понял: перед ним просто мужчина, человек, а не монстр, причинивший ему боль. С граммофона послышались новые, веселые, легкие звуки. «Дурачитесь как дети. Говорят они, когда мы вместе». Уилл узнал мелодию. «Кажется, теперь мы одни». — Говоришь… передо мной сейчас — Генри? Он ощущал жар ладони на своей щеке. Их взгляды встретились и задержались друг на друге. Он потерялся в синеве глаз напротив. Было бы справедливо винить Генри за то, что он сдался перед Истязателем Разума, если Уилл сам когда-то позволил тени овладеть собой. Это было вне контроля, все перед Этим были слабы. Мог ли он винить Генри за те поступки, которые сам совершил? Каждый прожитый день он винил себя самого за смерть военных. Его мутило, когда в сознание врывались воспоминания о том, как он душил собственную мать. Выражение ее лица в тот момент… То, как она задыхалась… — Да. Я — Генри. Я внутри Векны, внутри Истязателя Разума, как и каждая Его жертва. Мы все там, как единый разум, как рой. Уилл уже не знал, чему верить. Может, это очередная манипуляция, Векна использует его сочувствие против него самого. Но Генри казался искренним. Он не верил, что этот человек был ужасным монстром. Не после того, как он так осторожно касался его, таким прикосновением, которого он так жаждал. Он тосковал по нежности, по тому, чтобы кто-то заставил чувствовать себя живым, любимым, увиденным. Генри видел его так, как никто другой. Это было страшно — и так прекрасно. «Держась за руки друг друга. Пытаясь уйти в ночь». Генри улыбнулся. Теплой улыбкой, способной растопить сердце Уилла. И он вдруг понял: все это время, находясь рядом с ним, он ни разу не почувствовал мурашек вдоль шеи. Он почувствовал связь, почувствовал, что знает его, но не так, как чувствует или видит мысли; не как Истязатель Разума. Это был просто Генри. Теплый, нежный, Генри. «А затем, ты обнял меня». И Генри последовал словам песни. Одну руку он положил на талию Уилла, а другой переплел их пальцы. — Ты не против последнего танца? «Последнего танца?» — подумал Уилл. Он хотел спросить, но его унес ритм, который задал Генри. — Но я не знаю, как. — Я поведу тебя, — сказал мужчина, и увлек юношу в вальс, не отрывая от него пристального взгляда, пока Уилл старался не наступать ему на ноги. «А затем ты говоришь: кажется, мы теперь одни». Уилл танцевал. Он танцевал с Генри. С Векной. Он держался за него: одна рука лежала на плече, другая была крепко переплетена с пальцами Генри. Он видел, как тот улыбается — светло, по‑настоящему счастливо. Был ли он когда‑нибудь таким счастливым раньше? — Почему я? — спросил Уилл, когда музыка несла их по кругу. — Потому что ты понимаешь. «Биение наших сердец — единственный звук». Уилл почувствовал, как его бросает в жар. Сердце глухо колотилось в груди. Неужели он видит Генри в последний раз? Что он имел в виду, говоря о последнем танце? Мгновение покоя рассыпалось в одночасье. Земля задрожала под ногами. Уилл ощутил острое покалывание в задней части шеи. Он посмотрел на Генри — и в его взгляде появился страх. — Оно идет. Оно нашло нас, — сказал он поспешно, с тревожной настойчивостью в голосе. Уиллу не требовалось объяснений. Истязатель Разума шел за ними. — Уилл… это важно, — сказал Генри. Он остановился, оборвав вальс. Руки сомкнулись на плечах Уилла, удерживая его на месте. «Бежим так быстро, как можем». — Уилл, тебе придется убить меня. Уиллу хотелось верить, что это была всего лишь шутка. Жестокая, болезненная шутка. Но он знал этот тон. Генри был абсолютно серьезен. Часть потолка разлетелась. Дом начинал рушиться. Но он смотрел только на Генри. — Моя единственная слабость — ты. Ты единственный, кто может подойти достаточно близко. Ты единственный, кого я никогда не смог бы убить. Уилл замотал головой. Он отказывался. Не после всего этого. Не после того, как узнал, что внутри Векны есть человек. Раньше он хотел лишь одного — чтобы Монстр умер. Он сделал это своей единственной целью, смыслом жизни: убить Его, даже если ради этого пришлось бы отдать собственную. Но это был Векна. А убить Векну значило убить Генри. Там был человек. Как он мог убить Векну, зная, что внутри Него — человек? — Нет, Генри… ты не можешь просить меня об этом. Почему... Почему? Ему хотелось оттолкнуть его, разрыдаться. Он не мог вынести такого накала. Мужчина снова провел рукой по его щеке, и где-то рядом Уилл услышал, как с треском ломается стена. Страха не было. Все его внимание было сосредоточено на том, как большой палец Генри медленно скользит по его коже. — Возьми нож. Вонзи ему в сердце. Пообещай мне. Он притянул лицо Уилла ближе и поцеловал в лоб. Уилл уже не сдерживал слез. — Ты должен пообещать, — прошептал Генри, касаясь губами кожи. Уилл всхлипнул. Он обвил Генри руками, прижимая ближе. — Это единственный способ со всем этим покончить. Я… я хочу быть свободным, Уилл. Это сделает меня по-настоящему счастливым. Лишь твоя рука, способна дать мне поистине величайшее освобождение. Пожалуйста. Свобода. Убить Векну — значит освободить их всех, подарить покой даже в смерти. Но это также означало больше никогда не увидеть Генри. — Хорошо… — голос юноши надломился. Генри выдохнул с облегчением. Дом разрывался на части. Истязатель Разума тянулся к ним. Музыка исказилась, голос стал неузнаваемым. Генри положил ладонь туда, где дрожь на шее Уилла жгла почти до боли — настолько близко он ощущал Его. — Спасибо, — прошептал он. А затем накрыл его губы поцелуем. Уилл закрыл глаза и ответил, прижимаясь к нему в последний раз. — Спасибо… Генри позволил своим скользнуть по губам Уилла. Они были такими мягкими. В поцелуе было что‑то отчаянное — спешка, острота, первый и последний раз. Уилл обмяк в его объятиях, вцепившись в Генри и пытаясь заглушить всхлипы. Слезы катились по его щекам. Соленый привкус смешался со вкусом губ Генри. Его близость была утешением, уступкой. Освобождением — и мучительной болью от осознания, что ему придется убить этого человека. И так же внезапно, как он оказался там, Генри исчез. Исчез дом. Исчез Истязатель Разума. Исчез и Уилл.

***

Уилл был окружен друзьями. Джойс гладила его по голове, покоившейся у нее на коленях. — Уилл? Уилл, ты в порядке? Голоса друзей слились в один — едва слышный и оглушающий одновременно. Уилл разрыдался. Мать прижала его к себе, поглаживая по спине. Вопросы посыпались сразу, но, увидев, как он ломается в слезах, все замолчали. Тишина была невыносимой. Ее нарушил голос Майка. — Ты теперь в безопасности. Что случилось? — мягко спросил он. Но Уилл всегда был в безопасности, в объятиях Генри. — Я видел его… — тихо сказал он, прикрывая лицо и вытирая слезы. Векна заплатит. Истязатель Разума заплатит. Он дал себе обещание — и поклялся его сдержать. — Я знаю, как Его убить.