северное сияние

Через десять минут наступит Новый 2026 год. В квартире Влада Череватого царила уютная атмосфера, хоть и было очень одиноко. На шторах висела гирлянда, мерцающая теплыми огоньками, а на столе стояла тарелка с салатом, купленным накануне в «Пятёрочке», и бутылка водки. На ней чёрным перманентным маркером были отмечены промежутки, и на втором уже нужно было остановиться. Влад написал это, чтобы не перепить алкоголя в этот Новый год. Хотя он и понимал, что ему будет всё равно, где что отмечено, и он выпьет всю бутылку. Помимо салата и алкоголя, на столе стояла тарелка с фруктами, которые чернокнижник нашёл в холодильнике. Надеясь, что виноград и мандарины не испорчены и ими можно спокойно закусить, Владислав положил их на стол. Предварительно почистив мандарины и убедившись, что они ещё живы, он положил их вместе с мытым виноградом в тарелку. Он вообще-то не был фанатом цитрусовых, но это же Новый год, чуть ли не традиция. За окном мелькнул салют, за которым последовал радостный смех. Владу бы очень хотелось быть в компании друзей на этот праздник, но либо он со всеми перессорился, либо они не захотели брать такую проблему, как Влад Череватый, к себе домой. Он уже не первый год проводит это торжество в одиночестве, так что ему не привыкать. Да, обидно, но что поделать? Заставлять друзей, чтобы они его взяли? Он что, на собаку похож, чтобы за кем-то бегать? Не хотят – и не надо. За окном, на заснеженный асфальт, крупными хлопьями падает снег, до Нового года осталось пять минут. По телевизору президент уже начал говорить предновогоднюю речь, говорить чего добилась страна за этот год. Влад краем глаза посмотрел на экран, ненароком подумав о Шепсе. Интересно, что сейчас делает тот, в кого Череватый влюблен уже год? Наверное, Олег сейчас с семьей в Самаре, они уже сидят за столом и обсуждают планы на грядущий год, наверное, балуются как в детстве с Сашей, веселятся и чувствуют себя счастливыми. Влад бы тоже так хотел, но он хотел бы быть счастливым с ним. В январе этого года начался второй сезон шоу «Экстрасенсы. Реванш». Там, вместо Вики Райдос и Саши Шепса, места жюри заняли Влад Череватый и Олег Шепс, как победители первого сезона «Сильнейших». Если бы не давление со стороны других экстрасенсов, Башарова, то Влад бы не разделял эту победу с Олегом, а забрал бы золотую руку себе. Лина резко поверила в проклятья, а остальные стали лишь поддакивать ей. Влад помнит как было больно на душе. Он не чувствовал ничего, кроме боли. Эта боль — тихая, изматывающая, разъедающая изнутри. Он все делал честно, по правилам, делал то, чего от него ждали. Череватый пытался рассуждать здраво, мол: «Ну ладно, бывает. Переживу». Но эти слова звучали фальшиво, как чужой голос в своей голове. Финал «Сильнейших» должен был стать триумфом — точкой, где многолетний труд, бессонные ночи и изматывающие испытания сливаются в одно яркое «я смог». Но для Влада он обернулся горьким осознанием: победа, которую он выстрадал, превратилась в компромисс. Его обнимали, говорили какой он молодец, что разделил эту победу с соперником. Но он смотрел на Олега — того, с кем прошел огонь испытаний, — и понимал: это не их общая победа. Это его победа, которую у него забрали жгучие слова ненависти к его характеру и натуре. Одев маску спокойствия, он улыбался, держал золотую руку с Олегом. Но внутри — была ледяная пустота. Он чувствовал, как слова звучал фальшиво, как маска, которую нельзя снять. Олег, кажется, тоже ощущал неловкость: его взгляд скользил в сторону, улыбка была заметно натянута. Оба понимали. Это не победа. Это — уступка. Когда камеры выключились, шум затих, а коллеги разошлись, Влад остался один. В тишине гримерки он наконец дал себе выдохнуть, и в этом выдохе была вся горечь. Разочарование в системе, где результат зависит не только от труда. Обида на тех, кто противился назвать его победу его победой. И злость на самого себя за то, что разделил эту руку. Дома он смотрел в зеркало и видел человека, который прошел через ад, чтобы в финале получить не трофей, а полутрофей. Как будто его путь, его борьба, его жертвы были недостаточно весомы, чтобы признать: он первый. В этой тишине рождалась мысль. Холодная и ясная.

«Я мог. Я заслужил. Но мне не позволили.»

Это был не конец. Это была точка, после которой все изменится. Потому что теперь он знает:настоящая победа — не та, что разделена под давлением, а та, которую ты можешь назвать своей без оговорок. Сначала в «Реванше» была первобытная неприязнь к Олегу. Все началось с чистого раздражения. Он казался Владу воплощением всего, что он ненавидел: самоуверенный, вечно прав, с этой невыносимой манерой говорить так, будто знает истину в последней инстанции. Каждый разговор с Швепсом превращался в дуэль — Влад ловил каждое слово, чтобы парировать, найти слабое место, уязвить. «Я его просто не выношу.» — думал Влад. Ведь это было проще, чем признать то, что Олег не выходит из его головы. Затем пошли первые трещинки в его броне. Случилось то, что не укладывалось в Владову картину мира. Он сделал то, чего он точно не ожидал. Во время очередного испытания Сакова, Череватый подметил ту деталь, которую не заметили другие, и сам Саков в том числе. Олег похвалил его работу — без иронии, искренне. На лице Череватого сама собой появилась улыбка — не натянутая, а та, что вышла из глубины, плечи невольно расправились, и осанка стала чуть увереннее. В груди разлилось приятное покалывание, а в животе запорхали бабочки, и все это от обычной похвалы. Но ведь она была от Олега. А в голове невольно пробежала мысль:

«Я хочу, чтобы он снова это сказал.»

Через время Влад стал ловить себя на том, что ищет именно его взгляда в толпе. Взгляд красивых серых глаз пробуждал в нем искру. Он запоминал каждую интонацию его голоса. Влад мог понять, когда Олег не выспался, когда злиться или когда искренне чем то интересуется. Череватый ловил запах его парфюма, когда он проходил мимо. Он Олега всегда пахло каким-то то хвойным ароматом с древесными нотами, и Владу это до четиков нравилось. Правда чернокнижник продолжал убеждать себя:

«Это не интерес. Это просто.. наблюдение за противником»

Вскоре пришло осознание, как удар под дых. В один момент абсолютно все рухнуло. Влад понял. Он ждет его появления на съемочной площадке, а когда слышит, что Олег где-то рядом, колени начинают подрагивать от волнения перед встречей, будто впервые. Влад часто мысленно репетировал диалоги, которые никогда не произойдут. Он понимал это, но продолжал это делать. И злился не на него, а на себя — за то, что начинал видеть в нем не врага, а человека. Самое страшное это то, что Череватый больше не хотел его победить. Он хотел, чтобы Шепс улыбнулся ему. По-настоящему. Без маски. Затем, бессмысленная борьба с собой. Череватый пытался задушить это чувство: он избегал ситуаций, где мог бы встретить его. Нет, он конечно не пропускал съемки, но после них Влад обязательно шел другим маршрутом домой, стараясь не пересекаться взглядами с медиумом. Он нарочно провоцировал конфликты с Олегом, для того, чтобы вернуть прежнее раздражение. Мог как-либо приузнизить способности младшего или даже оскорбить, но все было бестолку. Но и сам сильнее Влад сопротивлялся, тем яснее понимал: его смех и улыбка вызывает не раздражение и не злость, а тепло в груди. Он был готов вечно слушать Олеговы шутки, рассказы, смотреть на его улыбку и черты лица. Влад ловил себя на том, что запоминал мелочи: как он поправляет волосы, когда нервничает. То, как он задумывается о выборе очередного человека, у которого случилось горе. Точкой невозврата стало то, что Шепс заболел. Не явился на съёмки, и Влад осознал. Без него все кажется пустым. Без этих споров, без этого напряжения, без него. Влад долго думал, переживал и принес ему лекарства. Без плана. Без повода. Просто захотел его увидеть. И как только Олег открыл дверь, с бледными щеками, красным носом, Влад выпалил. — Ты не мой враг.. Шепс замер, но затем на его озадаченном лице появилась теплая улыбка. — а я кто тогда? И Влад не нашел слов. На этом их общение сошло на нет. Эти воспоминания обрушились на Влада как снежный ком, до Нового года оставалось уже около минуты. Череватый налил в рюмку водки, и часы бьют полночь. Пока бьют куранты, Влад загадывает желание. Нет, не за него. За себя. Он загадывает тихо вслух, все равно никто не услышит. — Хочу научиться принимать свои чувства. Без стыда. — и выпивает рюмку залпом. А еще он бы хотел найти в себе силы радоваться жизни даже когда рядом нет того, кого так хочется увидеть. Того, кого так хочется прижать, поцеловать, тихо поздравить с новым годом. И однажды встретить человека, который ответит на его любовь так же искренне, как он ее дарит. Из мыслей его выбивает шквал уведомлений на телефоне, и во всей этой куче одно уведомление из телеграмм канала Олега. Влад свайпает уведомление, чтобы перейти в канал. Видит там то, чего никогда не хотел бы видеть. Лучше бы он повесился тогда у себя в кабинете и его бы не сняли. На кружке Олег с какой-то девушкой, громко поздравляет всех подписчиков с новым годом и целует ее в губы. Так нежно и трепетно, аккуратно словно она сейчас треснет от прикосновений губами. Небольшое видео обрывается. У Влада не было слез. Он почувствовал резкую физическую боль. Будто кто-то сжал сердце ледяной рукой. В груди тяжесть, в горле — ком, который невозможно было проглотить, Дыхание сбилось, словно после удара. За болью последовал горячий укол ревности. Словно тупую иглу вонзили в его запястье. Не просто зависть, а первобытное, почти звериное ощущение:

«Это должно быть моим.»

Мысль, как заноза. «Почему она? Чем она лучше?». Следом был стыд. За то, что он вообще посмотрел это видео, за то, что так болезненно реагирует на какие-то поцелуи, за то, что все это время, хранил в себе маленькую надежду. Было разочарование в себе. Он догадывался, что у Олега есть девушка, но он точно не хотел об этом официально узнавать. Хотелось думать о том, что Олег тоже в тайне его любит. Тоже смотрит его аккаунты по вечерам, смотрит его фотографии и восхищается. В конце-концов, в груди ощутилась пустота, как после взрыва. Все вокруг стало тихим и бессмысленным. Все равно на детей, которые радостно кричали на улице, на фейерверки, которые так красиво украшали небо, на гимн, который уже бил по ушам. Он должен был перестать это смотреть, но пальцы не слушались. Он пересматривал видеосообщение снова и снова, будто надеясь на то, что что-то изменится в видео. Надеясь на то, что девушка пропадет, Олег будет стоять с Сашей и поздравлять фанатов, но это все были ложные попытки обмануть себя. Приходит много сообщений, но от него ни одного. Пора начинать новую жизнь. Без него. Влад выключил телефон. Долго сидел в тишине, глядя в темный экран. В голове гул, в груди тяжесть. Потом встал, прошелся по комнате, пытаясь унять это чувство — будто его изнутри выпотрошили. Открыл окно — холодный воздух с запахом бенгальского огня не помог. Он понимал, это не конец света. Это просто еще один день, где он счастлив, но не с Владом. Но сегодня эта правда была особенно острой. И самое обидное — он не мог даже злиться по-настоящему. Потому что Олег ему ничего не обещал. Потому что он сам решил любить молча. Это его выбор, смотреть на нее издалека и хранить в сердце то, чего никогда не получит. Возможно, Олег любил его. Тоже тихо, тоже молча и смотря издалека. И ему это надоело. На утро за окном тихо. Фейерверки отгремели, смех стих. Влад смотрит на маленькую елку, которая уже не кажется такой волшебной, и понимает: этот Новый год — не про счастье. Он не знает что его ждёт впереди. Может, через год он будет смеяться с кем-то за тем же столом, кто будет смотреть на него с любовью и нежностью. А может снова будет один.