Типичная история любви

      Всё происходит, как и у всех: сначала они пересекаются. Проходят мимо, не обращая внимания друг на друга. Затем они встречаются всё чаще и чаще, и вот, эти двое уже начинают изредка ловить взгляды друг друга на себе. Один из них решается подойти, и далее мы уже наблюдаем историю их знакомства.       Так они становятся сначала друзьями. День за днём связь между ними крепчает, они уже не замечают, как становятся лучшими друзьями. Всё происходит естественно, органично, они много общаются, проводят времени вместе. Между ними много общего, настолько, что они даже шутят о родстве душ.       Внезапно одного из них поражает осознанием: «я не могу жить без этого человека». А второй уже давно это понял, и лишь наблюдал, когда заметит тень осознания в уже успевших стать родными, глазах. Так они становятся парой. Всё идеально, прямо как в самом лучшем фильме о любви: конфетно-букетный период, свидания, развлечения, походы в театр, кино, совместный отдых, хобби, рутина, которую они понемногу начинают разделять.       В какой момент всё начало рушиться? Сказать тяжело. Брошенные вскользь фразы, забытые обещания, пренебрежение ответом на смс, предпочтение встречи с кем-то ещё. Эмоциональные выгорания, апатия, и, вследствие чего, потеря стабильности в отношениях. Потеря безопасности. Поиск «дома» на стороне.       Звучит как типичная история любви? С первого взгляда, так и есть. Но если копнуть глубже?       «Я просыпаюсь, и первое, что бросается мне в глаза – абсолютно пустая комната. Белые стены, потолок. Здесь совсем ничего нет, кроме неудобной кушетки и прикроватной тумбочки.       Ко мне подходит какая-то женщина средних лет, со строгостью во взгляде, и словно каким-то заученным движением, предлагает мне стакан воды и таблетку. Что за таблетка? — Это зачем? — я поднимаю на неё свой непонимающий взгляд. Мой голос звучит странно, сипло, совершенно не так, каким он был раньше.       Молчание. — Тебе это поможет. — всё, что я от неё слышу, после чего она уходит из моей комнаты.       Но разве я чем-то болен?       Так проходит каждый мой день. Это безумно напоминает мне тот самый день сурка. Или день сырка, как пошутил бы мой бывший возлюбленный.       подъём. принятие таблеток. завтрак. групповая терапия. время для релакса. обед. групповая терапия. встреча с лечащим врачом. разговоры разговоры разговоры. ужин. принятие таблеток. отбой. подъем. принятие таблеток. завтрак. групповая терапия. время для релакса. обед. групповая терапия. встреча с лечащим врачом. разговоры разговоры разговоры. ужин. принятие таблеток. подъемпринятие таблетоктаблеток завтрак. групповая терапия. встреча с лечащим врачомврачомлечащим врачом. РАЗГОВОРЫ РАЗГОВОРЫ РАЗГОВОРЫ- — Когда вы в последний раз разговаривали со своим любимым? — раздаётся задумчивый голос врача, который в этот момент что-то старательно записывал в свой блокнот. Он постоянно что-то записывает. Что? Что за информация обо мне хранится на этой бумаге? Почему мне об этом не говорят?       Я внезапно прихожу в себя, и замираю на месте, словно меня облили ледяной водой с головы до ног. Любимый.       Слово такое... знакомое. На вкус отдаёт горечью, словно случайно погрызенная утренняя таблетка, когда у меня не было сил, чтобы встать с кровати и дотянуться до стакана с водой, стоящего на прикроватной тумбочке. Любимый... “— Сегодня, когда я шёл с работы, я поднял голову высоко к небу, и мой взгляд привлекло одно облако. Оно словно складывалось в символ бесконечности. Это напомнило мне о нас. Мы же с тобой всегда будем вместе, правда, Коть? — мой любимый стоял напротив меня, глаза такие глубокие-глубокие, так преданно в душу смотрят.       Я даже не успеваю заметить, как улыбка касается уголков моих губ, и затем растягивается всё дальше и дальше. Как же я люблю этого человека. До безумия. До беспамятства. Так, что мне словно никто больше и не нужен в этом мире, лишь он. Я и он. Он и я. Лишь мы. Только мы. Только мы вдвоём.“ “— Мне приснился сон, там был один мужчина, который разъединил нас с тобой. Он был одет во что-то белое, я точно уже и не вспомню, типа халата. А, и глаза еще такие светлые, серые. Этот сон... я проснулся в ужасе. Я на минуту действительно поверил, что тебя отобрали у меня. Ты же никогда не уйдёшь, правда? — взволнованный голос достучался до меня, сквозь пелену задумчивости, словно я где-то глубоко под водой, и до меня долетают обрывки чьих-то возгласов, желая достучаться. И у них это получается.       Я нежно обхватываю ладонью мягкую щеку моего любимого, и провожу большим пальцем под глазом, смахивая непрошенную слезинку. — Не уйду, Коть.“ “— Почему нельзя было написать, что не сможешь прийти? Я прождал тебя три часа... Три часа, ты слышишь?! — вскрик, как звон, когда элемент посуды кидают об стену и осколки разлетаются во все стороны. Моя голова словно ватная. — Времени не было. Прости. Давай не сейчас, ладно? Я плохо себя чувствую. — я ухожу, даже не дожидаясь ответа.       Тишина.       Любимый испарился, словно его и не было здесь. Фантастика...“       “На кухонном столе открытая бутылка виски, полупустая рюмка рядом. Мои руки дрожат, и я с силой сжимаю кулаки, жмурясь. Этого не могло произойти. Просто невозможно. За что ты так со мной, Коть?       Просто за что?       Жгучее чувство ревности стягивается внутри меня, в тугой узел, заставляя взять бутылку с виски и щедро плеснуть себе в рюмку, доверху. И осушить одним резким движением.       Голова тяжелеет, веки прикрываются. На мгновение мне становится лучше, и я даже забываюсь, но лишь на мгновение. Мой мозг через минуту всё равно начинает твердить мне, кричать, требовать сделать хоть что-то:       «Нас предали! Ты слышишь? Мы брошены, как выбрасывают не нужных щенков на мороз! Этого мы достойны? Этого мы заслужили, после всего, что вместе пережили?».       Я наливаю ещё виски и осушаю почти всю бутылку за пару минут. Пустота и темнота одолевают, я закрываю тяжёлые веки.“ “— Может быть, ты хотя бы объяснишься? Давай разойдёмся нормально. Встретимся вечером в парке, на нашем месте, поговорим и разойдёмся. Я не хочу тянуть эту историю и далее, я хочу начать жить сначала. — Я оставляю голосовое сообщение, но так и не получаю хотя бы «Прочитано».       Спустя пять часов, в парке, я всё равно упрямо сажусь на скамейку. На нашу скамейку, где мы, тёмными вечерами, так любили сидеть, задрав головы кверху, и считать звёзды. Наслаждаться компанией друг друга. Мы могли даже много не разговаривать, просто чувствуя эмоции и состояния друг друга. Этого было достаточно.       Я не знаю, сколько я уже сижу здесь, по моим ощущениям, прошло часа три. Я даже не меняю позы, лишь поднимаю, привычно, свою голову к небу. Небо чистое. Настолько чистое, что словно нарисовано.       А потом на мой нос капает одинокая капля воды, и, словно подхватывая ритм, на меня обрушивается целый град из водяных капель. Ливень.       Ты так и не явился сюда, Коть.“       “Прошло три месяца, а от тебя ни слуху, ни духу. Где ты? Как ты там, всё ли с тобой в порядке? Кто с тобой?       Ты жив вообще?       Я пытаюсь жить дальше. Наконец, решаюсь заняться йогой, так как помню, мне кто-то советовал это для разгрузки мозга. Помогает, но ненадолго. Я гуляю, вижусь с друзьями почти каждый день. Стараюсь занять себя чем-то, что приносит удовольствие. Получаю новые впечатления, живу все свои эмоции, от положительных до отрицательных.       Но мне не легче. Где ты, правда? Я переживаю.       «Напиши хоть слово, чтобы знать – ты в мире живых» – трясущимся пальцем я нажимаю кнопку отправления, и затем наблюдаю, как на ярком дисплее телефона появляется очередное сообщение.       Ты даже не читаешь. Словно сквозь землю провалился. Словно тебя здесь никогда и не было.       Но я же помню.       Я до сих пор ощущаю твои бродячие, длинные пальцы, перебирающие мои жёсткие, не причёсанные вихры на голове. Я помню твой запах. Твой голос. Я помню, как появлялись морщинки возле твоих глаз, когда ты, улыбаясь, рассказывал мне о какой-то очаровательной глупости, что посетила твою светлую голову в очередной раз.       Я помню, сколько ложек сахара ты кладёшь в свой зелёный чай. Я знаю, что ты никогда не оставляешь ложку в своей чашке, а сразу убираешь её в раковину. На самом деле ты часто их там забываешь, а потом, когда приходит время мыть посуду – ты замечаешь, что вся раковина словно уже состоит из этих чайных ложек.       Я помню, что ты боишься спать без своего ночника. Это всё потому, что темнота даёт тебе чувство незащищённости, уязвимости. Заставляет тебя усомниться в своём существовании. И лишь мои объятия словно возвращали тебя на землю, давая тебе насладиться вкусом жизни.       Ну, где же ты, Коть?“ “— Слушай, а почему ты не попробуешь обратиться в полицию? То, что он так внезапно пропал – вообще-то, достаточно тревожно. Может, я помогу тебе? У тебя есть его фото? — озабоченно начинает моя подруга, пришедшая чтобы позаботиться обо мне.       Я опять пью. У меня вновь апатия. Я едва встаю с кровати, чтобы сходить в туалет. Голос родного человека так неприятно просачивается в мой мозг, и, если честно, появляется желание лишь заткнуть свои уши. Больно. Сделайте звук потише, пожалуйста?       Фотки. Фотки... чёрт возьми, у меня... —... нет фоток, — смято отвечаю, вновь уходя в себя. Как за столько месяцев наших отношений, у меня   н е т фотографий моего любимого? Что я вообще за партнёр тогда... Может, поэтому меня бросили?“       “Это всё начинает доходить до абсурда. Я каждый день ссорюсь со своими друзьями, когда речь заходит о тебе. Они словно разделились на два лагеря: одни искренне сочувствуют и всячески пытаются помочь, будучи терпеливыми, а другие в лоб говорят мне, что я несу какой-то бред, и тебя не существует.       Как это – "тебя не существует". Я, по-вашему, что, псих какой-то? Я же помню. Я помню о тебе всё: твой цвет волос, твой цвет глаз, твоё имя – тебя звали... чёрт.       Чёрт....       Твоё имя... как же... на языке вертится... вроде, начинается на букву... на какую же...“       резко моргаю, возвращаясь к реальности. Поднимая взгляд, я встречаюсь с пронзительными серыми глазами, напряжённо уставившимися на меня. Что происходит? Сколько времени прошло? — Мы... не виделись где-то... я думаю, полгода. — я неуверенно начинаю, неловко отводя взгляд от врача.       Тот, мыча себе под нос, словно утвердительно, что-то быстро чиркает в своём блокноте. Опять. Да что ты, чёрт возьми, пишешь там? Хоть бы раз дал взглянуть, а! Врач тяжело вздыхает, словно слыша мои недовольные возгласы. Я на мгновение даже решаю, что это было произнесено вслух – но нет, врач лишь задаёт мне ещё один вопрос: — А имя ты сможешь вспомнить?       Имя... как можно было забыть имя? Имя того, с кем ты каждый день просыпался, с кем делил свою рутину, с кем проводил всё своё свободное время, с кем планировал переехать в будущем куда-то вблизи к морю, чтобы каждую ночь сбегать к воде, ложиться на мокрый песок и бесконечно рассматривать звёзды, пока не продрогнем до костей или не наступит утро? — Нет, не помню. — слова даются мне тяжело, и я вновь отвожу взгляд.       К чему вообще все эти вопросы? Что вам даст это имя? Всё равно человека давно нет. К горлу подступает ком, и я с силой его проглатываю, смаргивая слёзы. Не верю. Я просто не верю. Я же чувствую, что где-то он есть. Должен быть! Не бывает такого, чтобы человек вот так взял и испарился. Не может быть такого, чтобы никто его не стал искать.       В дверь позади меня раздаётся стук, и я оборачиваюсь через плечо, встречаясь взглядом с одной из миловидных санитарок. — Там у Григорьева опять приступ... вы нам нужны. — девушка взволнованно находит взглядом моего лечащего врача, после чего тот незамедлительно встаёт из-за своего стола и кладёт блокнот в сторону.       Его пронзительный взгляд серых глаз находит меня, слегка смягчаясь, и он произносит какие-то быстрые извинения, которые я уже даже не слушаю, ведь всё моё внимание уже направлено на блокнот.       Блокнот, что, словно приглашение, лежит на столе. Записями вниз. Как насмешка, как импульс – «Ну же, подойди ко мне и взгляни! Это тот самый шанс, о котором ты так грезишь!».       И я поднимаюсь с места. Как в замедленной съёмке, я дохожу до стола, вкладывая все свои силы в каждый шаг. Тяжело. Я начинаю потеть, а пальцы рук мелко подрагивают, когда я осторожно поднимаю блокнот, и разворачиваю его к себе лицом. Дыхание сбивается, а в ушах появляется звон.

«Пациент №1968_33. Диагноз – диссоциативное расстройство идентичности.

Характеристика пациента…»

      Дальше я уже не читаю. Блокнот падает из моих рук, приземляясь корешком на пол. А следом лечу и я. В груди начинает жечь, а перед глазами всё плывёт. Я плачу. Я плачу так громко, что, кажется, мне сейчас лёгкие порвёт.       Позади меня я слышу шаги, а затем кто-то присаживается у меня за спиной, и мягко притягивает в тёплые объятия. — Ты нашёл меня, Коть.»

Такая типичная история любви.