wet control

      Кай слишком сильно любит порядок во всём, что его окружает: в работе, в одежде, и особенно — в своём собственном доме. у него катастрофически не хватает времени на уборку и порой хочется, чтобы в сутках был заветный двадцать пятый час. именно поэтому за чистоту полов и блеск посуды теперь отвечает Майс. этот парень обожает уборку и всё, что с ней связано. Ицкову иногда кажется, что младший был рождён для того, чтобы стать горничной, но судьба распорядилась иначе и свела их вместе на почве общего дела — музыки.       на улице уже давно стемнело, но парню, что сейчас развалился на диване и листал ленту в телефоне, было на это абсолютно плевать. ровно до того момента, пока в двери не начал прокручиваться ключ. — блять, — Дмитриев откидывает телефон на подушку и осматривается: в раковине гора немытых тарелок, полки покрыты слоем пыли, а полы... лучше даже не приглядываться. — я дома, — Дима с грохотом ставит сумку на пол, бросает ключи на тумбочку и проходит в зал. устало вздыхая, он осматривает комнату и понимает, что обстановка вокруг его абсолютно не радует. — сука, ну я же просил... неужели так трудно было соскрести себя с дивана и убраться? ты же знаешь, как я ненавижу грязь. — я... извини, я просто засиделся. сейчас всё исправлю, — брюнет начинает мешкаться, впопыхах ищет все принадлежности для уборки, но его быстро останавливает прикосновение со спины и шуршание бумаги. Кай разворачивает младшего за плечо, протягивает ему пакет и улыбается так, будто и вовсе не злился пару минут назад. — это что? — ты знаешь. сегодня освобожу тебя от уборки, если наденешь на себя всё, что внутри пакета, — с лица старшего не сходит хитрая ухмылка, а Серёже остаётся лишь покорно принять свою участь и переодеться. он уж точно не хочет снова остаться в одиночестве, в своей маленькой квартирке на окраине города.       Майс поднимается по лестнице, проходит в свою комнату, закрывает за собой дверь и ставит пакет на кровать, сразу же заглядывая в него. перед тем, как переодеться, в его голове возник лишь один вопрос: «это что ещё за хуйня?». спустя 10 минут беспрерывных попыток завязать все ленты на своем теле так, чтобы это выглядело более менее сносно, парень спускается вниз. ему было стыдно взглянуть на себя в зеркало в таком виде, но, к сожалению, одно из них всё же попалось ему на глаза. лёгкий румянец покрыл щёки, украшенные татуировками, и он нерешительно подошёл к Каю, что сейчас сидел за баром, лениво потягивая алкоголь из стакана. — это... чертовски хорошо. серьёзно, тебе идёт, — он оставляет стакан в сторону и притягивает младшего к себе, хватая его за бёдра, обтянутые чулками. — ты издеваешься? — Серёжа смотрит в глаза напротив, краснеет ещё сильнее от одних только прикосновений горячих рук к своему телу. — не-а, я же знаю, что тебе это нравится, — старший поднимается со стула, вовлекает парня в мокрый, нежный, почти невесомый поцелуй, но всё-таки проникает языком глубже, обвивает шею руками и медленно подходит к дивану, утягивая брюнета за собой. тот падает рядом, разрывая поцелуй, и пытается отдышаться, прикрывая подолом короткой юбки свои бёдра, которые так предательски расходятся в стороны сами по себе. — а ты точно знаешь, для чего на твоих чулках лапки, котёнок. давай, сделай это. — сделать... что? — Дмитриев до последнего пытается быть невозмутимым, но собственные руки его не слушаются и уже приближаются к ширинке на штанах.       парень тянет молнию вниз, забирается пальцами под резинку боксеров и избавляется от них настолько неторопливо, что старший начинает воспринимать это как пытку с его стороны. наконец, освободив возбуждение блондина от оков тесной одежды, Серёжа отсаживается дальше, аккуратно протягивая ноги вперёд. Ицков берёт их в свои руки, поглаживает, проходится пальцами по мягким подушечкам лапок и опускает взгляд вниз, явно намекая на то, что его член остался без должного внимания. — боже, да ты ёбанный фрик, — и младший явно наслаждается этим, ведь бельё под юбкой уже давно стало влажным.       Майс обхватывает ногами чужой орган и неспеша двигает ими вверх-вниз, заставляя парня напротив прикрыть глаза и тихо промычать от удовольствия. с каждой минутой темп становится всё быстрее, ощущения крепчают, а напряжённое после тяжёлого трудового дня тело Кая расслабляется всё больше. ему становится слишком хорошо, ведь он чувствует скольжение капрона по горячей плоти и нежные подушечки, изредка задевающие самые чувствительные точки его члена. — чёрт, ты слишком хорош в этом деле, — Дима обвивает руками голени брюнета и останавливает его, осматривая с ног до головы. он придвигается ближе, подхватывает младшего на руки, абсолютно по-собственнически усаживает его к себе на колени, и оставляет между ними жалкие несколько сантиметров. — но не забывай, кто здесь всё контролирует.       они снова целуются: страстно, отдаваясь этому процессу целиком и полностью. Серёжа слишком нетерпелив, когда дело доходит до возбуждения, от того и ёрзает из стороны в сторону, пытаясь хоть немного облегчить своё состояние, трётся о чужие бёдра, оставляя влажные следы на коже. — да, я не убрался вовремя, мне правда стыдно, но Дим... перестань меня мучать, хотя бы сейчас, прошу... я уже весь мокрый, — парень снова покрывается румянцем от своих же слов, прикрывает лицо руками от стыда, который сейчас пронизывает каждую клеточку его тела, но чего только не сделаешь ради удовлетворения собственных сексуальных потребностей. — котик, моё прощение трудно заслужить, ты же знаешь, — старший лишь ухмыляется, пронзительно смотрит своими изумрудными глазами, наполненными животным желанием, и скользит руками по бёдрам, приподнимая юбку. — ну же, я должен убедиться в этом сам.       пальцы уверенно касаются влажной ткани, ведут по ней вверх, задевая чувствительные точки, и, наконец, развязывают чёрные атласные бантики, обвивающие низ живота. пары ловких движений хватает, чтобы избавиться от лишних препятствий, потому Ицков слышит сверху тихое хныканье вперемешку со стоном, когда мягко надавливает на клитор. Дмитриев наверняка знает, что ему нужно прямо сейчас, так что без особого сопротивления принимает в себя два пальца, подрагивая всем телом. — мхм, уже дрожишь... нравится? — движения старшего становятся более уверенными, глубокими и быстрыми, от чего Серёжа перестаёт сдерживаться и выдаёт один стон за другим. — нравится... но я хочу... хочу почувствовать тебя внутри полностью, — брюнет ни капли не стесняется, насаживается на чужие пальцы, сжимается изнутри, впивается ногтями в футболку парня напротив, пытаясь всем своим видом показать, как сильно ему не хватало прикосновений Димы всё то время, что он разъезжал по странам, заставляя фанатов тратить безумные деньги лишь на то, чтобы увидеть его в живую. иногда даже не верится, что Дмитриев может наслаждаться его видом ежедневно, не тратя на это ни копейки. — хм, ну хорошо. развернись ко мне спиной, киса, — блондин убирает руки и наблюдает за тем, как младший разворачивается прямо на его коленях.       и всё-таки невозможно себя сдерживать, когда перед тобой крутится такой симпатичный и послушный мальчик, потому парень оставляет лёгкий шлепок на его ягодице и притягивает ближе к себе, усаживая на свой член. Серёжа вздрагивает от такого резкого движения, но практически сразу расслабляется и принимает всю длину целиком. он пытается сделать хотя бы одно движение, которое заставит его чувствовать себя лучше, но получается с трудом, ведь чужие руки крепким хватом удерживают его бёдра. — это только моё шоу, Серёж. и только я могу контролировать все твои движения, — его руки перемещаются на талию и медленно опускают тело. стенки сжимаются вокруг его органа, пульсируют от нетерпения, а с губ младшего срывается смиренное «хорошо», затмеваемое стоном. — сука, ты слишком хорош, я должен сделать тебя своим.       Ицков даже не думает ускорять темп, крепко обнимает парня со спины, вслушиваясь в каждой его рваный вздох и каждый звук, исходящий из его горла. и оба тонут в этом медленном до боли процессе, пока Серёжа не начинает чувствовать, как тонкие пальцы крепко стягивают его шею. — двигайся, киса, только подними взгляд. посмотри на меня в зеркало, — младший поднимает глаза и ловит затуманенный взгляд старшего из-за спины. дышать становится тяжелее, ведь рука Димы всё ещё перекрывает часть кислорода, но парень продолжает хрипеть, издавать сдавленные стоны, и невольно прикрывать глаза длинными ресницами. — не смей закрывать глаза, я хочу, чтобы ты видел, чьим ты стал. — не могу поверить в то, что ты так любишь порядок... во всём, — каждый лишний толчок кажется для Дмитриева последним перед разрядкой, он чувствует, что его держат на грани, но всё ещё пытается оставаться в трезвом уме и смотреть на парня сквозь отражение. — котёнок, я не из-за твоей невыполненной уборки это делаю, а из-за контроля, — бёдра брюнета предательски дрожат от низкого голоса, что буквально пронзает его, когда Кай ослабляет хватку, проводит рукой по животу и говорит это на ухо, касаясь мочки губами. Майс прибавляет темп в то время, как рука старшего магическим образом перемещается к его лицу, а пальцы надавливают на пухлые губы. — открой ротик.       Серёжа покорно открывает рот, вбирает в него пальцы, проходится языком по всем татуировками и прикусывает костяшки. Ицков в очередной раз успокаивает парня, придерживает его за талию и отодвигает от себя, чтобы как можно сильнее оттянуть время. — я должен быть единственным, чьи прикосновения ты чувствуешь. в любом месте твоего тела и в любом месте внутри него. ты понимаешь это, правда? — старший слышит голос, что твердит ему «да, да, понимаю», прерываясь на короткие передышки, и продолжает свой монолог. — я должен быть везде, контролировать тебя и всё, что тебя окружает. я хочу ощущать твоё тепло, твои касания, каждый вздох, каждый стон и каждое сокращение внутри. скажи — кто ещё может заставить тебя почувствовать себя таким хорошим мальчиком? котик, кому ещё принадлежит твоё сердце, кроме меня? — никому... — Дмитриев снова чувствует глубокие медленные толчки, прогибается в пояснице, но не отрывается от лица Димы ни на секунду, чтобы доказать свою принадлежность ему. теперь он — чья-то собственность, но в заплывшем от возбуждения разуме это кажется ему абсолютно нормальным. — вот именно — никому. мои руки должны касаться твоего тела, мои губы — твоих губ... мой язык должен быть в твоём рту, — Кай останавливается, чтобы оставить багровый засос на шее брюнета, прикусывает бледную кожу, притягивает его ещё ближе, ускоряя темп. — мои пальцы, язык, член — всё, что есть у меня, должно быть внутри. ты — мой. навсегда, блять, только мой. — я... только твой, — протяжный стон, сорвавшийся с губ Серёжи, не даёт ему договорить. он чувствует, что блондин заполняет его до краёв, дрожит, сводит колени друг к другу. Ицков прижимает к себе ослабшее от оргазма тело, заключает в крепкие объятия и нежно целует в щёку несколько раз подряд. — мой мальчик... отдыхай, я сам всё уберу, но только завтра, — Майс на эти слова реагирует недоумением, ведь у старшего времени нет, сплошная работа. — а что? могу себе позволить пару дней отдохнуть от музыки и послушать твои стоны.       и Дмитриев лишь довольно улыбается, прижимается ближе и гоняет в голове мысль о том, что любовь Димы к порядку в конечном итоге превратилась в любовь (или одержимость?) к нему самому.