Контракт на лояльность

Даунецк, 02:35 Глисонкая улица, центр Даунецка Фары машин режут улицы, как ножи, скользят по мокрому асфальту, вырывая из темноты куски города: облупленные фасады, закрытые ларьки, пустые остановки. Двигатели не смолкают ни на минуту — кажется, если город остановится, он начнёт гнить изнутри. Фонари горят неровно. Свет у них жёлтый, больной. Неподалеку стоял бар в сторонке, как будто стыдился своего существования. Вывеска моргала, задний двор тонул в тени, пахло мусором, алкоголем и холодным металлом. Здесь редко задавали вопросы. Здесь чаще выносили. Вдруг задние двери на заднем дворе резко распахнулись. Тело вылетело наружу и с глухим лязгом врезалось в мусорку. Металл заскрежетал, а крышка отлетела, пакеты рассыпались по бетону. Мужчина остался сидеть среди отбросов, тяжело втягивая воздух, словно тот вдруг стал вязким. Нос был сломан. Дыхание рвалось, хрипело. Мужчина сплюнул кровь и слегка усмехнулся. Из дверей вышел громила. Медленно. Слишком спокойно. Широкий, высокий, с руками, похожими на чужие — слишком большими, чтобы быть человеческими. Он шёл, хрустя пальцами, будто настраивал себя. — Тебя чё… — парень в мусорке кашлянул, — …мать с детства протеином кормила? Громила ничего не ответив, замахнулся и резким движением руки замахнулся в сторону Парня. Кулак рухнул в мусорку, металл взвыл — но мужчина уже успел уйти в сторону, перекатившись по холодному бетону, сбивая дыхание. Он поднял голову — и увидел бутылку. Зелёное стекло, почти полная бутылка полного очередного дерьма в жидком виде. Мужчина резко схватил её в тот же момент, когда второй удар прошёл в сантиметрах от лица, мужчина сделал несколько глотков, а затем вытер свой рот, убрав остатки капель на его лице. — Давай, — сказал парень, отступая, — ну же. Я ж знаю, ты можешь лучше, или тебя в селе не научили ничему? Какой позор) Громила рванул вперёд, приняв все слишком близко к сердцу. Удары шли тяжёлые, тупые, как кувалды. Каждый — с намерением закончить всё сразу. Парень уходил в последний момент, неровно, дёргано, смеясь сквозь боль. Парень — Чё, устал? Это все что ты можешь? Так быстро сольешься?) Вдруг громиле удалось его к стене. Бетон холодно ударил в затылок. Парень держал бутылку на готовности — и в ту же секунду громила ударил, но в итоге промахнулся. Кулак влетел в стену с сухим треском, а в этот момент мужчина быстро отломил горлышко. Стекло хрустнуло в ладони, кровь смешалась с потом. Он посмотрел на получившуюся розочку — и без паузы всадил её громиле в спину. Крик громилы как животный. Громила дёрнулся, зашарил рукой за спиной, пытаясь вытащить стеклянную бутылку, разворачиваясь вслепую. В этот момент парень уже был в стороне. Он подпрыгнул, ухватился за трубу, и в следующую секунду оказался уже у громилы на спине. Вырвав розочку, парень продолжал втыкать и вытаскивать розочку в спину громилы. Она входила и выходила снова и снова. Громила бился о стены, ревел, пока ноги не подломились, в итоге рухнув сначала на колени, а потом — лицом в бетон. Парень спрыгнул, тяжело дыша. Вытер кровь с лица рукавом и пнул тело. Парень — Нахуя я согласился на эту работу сука.. Но внутри бара ночь была ещё гуще. Перевёрнутые столы. Сломанные стулья. Пол липкий от алкоголя и крови. Ещё один парень двигался между телами без суеты. В руке нож. В глазах — пустота. Он не кричал. Не угрожал. Он просто делал что нужно. Сначала короткий шаг — удар. Затем разворот — удар лезвием. Каждый человек пытавшийся задеть парня, в итоге умирал от его же урок. Даже кто-то пытался напасть сзади — но нож входил быстро, почти без движения. Люди падали, цепляясь за воздух. Последний захрипел у стойки и осел на пол, и вдруг тишина накрыла бар. Второй опёрся на стойку, глубоко вдохнул и посмотрел в сторону задней двери. Через мгновение первый парень с улицы вошёл внутрь. Лицо было разбито, а глаза все ещё живые. Один спросил другого П1 — Живой? Тот ему ответил: П2 — Пока. Оба пересеклись взглядами, но вдруг сзади второго парня, резко вышел ещё один мужчина, который уже давно должен был быть мертв. Первый парень крикнул другому Крик прозвучал резко, сорвавшись на хрип: П1 — СЗАДИ! Второй даже не сразу понял слова — тело среагировало раньше. Спина напряглась, будто кто-то провёл по ней холодным пальцем. Воздух за плечом сдвинулся, стал плотнее. И вдруг — резкое, неаккуратное движение из тени. Человек вылетел из-за перевёрнутого стола, почти падая, но с ножом, поднятым высоко, как будто он собирался не ударить, а вбить его. Лицо перекошено, губы дрожат, глаза стеклянные — страх, алкоголь и отчаяние смешались в одно.Лезвие пошло сверху вниз. Второй повернулся в последний момент. Нож прошёл так близко, что он почувствовал движение воздуха у щеки. Холод. Запах металла. Что-то зацепило воротник и рвануло ткань. Он отшатнулся, но человек не остановился. ?? — СУКА! — заорал тот и ударил снова. Второй шагнул вперёд, намеренно сокращая дистанцию. Боль вспыхнула в предплечье — рука нападавшего врезалась, но он уже держал запястье. Сжал так, что пальцы побелели. Под ладонью что-то сухо хрустнуло, а человек закричал. Он попытался вырваться, начал дёргаться, бить свободной рукой, царапать. Нож дрожал, но всё ещё был в пальцах. Тогда второй резко ударил лбом. Голова нападавшего откинулась, глаза на мгновение потеряли фокус. Нож выскользнул, упал на пол с глухим звоном. Человек смотрел вниз, на пустую ладонь, будто не понимал, что произошло. Потом поднял взгляд — и в нём что-то сломалось. ??? — Подожди…! — выдохнул он. — Подожди, слышишь…! Второй уже поднял нож, не дав даже ответа. Первый удар был быстрым. Второй — почти сразу за ним. Человек захрипел, начал оседать, цепляясь за куртку второго, оставляя на ткани тёмные следы. Он пытался говорить, но изо рта выходил только воздух и бессвязные звуки. ??? — Не… не надо…! Хватит.. — прошептал он. Второй схватил его за ворот и потащил. Тело было тяжёлым, непослушным. Ноги волочились, цеплялись за ножки столов, перевёрнутые стулья. Человек пытался упираться, но силы уходили слишком быстро. Дверь на кухню распахнулась с грохотом. Там было ярко. Белый свет резал глаза. Фритюрница гудела ровно, почти успокаивающе. Масло бурлило, плевалось пузырями, поднимая жар, от которого перехватывало дыхание. Человек понял. Он начал вырываться отчаянно, слабо, скользя пальцами по металлу, по столу, по воздуху. Его голос сорвался в визг: ??? — НЕ НАДО БРАТ.. БРАТ НЕ НАДО ПОЖАЛУЙСТА..! Парень прижал его к краю. Жар ударил сразу — лицо человека исказилось, он закричал ещё до того, как его отпустили. Крик был диким, срывающимся, он бился о стены кухни и тонул в шипении масла. Он смотрел, не моргая. Потом разжал пальцы. Шум стал громче. Крик — короче. Через несколько секунд остался только ровный гул фритюрницы. Парень стоял неподвижно. Потом медленно отступил назад, упёрся в стол, выдохнул. Руки слегка дрожали — не от усталости, а от запоздавшего выброса. Он взял тряпку и долго, тщательно вытирал руки. Когда он вышел в зал, первый уже ждал у задней двери. Они вышли во двор почти одновременно. Первый парень быстрым шагом дошёл до машины, на ходу вытирая лицо рукавом. Второй задержался на секунду, оглянулся на дверь бара, потом тоже пошёл. Тело громилы лежало у стены, но никто из них даже не повернул голову. Первый парень открыл водительскую дверь, сел, хлопнул ею. Второй сел рядом, захлопнул пассажирскую и сразу наклонился вперёд, упёрся локтями в колени. Первый на секунду задержал руку на руле, будто проверяя, на месте ли она, потом провернул ключ. Двигатель завёлся не сразу — хрипло, с надсадным рывком, но в конце концов заработал. Машину слегка тряхнуло, и он тронулся с места, выруливая с переулка. Парни проехали пару кварталов молча. Фары выхватывали куски дороги, фасады домов, редких прохожих. Второй сидел, откинувшись на спинку, потом подался вперёд, словно вспомнив что-то. Первый, не отрывая взгляда от дороги, бросил, будто между прочим, чтобы не нарушать ритм движения: П1 — Листочек с адресом таксофона дай-ка мне, по братски Второй вздохнул, наклонился и открыл бардачок. Тот скрипнул, как всегда. Парень начал рыться внутри, перебирая хлам — бумажки, пачку сигарет, зажигалку, какую-то мелочь, всё это шуршало и звякало под пальцами. Парень пробормотал что-то себе под нос, затем вытащил одну бумажку, посмотрел, сунул обратно, полез глубже. П2 — Ты уверен, что эта бумажка тут? — спросил он, не поднимая головы. П1 — Ну блять, я же сам наверное знаю где оставил. Если сказал что она там, значит она там. Логично? Порыскав ещё немного, парень в конце концов нашёл нужный листок, сложенный несколько раз, закрыл бардачок и протянул бумагу. Первый парень взял её одной рукой, развернул прямо на ходу, прищурился, стараясь разобрать почерк в свете фонарей. Он смотрел несколько секунд, потом хмыкнул, раздражение быстро сменилось на агрессию. П1 — Чё это за хуйня вообще? — сказал он. — Как я должен понять, где этот ебливый таксофон? Ну-ка глянь, а то я нихуя не понимаю. Первый парень ткнул пальцем в кривые буквы. П1 — Сука, что за урод с лапой как у курицы писал адрес? П2 — Да нормально там всё написано, — спокойно ответил второй. — Просто почерк говно. П1 — Почерк говна это мягко сказано блять Первый скомкал листок и перекинул его обратно второму. П1 — На, переводи давай, умник Второй развернул бумагу, вгляделся, слегка наклонив голову. Машина качнулась на неровности, он придержал листок, чтобы не потерять строчку. П2 — Тут написано «Гельфинский проспект», — сказал второй парень неуверенно, при этом все ещё держа листок. Первый резко повернул голову, но тут же снова уставился на дорогу. П1 — Да какого хуя, — проговорил он. — Там даже близко нет таких букв. Ты как это вообще блять понял? П2 — Нет, — пожал плечами второй. — Он всегда так пишет. Буквы друг на друга лезут. Первый выдохнул сквозь зубы. П1 — Да ебаный пиздец. Таким темпом я сам скоро этого хуесоса убью Несколько секунд парни ехали молча, затем первый парень снова заговорил, уже тише, но с тем же раздражением: П1 — Ладно. Где этот ебучий проспект? Второй посмотрел в боковое стекло, будто прикидывая маршрут, и усмехнулся. П2 — Там же, где ты засосал свою девчулю. Локоть в сторону второго парня прилетел мгновенно, жёстко. П1 — Я твою мать засосу в следующий раз, — сказал первый, не повышая голоса, — если ты ещё раз такое спизданёшь, урод. П2 — Да ладно, ладно, — второй поморщился, отодвигаясь. — Чё ты завёлся. Да и + не забывай, у меня нет матери все равно) П1 — Я за рулём, — отрезал первый. — И мне сейчас не до твоего пиздежа. Они снова замолчали. Машина ехала дальше, пока впереди, у тротуара, не показался старый таксофон — облезлый, подсвеченный светом от столба рядом. Первый сбросил скорость и остановился рядом. П1 — Она? П2 — она, она.. Первый парень заглушил двигатель, а затем встал и вышел вместе со вторым из машины. Холодный воздух сразу ударил в лицо. Первый подошёл к таксофону, толкнул второго плечом, а затем взял трубку в руки, чертыхнулся и полез в задний карман, достал аккуратно сложенный листок с номером и повернувшись в сторону второго, сказал " монету дай мне, голубой петух " Второй что-то пробормотал под себя, а затем вытащил из кармана мелочь и кинул монетку. Та звякнула о металл. Первый сунул её в автомат, телефон щёлкнул. Парень набрал номер, подождал несколько гудков, а затем с той стороны сняли трубку. ??? — Слушаю, кто это? П1 — Это я, мапиз. — сказал парень. — Работа сделана, считай что теперь твой должник больше не будет брать у тебя долг. Уже навсегда только. ??? — Что ж, мой дорогой Мапиз, — голос в трубке был спокойный, почти тёплый, — я очень рад, что ты и твой друг смогли всё выполнить. Работа была… непростая. Спасибо тебе. Позже мой агент отдаст тебе всё, что ты заслужил. Мапиз расслабился, но медленно выдохнул и спросил Мапиз — А чё по поводу Ботвлза? — спросил он, не поднимая головы. — Ему-то тоже нужно отдать за работу. На линии коротко помолчали, будто собеседник улыбался. ??? — То, что дадут тебе, ты поделишь вместе с ним. Всё легко и просто, не так ли? Мапиз резко выпрямился. Мапиз — Э-э, погоди. Чё за хуйня? — он шагнул ближе к телефону, будто мог надавить голосом. ??? — Мы так не договаривались. Ты же сказал, что каждому по отдельности давать будешь. С хуяли я свои деньги должен ему ещё отдавать? Тишина длилась чуть дольше обычного. ??? — Всё, Мапиз, — спокойно ответили на том конце. — Давай пока. Скоро тебе мой агент позвонит, и всё будет. Оставайся на связи, друг. Пока. Мапиз — Э, сука, ты чё, ахуел?! — Мапиз повысил голос. — Мы не договорили! В ответ — короткий щелчок. Трубку сбросили. Мапиз несколько секунд смотрел на трубку, потом с силой ударил ею о таксофон. Металл глухо звякнул. Мапиз — Ебаный аферист, — процедил он. Холод сразу ударил в лицо. Ботвлз стоял рядом, прислонившись к машине, руки в карманах, внимательно глядя на Мапиза. Ботвлз — Чё такое? — спросил он. Мапиз махнул рукой, будто отгоняя мысль. Мапиз — Ничё. Нормально всё. Бабки мне придут, и я с тобой поделю их. Ботвлз молча кивнул, но взгляд задержался на лице Мапиза дольше, чем нужно. Ботвлз — Вижу, как «нормально», — сказал он. — Сигарету хочешь? Мапиз — Давай. Ботвлз протянул пачку. Мапиз вытащил сразу две сигареты, сунул обе в рот, достал и щёлкнул зажигалкой. Огонёк дрогнул на ветру, он прикрыл его ладонью, затянулся глубоко, так что аж закашлялся. Они отошли к стене дома. Мапиз облокотился спиной о холодный бетон, выдохнул дым. Мапиз — Глеб аферист какой-то, нахуй, — сказал он, не глядя на Ботвлза. — По-другому его не описать, сука. Ботвлз усмехнулся краем рта. Ботвлз — Ты только щас понял это? — он тоже закурил. — Забыл, на кого мы работаем? Мапиз кивнул, выпуская дым. Мапиз — Точно, точно… Совсем, блять, забыл. Они стояли молча. Машины проезжали мимо, где-то хлопнула дверь подъезда, город жил своей жизнью. Мапиз докурил одну сигарету, вытащил вторую изо рта и посмотрел на неё, будто решая, стоит ли. Мапиз — Слушай.. Тя ваще не напрягает, что он правила меняет на ходу? Ботвлз — Напрягает, — ответил Ботвлз. — Но ещё больше напрягает, что мы ради маленьких сумм идем на такие поступки. Мапиз кивнул Ботвлз — А сейчас? — спросил Ботвлз. Мапиз затянулся в последний раз и выбросил окурок. Мапиз — А сейчас будем делать, как всегда. Работать. И смотреть, кто первый моргнёт. Я пиздец как скучаю по своей девахе, а из за Глеба я даже к ней приехать не могу. Ебучий Глеб Ботвлз вздохнул, а затем бросил сигарету, затушив её подошвой. Ботвлз — Тогда поехали. Тут больше делать нечего в таком случае. Сделать работу мы сделали, сообщить об этом Глебу мы сделали, теперь только ждать денег да и всё. Мапиз оттолкнулся от стены, открыл водительскую дверь. Парни сели в машину, хлопнули дверьми. Двигатель завёлся, фары осветили пустую улицу. Машина тронулась и растворилась в ночи, оставив за собой только запах дыма и таксофон котораый больше никому не был нужен. Продолжение следует