Розовый шум

      Сначала Сончан не понял, что именно изменилось. Всё было тем же: ночи, фонари, путь домой, музыка в наушниках. Но теперь в этих ночах появилось ожидание. Не конкретное — скорее фоновое, как басовая линия в треке, которую замечаешь не сразу. Иногда Вонбин был. Иногда — нет. Когда его не было, двор казался пустым сильнее обычного. Сончан ловил себя на глупых мыслях: надеюсь, с ним всё нормально. И тут же одёргивал себя. Они почти не разговаривали. Он не имел на это права. Вонбин начал говорить чуть больше. Немного. Ровно столько, сколько мог выдержать. Иногда — фраза за вечер. Иногда — пара слов, брошенных между затяжками воздуха. — Я ненавижу утро. — Почему? — Оно всегда возвращает. Сончан не уточнял, куда именно. Он понимал без пояснений. В другой раз Вонбин сказал: — Ты когда-нибудь хотел исчезнуть, но так, чтобы никто не заметил? Сончан долго молчал. — Да, — ответил он честно. — Но у меня плохо получается. Вонбин усмехнулся. Коротко. Почти тепло.

***

Он заметил, что Вонбин плохо спит. Это было видно по глазам, по движениям, по тому, как он иногда резко вздрагивал от слишком громкого звука. По тому, как он всегда сидел так, чтобы видеть выход. Однажды ночью Вонбин пришёл особенно поздно. Сел рядом, обняв колени. Гитара осталась в чехле. — Можно просто посидеть? — спросил он негромко. Сончан кивнул. Они сидели долго. Без музыки. Без слов. Просто слушали город. Это было странно интимно — не прикасаться.

***

Сончан начал приносить с собой маленькую колонку. Иногда включал что-то старое — то, что пахло нулевыми, кассетами, записями с шумом. Вонбин слушал, прикрыв глаза, слегка покачиваясь в такт. Однажды он встал. Не сразу. Сначала — пальцы. Потом — плечи. Потом всё тело. Он танцевал тихо, почти сдержанно, будто боялся занять слишком много пространства. Сончан смотрел и чувствовал, как внутри что-то сжимается — не от боли, а от узнавания. Он видел людей на сценах, видел танцы по телевизору. Но это было другое. Это было про выживание. Когда Вонбин закончил, он не посмотрел на Сончана. Просто сел обратно, тяжело дыша. — Ты не смотришь, как все, — сказал он спустя паузу. — А как все смотрят? — Будто хотят забрать. Сончан покачал головой. — Я просто слушаю. Вонбин медленно повернулся. Впервые — без защиты в глазах.

***

Иногда они расходились молча. Иногда — обменивались парой слов. Это не было дружбой в привычном смысле. Это было чем-то между — пространством, где не нужно было притворяться. Но чем ближе они становились, тем заметнее становилось напряжение. Вонбин иногда резко закрывался. Мог исчезнуть на несколько дней. Мог отвечать односложно, холодно, будто всё, что было между ними — ошибка. Сончан не давил. Но внутри это отзывалось. Однажды он всё-таки спросил: — Я делаю что-то не так? Вонбин вздрогнул, будто его ударили вопросом. — Нет. Просто… иногда мне кажется, что если я привыкну — будет больнее. Сончан посмотрел на него внимательно. — А если не привыкнешь? Вонбин пожал плечами. — Тогда будет пусто. Этой ночью Вонбин остался дольше обычного. Они сидели близко — так, что Сончан чувствовал тепло его плеча. Не касались. Но расстояние было обманчиво маленьким. Вонбин вдруг тихо сказал: — Ты знаешь, я раньше думал, что со мной что-то не так. — Почему? — Потому что меня всегда пытались исправить. Сончан не ответил сразу. Он медленно, очень осторожно, положил ладонь рядом с рукой Вонбина. Не накрывая. Просто рядом. — Может, с тобой всё в порядке, — сказал он. Вонбин посмотрел на их руки. На это почти-прикосновение. Он не отдёрнул руку. Но и не сдвинулся. Это было больше, чем поцелуй. Потому что это было разрешение. К концу ночи Вонбин уснул, прислонившись к его плечу. Ненадолго. На десять минут, не больше. Сончан сидел неподвижно, боясь спугнуть момент. Когда Вонбин проснулся, он резко выпрямился. — Прости. — Всё нормально. Он выглядел смущённым. Уязвимым. — Я… редко сплю рядом с людьми. — Я тоже, — соврал Сончан. И не пожалел. Когда они разошлись, Сончан долго стоял у окна. Он понимал: он уже не просто наблюдатель. А Вонбин, идя по двору, впервые за долгое время не чувствовал, что ночь пытается его проглотить.