Вера твоя

***

      Пожалуй, хватит с неё этого. Хватит глупого пафоса и недостижимых мечт. Хватит, блять, нескончаемого потока чужих насмешек и стервятников над головой. Просто хватит.       Женя усмехается надтреснуто и поджигает сигарету в руках. С чем боролась, на то и напоролась, а? Ей не смешно ни капельки. Руки дрожат от холода, зажигалка мажет мимо заветной палочки.       А в голове мысли, мысли, мысли. Ей тошно от мира всего, столь остервеневшего и гнилого. Да пошло всё нахуй! Пусть катится в тартарары всё и вся по красной дорожке, из крови Жениной упорным трудом вылитой.       Пламя обжигает руки; она затягивается, с непривычки закашливаясь. Это всё ужасно, на самом деле. Она так позорно сдаётся, в мгновение рушится за углом какого-то магазинчика, рассыпаясь пеплом от сигареты на собственных руках.       Пальцы замерзают, а дым оседает неприятной горечью. Как странно, но на душе становится легко до необъяснимости. Пусто даже отчасти, зияюще-отчаянно. Женя с непривычки обжигается бычком. Роняет на мокрый асфальт, а сама так и замирает. Боль всего на кончике пальца пульсирует, и её мозг тоже, в такт боли этой всё обдумывает.       Секунда, две, холод на руках, горький привкус на языке, шум улиц, больно, пусто.       Телефон громко вибрирует. Женя будто ото сна пробуждается и тянется рукой торопливо по карманам шарить. Загорается экран, а на нём такое простое “Алёна” отдаётся слабой дрожью меж позвонков. Она тихо-тихо кашляет и отвечает, с предательским стыдом сглатывая горечь никотиновую.       – Алло? – всё равно звучит с непривычки глухо. Женя пугливо жмурится. Голос не её совсем будто. Чужой, сухой, безжизненный.       – Алло, Жень, ты где? Проспала что-ли? – Алёна звучит бодро, шутит с небольшой издёвкой и на фоне кому-то неразборчиво отвечает. В Алёне жизни много, и амбиций хоть отбавляй. Женя ей немного завидует. Она вон, прямо сейчас на кусочки разваливается в безлюдном переулке.       – Же-е-е-ня, ты тут вообще? Всё хорошо?       – Извини, скоро буду. – она позорно сбрасывает трубку, вынимает из кармана купленную пачку и выбрасывает куда подальше.       Ей так стыдно, боги, как она могла позволить себе такую слабость? Она же борец, в конце концов, соберись! Плевать на всё и всех, у неё есть команда, её самые близкие люди на земле.       Руки опять дрожат от холода. Стервятники кружат над головой. Прочь! Прочь всё это!       Женя бросается со всех ног в сторону зала, забивая лёгкие холодным воздухом. Трётся ладонями о шею, запивает противную горечь чем только можно. Прочь! Прочь этот позор! И мысли тоже, прочь. Она никогда больше к этой дряни не прикоснётся, просто надо бежать скорее. Бежать к тем, кто ждёт. Обязательно ждёт.       – Фу, чего от тебя так сигаретами несёт? – Саша при встрече её обнимает и взгляд бросает непонимающий.       – Компания на остановке попалась не самая приятная. – она лжёт и горькую ложь глотает. Такую же губительную. Плевать, плевать на всё. Просто бежать вперёд, просто не сметь оборачиваться хоть когда-либо.

***

      Она скатывается вниз по стене и легонько шмыгает носом. Женя не знает почему, но ей снова так противно на душе. Руки трясутся. Правда, не от холода уже, а от напряжения. Ничего у неё не получается. Ничегошеньки, блять!       Горло болит от сорванных нот, мышцы забиты после ежедневных тренировок. Голова гудит, пульсирует в ритм, прямо как тогда. Женя клацает зубами от злости, растирает виски до покраснения. Прочь, прочь блять! Не сметь возвращаться к мыслям губительным.       Но руки всё ещё дрожат, и ей так паршиво, что хочется распластаться лужицей на полу. Сил правда, хватает только выйти на улицу. В лицо ударяет ветер разъярённый, до костей самых пробирает. Женя неуютно вздрагивает, но стоять продолжает упорно. Сегодня закат красивый, такой необычный даже. Переливки цветов играюче расплылись пятнами по небу, перетекая из мягкой лазури в ярко-огненные тона. Красота прямо необыкновенная.       – Плохой день? – звучит откуда-то сбоку. Женя вздрагивает куда сильнее и оборачивается на незнакомца. Парень, совсем молодой со взглядом острее стали. Словно бывалый хищник в теле ягнёнка.       – Может быть. – Женю удивительно распирает на откровенность. Возможно, усталость уже совсем через край переливается. Парень как-то слишком понимающе хмыкает и чиркает зажигалкой.       – Будешь? – он протягивает Жене сигарету с невозмутимым спокойствием, продолжая взглядом режущим до невозможности изучать. Прямо настоящий змей искуситель, ей богу.       Странно то, как Женя от его предложения замирает. Пальцы всё ещё подрагивают, а всякий здравый смысл слишком резко затихает. Она правда устала, и ей так хочется сбежать всего на мгновение. Всего на чуть-чуть, разве она недостаточно старается? Пожалуй, хватит с неё на сегодня глупой веры и пустой борьбы.       Она молча принимает подарок от незнакомца. На этот раз затягивается более уверенно, хотя больное горло с яростью начинает протестовать. Снова закашливается, будто назло себе самой же.       – В первый раз, а? – парень смеётся, выдыхает облако пара и начинает уходить.       Женя ему вслед не смотрит. Всё продолжает небо изучать. Красивое такое, чистое, с отливами золотыми и безмятежностью далёкой. Ей наконец-то не хочется сбегать куда-либо из этого момента. Хочется наоборот, остаться здесь навсегда, растворится в красоте мира вокруг, упиваясь тишиной своих мыслей.       Затяжка за затяжкой и вот закат медленно переходит в сумерки. Звёзды блестят, пальцы парадоксально обжигаются холодом ветров. Сигарета потухла уже давным давно, а Женя всё стоит, изредка шмыгая носом.       Забавно, что в этот разрушающий момент нету тех самых мыслей губительных. Есть только спокойствие и горечь на языке. Она, похоже, совсем уже от всего этого мира рехнулась, раз дрянью всякой себя только и может успокоить.       Женя раздражённо цокает, выбрасывая злосчастный бычок в ближайшую мусорку, и устало садится на ближайший бордюр. Плевать, что грязно. Плевать, что сыро. На всё сейчас плевать, если быть честной.       И именно в этот момент, как назло, звонит телефон. Женя достаёт его на автомате, мыслями находясь всё также где-то вдалеке. Очередное “Алёна” почему-то пронзает воспоминаниями прошлого срыва, и Жене становится совсем уж паршиво. Дура такая, раз опять прогнулась под собой же.       Дрожащими пальцами смахивает звонок и подносит телефон к уху. На этот раз даже не пытается откашлиться.       – Алло?       – Жень, всё в порядке? Тебя долго нету. Лиза уже начала планировать поисковую операцию. – голос Алёны всё такой же звонкий, по-своему мягкий и обволакивающий.       Женя слегка усмехается с чужой шутки и уверенно встаёт. Отряхивается, глазами ищет ближайший магазин, чтобы купить пачку жвачки и изнутри себя всю искренность имеющуюся достаёт.       – Я просто решила сходить в магазин. Вам что нибудь взять?       Уже стоя на кассе, она размышляет несколько долгих секунд, прежде чем попросить продавщицу первые попавшиеся сигареты и зажигалку. Плевать, плевать на всё. Лишь бы от мыслей губительных избавиться хоть ненадолго.

***

      Всё это как-то неправильно и глупо. По-детски глупо, не только из-за неправдоподобных отмазок, или ещё чего-то. Просто сама Женя ощущает себя так – глупо и неловко.       Вместо губительных мыслей рождаются тревожные предрассудки. Она оглядывается по сторонам пугливо, руки намыливает до красных пятен и жжения на коже. Постоянно стирает одежду, застёгивает внутренние карманы, жуёт мятные жвачки и натягивает радостную улыбку. Существует в попытке жить всеми фибрами души.       Ей с этого, по правде говоря, смешно откровенно. Женя трескается в улыбке, разваливается заливистым смехом и по крупицам себя собирает поздними ночами ветром из открытого окна и никотиновой горечью. Это должно быть страшно, ужасно деструктивно и непозволительно, но Жене уже плевать.       Так плевать на всю грязь в своей жизни, что становится всё равно и на грязь вокруг. Едкие слова стервятников больше не задевают, а постоянная боль и усталость теряется в блаженных мгновениях небытия. Именно эта серость, этот бесконечный побег от всего мира помогает Жене удержаться на плаву. Пережить ещё хотя бы один день.       Женя затягивается уверенно, стоя на балконе после окончания вечерних съёмок. Некоторые девочки разъехались по домам, а все остальные уже давным давно спят. Одна только Женя опять где-то в своих мыслях, убегает далеко в мир короткого уединения.       Горечь на языке уже роднее, чем боль в мышцах, а едкий запах притупляет всякое разочарование в себе. Просто ничего, кроме света луны и красоты звёзд. Просто она – обычный человек, не обременённый вечной борьбой.       Спокойствие нарушают резко, совсем-совсем неожиданно.       – Жень? Ты чего тут? – этот голос, столь знакомый голос заставляет Женю резко развернуться, ударившись локтём о подоконник. Она забивается всем телом, словно загнанное животное, не зная куда деться и как спрятаться. Её руки дрожат, взгляд бегает по растерянному лицу Алёны, а к горлу подступает противная желчь.       Стыд и страх парализуют тело. Ей остаётся только продолжать стоять и ждать, ждать чужой реакции.       Алёна медленно выходит ближе к свету и резко морщится, стоит ей только учуять едкий запах сигарет. Женя и не удивлена, это уже вторая по счёту. Наверняка дым не успел выветриться должным образом. Напрягает только, что Алёна именно молчит. Не кричит, не ругает и не паникует. Лишь внимательно изучает, чем-то напоминая того парня с улицы.       Женя невесело усмехается. Плевать, будь что будет. Облажаться сильнее она уже точно не сможет. Жаль только остальных девочек, у них-то мечты всё ещё горят, и надежда теплится в груди. Жене стыдно за это, что она так медленно их губит своей никчёмной слабостью перед секундным порывом.       Алёна, правда, всё ещё молчит. Женя не может себе позволить отвести от неё взгляд. Прямо сейчас, в лунном свете Алёна выглядит совсем неземной, снизошедшей на мир людской по собственной воле. Жене всегда казалось, что Алёна заслуживает лучшего. Она так успешна и целеустремлённа, она так похожа на саму Женю – другую, живую и такую же уверенную. Только не сломавшуюся.       – И зачем? – вместо тысячей других слов, Алёна задаёт всего один вопрос. Такой простой до ужаса, что по спине пробегают мурашки. Женя прекрасно знает на него ответ. Но стыд сидит в горле, руки опять дрожат и так страшно, страшно, страшно…       – Я просто не могу. По-другому. – тихий шёпот звучит громче сотней криков, внутри Жени что-то вновь предательски трескается. Это и впрямь по-другому, что-то более глубокое и инстинктивное. Желание бежать. Неважно, вперёд или назад. Хоть куда-нибудь от дурных мыслей.       Алёна подходит ближе. Всего два шага, расстояние вытянутой руки. Женя дёргается и торопливо тушит бычок. Не хочется, чтобы кто-то из близких ей людей продолжал вдыхать этот ядовитый дым.       Они молчат. Вокруг – шум ветра, тиканье часов, тихое сопение и дрожь в теле Жени. Предчувствие шторма в глазах чужих напротив. Лицо у Алёны серьёзное до жути.       – Всегда можно по-другому, Жень. – склоняет голову, и лицо её неожиданно смягчается. – Я могу чем-то помочь?       У Жени в горле ком, а дрожь неконтролируемая становится только сильнее. Она прерывисто глотает холодный воздух в попытках себя успокоить, а в голове мысли роем жужжат. Помочь, ей и вправду хотят помочь? Да как тут поможешь, когда она сама, добровольно себя губить выбрала?       Смешно блять. До спазмов в животе смешно. Женя слегка постукивает пальцем по виску и усмехается.       – Как-нибудь сама справлюсь. Не волнуйся об этом. – звучит по-настоящему жалко. И совсем не умоляюще, ну конечно.       – Но я волнуюсь. Это же уже не первый раз? – Алёна подходит ещё ближе, смотрит ещё внимательнее, душу Женину противно царапая.       Прочь, прочь блять от неё. Женя отворачивается. Это словно натуральная пытка, терпеть которую даже сложнее физической боли. Пусть это всё просто прекратиться.       – Не в первый, но обязательно в последний. Просто сделай вид, что ты этого не видела.       Просто не смотри на меня так.       Но Алёна не отступает. У неё тёплые руки и ровное дыхание. Она осторожно Женю со спины обнимает, касается кожи ладонями согревающими. Везде и сразу тепло, запах чего-то сладкого и ровное дыхание. Женя вздрагивает снова и жмётся только сильнее. Изнутри желчь ядовитая отплёвывается, хочется убежать и закрыться там, где никто не увидит, где никто не осудит.       – Ты же знаешь, я это так не оставлю. И с тобой останусь до победного. – а это бьёт ниже пояса, что Женю прорывает.       Ей противно признавать, что хочется помощи, хочется кого-то подпустить максимально близко, чтобы в этом “рядом” раствориться можно было. Хочется не бежать, остановиться не вынужденно, а осознанно и с искренним наслаждением. Хочется столько всего, но Женю хватает на короткое:       – Оставайся, пожалуйста.       И Алёна остаётся.       Прочь дурные мысли, прочь всякая дрянь. В данную секунду Алёна остаётся рядом, и ничего другого не имеет значение. Даже если сама Женя ни во что уже не верит, то Алёне она верить позволяет. Хотя бы в этот момент.