Комната с мягкими стенами

В комнате с мягкими стенами

Ты не заметишь, как придет зима.

В комнате с мягкими стенами

Ты не заметишь, как изменишься сам.

(с) Марина, я умираю! – Комната с мягкими стенами

4 ноября

Когда мне было семнадцать лет, я впервые обратился к психиатру. Врач был частный, за прием мы с мамой отдали пять тысяч рублей. И что в итоге из этого получилось? Психиатр на протяжении где-то двух третей от приема говорил про любимую музыку (он, как оказалось, тоже слушал метал), а в конце сказал, что я все придумал, что я хочу привлечь к себе внимание. Он вызвал в кабинет мою маму, которая ждала снаружи, и сказал ей то же самое. Я чувствовал себя настолько униженным, что мне хотелось провалиться сквозь землю. И так обидно было, что я не удержался и расплакался. Настроение испорчено в край. Но, к счастью, мне сильно полегчало после прогулки с Мариной. Это моя девушка. На тот момент мы еще не встречались, но чувства друг к другу уже зародились. Я много читал про различные психические заболевания, и мне кажется, что у меня вполне возможно пограничное расстройство личности. У меня сильные перепады настроения, суицидальные мысли, самоповреждения, проблемы с алкоголем, зависимость от партнера… Мне действительно приходится нелегко. Во второй раз я посетил психиатра, когда мне было девятнадцать лет. Этого врача мне порекомендовал мой лучший друг, Леха. И наконец-то специалист увидел мои проблемы! Диагноз ПРЛ подтвердился, мне выписали нейролептик и антидепрессант. Несколько раз я сходил к врачу вместе с Мариной. Марина в последнее время стала какая-то более озлобленная что ли, часто оскорбляет меня во время ссор. Я слишком чувствительный, и мне в такие моменты вдвойне больно. Психиатр выписал ей нейролептик, чтобы решить проблему с агрессией. Но она не стала его даже покупать. А все советы по отношениям Марина пропустила мимо ушей и продолжила меня гнобить. Я же не заметил улучшений в моем состоянии и бросил пить таблетки. Психиатр, таблетки – все это стоит денег, которых у нас мало. Кое-как, еле-еле, я дожил до своего юбилея. Месяц назад мне исполнилось двадцать лет. День рождения был суперский. Мы отпраздновали его компанией: я, Марина, Леха и его девушка Вероника. Заказали пиццу, а я наконец смог себе позволить купить новый телефон. Вечером мы с Мариной поехали на концерт. Перед концертом мы засели под каким-то навесом, прячась от дождя, и пили пиво. Тогда я был счастлив, и даже понятия не имел, что ждет меня ровно через месяц…

***

Я ехал в машине скорой помощи. Слушал музыку и смотрел в окно, чтобы не укачало. А за окном Северное Чертаново – мой любимый район Москвы. Здесь находился магазин, в котором я работал. Собственно, с работы меня и забрали. Большими холодными хлопьями падал снег. На часах было шесть вечера, сумерки. Но город горел яркими огнями вдоль дороги, в окнах жилых домов. Да, вечерняя столица действительно красива... Мне так хотелось бы погулять одному по ночной Москве летом, когда еще достаточно тепло, но моя мать слишком опекает меня, и боится отпускать меня куда-то в столь позднее время. Осенью и зимой я, конечно, могу насладиться этими видами, но мне мешает холод. Как же так вышло, что я оказался в скорой? С самого начала дня все шло через задницу. Я впервые открывал смену в магазине, и я очень долго искал сейфбокс с ключами. Затем я не успел отключить сигнализацию вовремя. В течение получаса ко мне приехал мужик, то ли из охраны, то ли из полиции, я без понятия. Но он думал, что в магазин пробрались воры. Мужик сказал мне чтобы я был внимательнее и заранее узнавал расположение ключей, код от сигнализации. В одиннадцать часов утра пришла моя коллега. Я сразу же пошел на долгожданный перекур. Первым делом я позвонил Марине. Она отклонила мой вызов. Я позвонил еще раз. Снова отклонила. Я ей написал сообщение: «Ты сейчас занята?». Она его даже не читала. Я не понимал, она злится на меня за что-то или реально занята. У меня огромные проблемы с этим. Я реально не могу отличить занятость от обиды. Каждый игнор приносит мне столько тревожных мыслей… Спустя несколько минут Марина взяла трубку. Сразу же по ее голосу я понял, что она злится. Очень злится. — Вот скажи мне, ты охренел? – прошипела она. – Я сейчас занята, а ты мне спамишь звонками. — Откуда мне было знать, что ты занята? Я тебе написал в сообщении, спросил, но ты не ответила мне! — А как я тебе отвечу, если я занята? Андрей, когда уже ты перестанешь меня заебывать? Ты реально помешан на мне, в каждую свободную минуту ты связываешься со мной. Как мне от тебя отвязаться? – она кашлянула два раза – Как же ты жалок. Уже на этом моменте я ощутил ком в горле, и как подкатывают слезы. — У тебя своей жизни нет, для тебя есть только я. – продолжала она. – Займись уже наконец-то собой. Научись получать удовольствие от чего-нибудь кроме общения со мной. Тогда-то я тебя и зауважаю. А сейчас ты балласт. Ты мешаешь мне заниматься моим любимым делом, переводя все внимание на себя. Из-за тебя я редко вижусь с подругами. Они уже тебя ненавидят за это. Ты дефектный просто. Я ненавижу людей с психическими расстройствами. Я уже дошел до состояния истерики. Марина все более и более агрессивно вела со мной диалог. Я сел на пол, совершенно обессиленный, и рыдал себе в колени. Я пытался как-то задобрить Марину, но у меня не получалось. — Андрей, у тебя все хорошо? – спросила подошедшая ко мне коллега. – Что случилось? Почему ты плачешь? Я жестами попросил ее уйти. Она виновато посмотрела в пол и зашла обратно в магазин. Марина поставила мне условие: она меня простит, если я не буду с ней общаться неделю. Для меня это было сущим кошмаром. Да, я действительно был зависим от Марины. Неделю без общения с ней я бы не выдержал. У меня появилась мысль: заколоть себя канцелярским ножом. Я подумал о моей семье, о Лехе, и испугался. Испугался того, что мог стать причиной их траура, сделать им больно. Также тяжело было бы объяснять, что несколько часов я находился не на рабочем месте. И я позвонил в скорую помощь. Мне уже безразлично было, отправят меня в дурку или просто дадут успокоительные. Скорая приехала. Меня осмотрели, опросили. Решили меня все-таки в дурку увезти. Я сразу же написал Марине об этом, позвонил маме и папе. Родители были в шоке от такой новости. Марина меня все же простила, и написала мне теплое сообщение со словами поддержки. А ведь всего полчаса назад она меня чуть до самоубийства не довела. Я ехал в машине скорой помощи. Я приехал.

***

Я вышел на улицу, вместе со мной двое фельдшеров. Мужчина лет тридцати пяти с волосами, завязанными в конский хвост, и рыжая женщина лет тридцати. Я пошатнулся. У меня до сих пор болела голова после сильного стресса. Словно меня побили как боксерскую грушу. Фельдшер-мужчина взял меня под руку и повел за собой. Мы шли в приемное отделение. Там нас встретил врач-психиатр. На вид ему было около сорока лет, я рассмотрел немного седины в его коротких волосах. Его серые глаза были добрые. Врач внушал доверие. — Красивые кудряшки! – дружелюбно сказал он. — Спасибо! – ответил я. — Что ж, начнем. Скажите, как вас зовут? — Мильковский Андрей Владимирович. — Сколько вам полных лет? – психиатр начал что-то записывать в блокнот. — Двадцать. – ответил я. — Живете в Химках? — Нет, я там просто прописан. Живу я в Подольске. — А с кем живете? Или один? – поинтересовался врач. — С мамой и пятилетней сестрой. — Как вы тут оказались? — Я вызвал скорую, когда мне стало ментально плохо на работе. – с тяжелым вздохом ответил я. — Какая сегодня дата? — Четвертое ноября. — Где вы сейчас находитесь? — В психиатрической больнице. – я тут же подумал: какие глупые вопросы, как будто я настолько невменяемый, что не знаю, где и когда я нахожусь. — Понимаете, почему вы здесь? — Да, понимаю… – я вкратце пересказал ему всю ситуацию с Мариной. Он с сочувствием посмотрел на меня и что-то записал. — Были ли попытки суицида в прошлом? — Да, в пятнадцать и в шестнадцать лет. – психиатр еле заметно кивнул головой и что-то записал. — Есть желание причинить вред себе или другим? — Только себе. — К психиатру раньше обращались? Таблетки принимаете? — Обращался. Таблетки не принимаю. – я уже начал уставать от этого допроса. — У кого-нибудь из родственников есть психические заболевания? — Не знаю. Разве что алкоголизм у моей матери. А еще мой дед совершил самоубийство. — А вы алкоголь употребляете? Если да, как часто? — Да. Минимум раз в неделю, обычно три-четыре раза. Бывают иногда запои на несколько дней. — Наркотики? – врач поглядел на меня вопросительно. — Нет! – воскликнул я. – Я не настолько низко упал. — Работаете или учитесь? — Работаю продавцом в магазине. — Близкие люди вас поддерживают? — Нет… – мне было тяжело это говорить, так как тема больная. — Так, теперь давайте ближе к делу. – психиатр закрыл блокнот и посмотрел на меня. – Раздевайтесь. Я разделся. Врач печально посмотрел на мои руки, увенчанные шрамами. Подошла санитарка, похожая на жабу, и выдала мне больничную одежду: голубые в клетку штаны и рубашку. Затем меня попросили подписать некоторые документы. Я подписал их и сдал ценные вещи на хранение: кошелек, паспорт, медкнижку. — Ах да, – вставил врач – нам придется забрать ваш телефон до завтрашнего дня. Позвоните родственникам чтобы привезли нужные вещи. Одежду там, предметы личной гигиены, еду… Вы получите телефон завтра в семь вечера, на полчаса. И так далее каждый день. — Хорошо. Я позвонил маме и попросил ее привезти мне домашнюю одежду, нижнее белье, носки, зубную щетку и пасту, пластмассовую кружку, чай и что-нибудь съедобное. Мой телефон забрали. Фельдшеры и санитарка дали мне больничную куртку и ботинки на два размера больше моих. Мы пошли по улице в отделение. Территория больницы представляла из себя парковую зону со скамейками, беседками, даже с шахматными столами. Вдоль тропинок были посажены разной степени диковинности растения. Они засыпаны снегом. Я чертовски замерз. К счастью, идти было недолго. Отделение находилось на пятом этаже больницы. Мы доехали на скрипящем старом лифте. Отделение представляло из себя длинный коридор. Ближе к выходу по правую сторону расположена столовая. По левую сторону было восемь палат. В седьмой и восьмой палатах были двери. Мне сказали, что там лежат платники. Первая и вторая палаты – надзорные. Меня положили в первую. Отделение смешанное, то есть тут уживаются вместе мужчины и женщины. Разумеется, в разных палатах. Первая, третья, четвертая и седьмая – мужские, вторая, пятая, шестая и восьмая – женские. В конце коридора, напротив первой и второй палат, по правую сторону, были душевая и туалеты. Меня попросили подождать, когда мне выдадут постельное белье. Я сел на стул напротив столовой. Мимо меня прошел худенький платиновый блондин и улыбнулся. Он держал в руках плюшевого тюленя. Рядом с ним проходил полный парень с рыжими кудрями. Это был не его настоящий цвет волос, заметны темно-русые корни. Они обратили на меня внимание. — Привет! – поздоровался блондин. – Тебя как звать? — Андрей. А тебя? – застенчиво ответил я. — Меня Ян зовут. А это Юра. - он указал на рыжего. — Приятно познакомиться! Мне выдали постельное белье, и я пошел застилать койку. Простыня была слишком короткая, матрас слишком скользким, из-за чего мне пришлось попотеть чтобы сделать все ровно. Уставший, я плюхнулся на кровать. Я прокручивал у себя в голове все произошедшее за этот день и думал: «Охуеть…». Глаза стали немного влажными. Мне было тяжело поверить в то, что я действительно оказался в психушке. На часах семь вечера. Пациентам выдали телефоны. Мне не выдали, слишком поздно я поступил, все мои вещи не успеют проверить и рассортировать к этому времени. Я сел, посмотрел в окно. Было уже темно. У входа в палату на кровати лежал высокий брюнет и что-то печатал. У него были красивые голубые глаза. — Привет! – поздоровался я с ним. – я Андрей, а тебя как зовут? — Привет-привет! – его голос был успокаивающий – я Валера. — Слушай, Валера, ты можешь мне помочь? Пожалуйста… — В чем дело? — Запиши в ВК кружок для моей девушки, со мной. Я хочу ей передать что у меня все в порядке и как сильно я ее люблю. — Без проблем! – он улыбнулся мне. Мы отправили Марине кружок, в котором я сказал: «Я сейчас уже в больнице. Я успокоился, меня отпустило. Завтра мне дадут мой телефон в семь вечера на полчаса. Приезжай ко мне на посещения, пожалуйста! Люблю тебя, солнышко!» Марина ответила: «И я тебя люблю, солнце! Обязательно приеду». Так хорошо было когда она не проявляла ко мне свою агрессию… Я выпил таблетки и почитал. Свет везде выключили, и я лег спать. Так и прошел первый вечер в психушке.

5 ноября

Меня разбудил крик санитарки: «Встаем на завтрак!» Я сел на кровати, потянулся и встал. Я окинул взором палату. Всего тут шесть коек, и два больших окна. Валера тоже проснулся. Мы пошли в столовую. Я ужаснулся, увидев какая там очередь. Замыкающий человек стоял аж напротив третьей палаты. — Это сколько нам ждать завтрак? – спросил я Валеру. — Не переживай, щас жалюзи поднимут и очередь быстро рассосется. — Хм, ну ладно… А на завтрак что? — Кажется, овсянка. – поморщился Валера. – Брр, не люблю ее. Жалюзи открылись и буфетчица начала выдавать пациентам еду. Спустя где-то пару минут очередь дошла до нас. Да, на завтрак действительно была овсянка. Вместе с ней бутерброд с сыром и кружка чая. Мы с Валерой заняли места за столом у окна. — Вот ты как относишься к овсянке? – спросил Валера. – Я ее просто ненавижу. Моя самая нелюбимая каша. — Я нормально отношусь, хотя гречка вкуснее. — Давай я тебе сбагрю мою порцию каши? — О, давай! Я съел первую ложку каши. Она оказалась слишком пресной. Я с неприязнью посмотрел на кашу и отодвинул ее. — Хотя знаешь, – сказал я – ну ее нахер. Эта каша реально невкусная. Я сделал глоток чая и на моем лице появилась гримаса, полная отвращения. — Фу, они в чай сахар добавляют! – воскликнул я. – Что-то на уровне школьной столовой. — Вот-вот. И я не понимаю, какого хера они каши, значит, пресные делают, мясо пресное, макароны пресные, зато чай сладкий. Это же совершенно нелогично! Пресная еда гораздо хуже, чем пресное питье. Вот было бы хорошо, если бы они подавали обычный чай без сахара, и давали сахар тем, кто его попросит. Так мы съели только по бутерброду. Только мы встали и хотели отнести посуду с недоеденной кашей и недопитым чаем, как к нам подошла девушка. Она была достаточно высокая, цвет ее волос переходил градиентом от черного до красного. — Ребят, можете мне кашу отдать? Мне так хочется жрать! – попросила она. — Конечно, держи! – Валера дал ей тарелку. – Тебя как звать кстати? — Саша. А вас? — Я Валера, а это Андрей. Он новенький. Ты как давно тут лежишь? — С двадцать восьмого октября. – ответила Саша. — Я с первого ноября. Ну а Андрей, собственно, со вчерашнего дня. Пока Саша с довольной миной уплетала кашу, я оценивал ее внешний вид. Мое внимание привлекла футболка с логотипом группы Slayer. — О, это ж Slayer! – удивился я. – Метал слушаешь? — Ва! Какие повжанры йувиф? – неразборчиво спросила Саша с набитым ртом. Она проглотила кусок бутерброда. – Я слушаю дэт и трэш метал. — А я предпочитаю металкор и дэткор. — Тоже неплохо! Валера молча смотрел на нас, словно желая что-то сказать, но не зная, что именно. — Ты слышал, что будет концерт Slaughter To Prevail в Москве? — Конечно! Я купил билет во время закрытой предпродажи, урвал за четыре с половиной тысячи рублей! – гордо заявил я. — Повезло тебе, а я купила билет за пять с половиной тысяч… — Слышала что-нибудь о трэш-дэт группе Chainsaw Lobotomy? — О, ты даже их знаешь! – обрадовалась Саша. – очень крутые ребята! — Конечно я их знаю, ведь моя девушка басистка этой группы. – я сказал это еще более гордо. — Да ладно?! – изумилась Саша. – Марина Грачева! Блять, да я сама бы ей вдула, она охеренная! — Характер у нее, конечно, сложный… — Это та, которой мы кружок вчера отправили? – вмешался Валера. — Да, она самая. — Очень круто, бро! Увы, не разделяю твои вкусы в музыке, я больше по рэпу. И отношения мне не нужны. Без баб! – Валера изобразил жест со сжатым кулаком и напряженными бицепсами. После приема пищи мы выпили таблетки и пошли пить чай втроем. Моя мама приедет только завтра, поэтому сегодня я попросил одноразовый стаканчик у буфетчицы, а пакетик чая у Саши. Я очень хотел подружиться с ней и Валерой. Так мы сидели, рассказывали друг другу анекдоты. — Слушайте, – сказал Валера – у меня есть колода карт. Сыгранем в дурака? — А сколько у тебя карт? – спросил я. — Тридцать шесть. — Я за! Только в подкидного-переводного. – вставила Саша. – Иначе неинтересно. Валера достал колоду карт и принялся красиво тасовать их. Он выглядел как профи, от него так и несло уверенностью в победе. Карты растасовал, выдал каждому по шесть. Козырем в партии стали пики. — Кто первый ходит? – спросила Саша. — Я, – ответил Валера. – У меня сто процентов меньший козырь. Валера сходил девяткой трефы. У меня были семерки червы и бубны, шестерка и восьмерка червы, дама червы и валет трефы. Валетом я отбился. Саша подкинула девятку пики. Я взял карты. — Саша, ну ты и гнида! – с улыбкой ругнулся я. Она с Валерой добрали по карте. Саша сходила шестерками бубны и трефы. Валера отбился десяткой бубны и семеркой трефы. Я подкинул семерки бубны и червы. Валера отбился валетами бубны и червы. Я подкинул еще валета трефы и шестерку червы. С недовольной рожей Валера отбился козырными королем и шестеркой. Валера добрал пять карт, я с Сашей – по две. Валера сходил королями бубны и червы. Я перевел на Сашу королем трефы. — Андрей, ну ты мудак! – воскликнула Саша. Мне очень нравится тот факт, что мы знакомы буквально один день, но оскорбляем друг друга так, словно мы закадычные друзья на протяжении долгих лет. — Да, братан, туда их, этих женщин! – засмеялся Валера. Саша показала ему фак и забрала карты. Мы с Валерой добрали карты, он – две, я – одну. Валера сходил дамами трефы и бубны. Я с ухмылкой перевожу на Сашу дамой червы. Саша закатила глаза и отбилась королями. Валера добрал две карты, а я – одну. Саша сходила восьмерками бубны, пики и трефы. Я подкинул восьмерку червы. — Ебать вы уроды! – с этими словами Валера забрал карты. Я сходил девятками пики и трефы. Саша отбилась козырным тузом и дамой. У нее осталась одна карта. Валера подкинул девятку бубны. — Не может быть, чтобы ебаная женщина выиграла! – проворчал Валера. — Спасибо за помощь, петушок! – Саша кинула последнюю карту – туз бубны. Я заржал. Валера влепил мне подзатыльник. Он кинул мне восьмерки червы, бубны и трефы. — Ебать ты лох, Валера! – я отбился десятками червы и пики, а также валетом пики. – Я второй! А ты сосал! — Молодец, Андрей! – похвалила меня Саша. — Ты еще большая молодчина! — Ну а я пошел нахуй, да… – грустно сказал Валера. — Ты тоже молодец! Главное не победа, а участие! – Саша хлопнула его по плечу. — Ладно, мне нужно в туалет. – сообщил Валера. — Я с тобой! – сказал я. Туалет был похож на школьный. Две кабинки, с незакрывающимися дверцами. Только в школе эти дверцы закрывали лицо сидящего на унитазе, а тут прекрасно видно, кто сидит. Валера зашел в кабинку возле окна. — А как ты вообще оказался в дурке? – спросил я Валеру. — Во время мании голос сказал мне набрать кредитов на всякую хуйню. Ну мне было по кайфу. Вышел из мании – охуел. Вскрыл вены. – он закатал рукав и поднял руку, я увидел на ней огромную зашитую рану. — Жесть, конечно… Шизоаффективное же? — Да. – Валера достал электронную сигарету из кармана и затянулся. — О, у тебя курилка есть? Дашь затянуться? – попросил я. — На, держи! – он передал ее мне. — Спасибо! Я затянулся. Я не курил почти сутки, так что меня немного торкнуло. Какое же приятное чувство… То же самое я регулярно испытывал, когда только начинал курить, четыре года назад. Это ощущение такое ностальгическое. По вкусу это было похоже на вишневый мармелад. Я затянулся еще раз. Валера протянул руку и забрал прибор у меня. — Ты это, брат, не налегай, жижи совсем немного осталось. – сказал Валера. — Хорошо. А как можно вообще достать курилку? У меня отобрали, когда я сюда поступил. — Через посещение. Кто-то приходит к тебе с курилкой, вы сидите в комнате для посещений, и осторожно осуществляете передачу курилки тебе. Во время посещений за всеми наблюдает санитар, так что тут надо быть осторожным, не спалиться. Я когда поступил сюда тоже охуевал без никотина. Впервые покурить тут я смог благодаря Арине. — А это кто? — Платница. Она тут уже три недели лежит. Она меня вообще бесит. Честно, я не знаю, почему, но бесит. Приходилось переступать через свои принципы ради дозы никотина. А потом мне брат на посещении передал мою электронку, и я наконец перестал взаимодействовать с Ариной. И кстати, если у тебя есть курилка, то у тебя два пути. Первый: ты никому о ней не говоришь, максимум одному-двум людям можно довериться. И тогда ее хватит на подольше, что сократит расходы. Второй: ты заявляешь большему количеству людей о наличии у тебя курилки, и делишься со всеми. Хватит ее на гораздо меньшее время, придется чаще тратиться на новые. Но зато тебя начнут уважать. Ты даже шантажировать людей так сможешь, ха-ха. Ну, я выбрал первый путь. — Приятно знать, что мне ты доверился. – отметил я. — Ну ты на самом деле хороший, душевный чувак. Пусть мы и разные, но есть у нас и что-то общее. Мы вышли из туалета. Тут нас встретила Саша. — Саш, а ты как тут оказалась? – спросил я. — Я трудоголик. Я очень много работаю. Это в какой-то степени помогает мне уйти от реальности. Долгое время я думала, что это идеальный способ эскапизма, пока не случилось выгорание, а потом и психоз. Моя мама испугалась за меня, и вызвала скорую. — Звучит печально. Не нагружай себя так. — Постараюсь. Для начала надо приблизиться к ремиссии. Раздался голос медсестры: «Все по палатам, сейчас обход будет!» — Что такое обход? – поинтересовался я. — Это когда врачи подходят к каждому пациенту и опрашивают его о состоянии, и делают из этого выводы для себя. – ответила Саша. – Ну что ж, ребят, скоро увидимся! – Саша пошла к себе в шестую палату. Мы с Валерой направились в первую палату. Обход как раз начинался именно с нее. В палату зашли четверо врачей: три женщины и один мужчина. Ко мне сразу подошла женщина с пучком густых русых волос. — Добрый день, Андрей. Я ваш лечащий врач. Меня зовут Елена Павловна. – представилась она. — Здравствуйте! – поздоровался я. — Как вам первый день в больнице? — Понемногу осваиваюсь. Сегодня мне уже куда спокойнее, чем вчера. Нашел пару друзей здесь. — У вас есть какие-нибудь суицидальные мысли? – спросила Елена Павловна. — Нет, я уже успокоился. – отрицал я. — Слышите ли вы голоса в голове? — Нет, не слышу. — Как вам спится? Есть ли проблемы со сном? — Долго не могу уснуть. – признался я. — Понятно. – она сделала пометку у себя в блокноте. – Ну, что ж, я немного подкорректирую ваше лечение, чтобы вам лучше спалось. Обходы бывают по понедельникам, средам и пятницам. Эти выходные попьете кветиапин перед сном, в понедельник я вас посмотрю. — Хорошо, спасибо! — До свидания. Врачи закончили с первой палатой и пошли во вторую. Валера выглядел слишком уж радостным. — Чувааак! - воскликнул он. – Меня переводят в третью палату! А знаешь, что это значит? — И что же? — Мне теперь можно выходить на прогулки! Я смогу курить сигареты на улице! А еще у меня будет личная тумбочка! – радовался Валера. — Ого, поздравляю! Как думаешь, а меня когда переведут? — Мне кажется, что могут в понедельник. Если ты, конечно, не выкинешь какую-нибудь хуйню. Я слышал у нас какую-то деваху переводили из надзорки в пятую. Ей по какой-то причине не выдавали наушники. Она так заебала врача с просьбами давать ей наушники по вечерам, что он вернул ее обратно в надзорку. Она ебнула кулаком по стене со всей силы. Ее загасили галоперидолом и оставили в надзорке еще на неделю. — Жестоко… — Собираемся на прогулку! – раздался голос медсестры. — Я побежал! Не скучай, чувак! – сказал напоследок Валера. Я тяжело вздохнул, улыбнулся и дал ему пять. Затем я пошел к себе в палату. Я достал книгу «Если все кошки в мире исчезнут», которую мне подарила Марина. Это единственная книга, которая есть у меня на данный момент, повезло, что она оказалась в рюкзаке. Пока я читал, прогулка закончилась. Валера перенес свое постельное белье в третью палату, с чем я ему помог. После этого объявили тихий час. Он длится с двух до четырех. Я все же смог уснуть. Во сне я видел Марину. Опять.

6 ноября

Я наконец-то хорошо поспал. Видимо, кветиапин мне все же помог. Пациентов уже созывали на завтрак. Я пошел в сторону столовой, по пути заглянув к Валере. Он еще спал. — Валер! Вставай, пошли на завтрак! – я легонько подергал его за плечо. — Черт… Меня повысили, я получил премию в размере своей зарплаты, написал трек, который поднялся в чартах на первое место… У меня были гастроли, толпы фанатов на концертах… А потом, я проснулся… – печально и сонно проговорил Валера. — Такова жизнь, брат. Такова жизнь. Я, помню, как-то однажды работал себе спокойно, прошло где-то полтора часа, я отошел на обед. Внезапно, я оказался у себя в кровати. Посмотрел на время – еще полтора часа назад я должен был быть уже на работе. А за отработанные полтора часа во сне мне никто не заплатил. Еще и отчитали. Вот это реально херово. На завтрак была рисовая каша и очень сомнительного вида какао. Каша оказалась вполне съедобной. К нам за стол подсела Саша. Сегодня она была в футболке Napalm Death. — Утро доброе, как спалось? – Саша потянулась и зевнула. Я тоже зевнул. — Придется мне привыкать к новой кровати, - сказал Валера, - та, что в третьей палате, очень сильно скрипит. Там еще и чувак один храпит очень громко. — А я хорошо поспал. Перед сном почитал книгу. Думаю, уже сегодня я ее дочитаю. – поделился я. – Жду, когда ко мне мама приедет. Она мне много чего привезет. Едой я с вами поделюсь. После завтрака мы играли в карты. Сегодня козырем оказались бубны. На этот раз я одержал победу, кинув Саше десятку бубны. Интересно было наблюдать, когда Валера с Сашей остались один на один. Саша перевела на Валеру десяткой трефы. Валера смотрел на нее так, словно хочет убить, но ничего не говорил. Мы с Сашей пытались не заржать. Дело в том, что Валера мнит себя карточных дел мастером, а на деле уже второй раз не выигрывает. Он отбился шестеркой и дамой бубны. Затем Валера кинул восьмерки червы и трефы. — О, спасибо, лошара! – Саша победно засмеялась и кинула две последние карты: восьмерку бубны и туз трефы. Ну а Валера снова оказался в дураках. Он показал Саше фак, собрал карты и ушел к себе в палату. Мы дали пять друг другу. Саша, как оказалось, умеет рисовать. После игры мы сидели с ней в столовой, Саша делала зарисовки с натуры. Столовая представляла собой большую комнату с десятью столами. У каждого стола было по четыре стула. Стулья были великоваты, поэтому полностью их задвинуть не получалось. В начале столовой было два холодильника и шкаф с продуктами питания, которые пациенты получили через передачки. Возле шкафа сидели Ян и его рыжий друг, чье имя я уже не помню. Их Саша и рисовала. Получалось у нее весьма хорошо, но виднелись небольшие проблемы с пропорциями и перспективой. — А ты сможешь меня нарисовать? – спросил я. — Этот вопрос бесит многих художников… — Прости, не хотел тебя злить, если не хочешь, не рисуй. — Да ладно, нарисую. – сказала Саша. – Ты хороший, и я тебя уважаю. Другое дело, когда совсем незнакомые люди просят. А мы с тобой, пусть и недолго, но уже как друзья общаемся. Подобные места очень сближают людей. – она задумчиво посмотрела в окно. – Мы все находимся в равных условиях, для каждого из нас одинаковые ограничения. Общение с братьями или сестрами по несчастью помогает не сойти с ума. К концу своего пребывания в психушке вы будете доверять друг другу так, словно знакомы несколько лет. Но, увы, шанс продолжения общения после выписки, крайне мал. — Почему так? Ты сама откуда об этом знаешь? Уже лежала в подобных заведениях до этого? – мне стало реально интересно. — Да, лежала. Мне тогда только восемнадцать лет исполнилось. На тот момент у меня была фаза депрессии, и я наглоталась таблеток. Родственники заметили мое состояние слишком поздно, потому полисорб мне не помог, и меня пришлось класть в реанимацию. Сразу же из реанимации, как только мое физическое состояние пришло в норму, меня положили в дурку. В эту же самую, в которой мы сейчас находимся. Я тогда нашла себе нескольких подруг. Мы уговорили медсестру и других девочек чтобы нас поселили в одну палату. Каждый тихий час больше не был самым унылым временем суток. Мы угорали, болтали, один раз даже мальчиков к нам в палату пригласили. – она усмехнулась. – Мы думали, что после выписки продолжим общаться. Как же мы ошибались. Хотя бывают и исключения. Была девочка, которая прям в дурке начала отношения с одним из тех ребят, что мы позвали к нам в палату. Они до сих пор вместе и у них все хорошо. Даже скучаю по тем временам… Саша продолжала смотреть в окно, но теперь молча. Я же смотрел на нее. По выражению ее лица было видно, что она предалась воспоминаниям. Глаза глядели куда-то в пустоту. Она слегка прикусила нижнюю губу. Спустя минуту наше молчание прервал голос санитара: — Мильковский! К вам мать, на посещение. – крикнул он. — Наконец-то! – я радостно хлопнул ладонями. – Ладно, Саш, я ушел! — Удачи тебе! Я встал из-за стола и направился к двери в отделение. Санитар открыл ее, и я вышел. В коридоре была еще одна дверь. Она вела в комнату для посещений. Санитар открыл дверь и впустил меня. Тут же я увидел свою маму. — Андрюша, милый ты мой! – она крепко меня обняла и несколько раз поцеловала в щеку. Перегаром от нее не несло, чему я был очень рад. — Привет, мама! Ты как? — Неважно! Важно, как ты! Ну, рассказывай, что нового? — Я подружился с двумя ребятами, их зовут Валера и Саша. Саша, если что, девушка. Мы пару раз поиграли в карты. Часто сидим вместе и пьем чай. Кстати, ты какой чай купила? — Ой, а я забыла уже, - мама начала копаться в пакете внушительных размеров, – сейчас посмотрим… Ах, да! Черный чай со вкусом ягод, и чай молочный улун. — Как раз мои любимые! Спасибо большое, мам! — На здоровье, сынок! – она улыбнулась мне и легко потрепала меня по голове. Мама смотрела на меня своими яркими зелеными глазами, в ее взгляде одновременно читались радость видеть меня рядом, и печаль от моего нахождения тут. – Ты голоден? — Я недавно ел. А что, у тебя что-то вкусное? – поинтересовался я. Мама достала из пакета пищевой контейнер. Внутри были кусочки мяса и гречка. — Я сварила тебе гречку и пожарила свинину на электрошашлычнице. Будешь? — Ну от такого я точно не откажусь, мам! – я довольно потер ладонями. На протяжении часа я поглощал свой наивкуснейший обед и общался с мамой. Я спросил у нее, как поживает Диана, моя младшая сестра. Мама сказала, что она очень скучает по мне. Сегодня, по дороге в детский сад, Диана заявила, что хочет в музыкальную школу. Она хочет стать пианисткой. Мама уже обсудила этот вопрос с папой, на шестой день рождения они подарят Диане пианино, и отдадут ее в музыкальную школу. А в семь лет она уже пойдет в общеобразовательную школу. Посещение закончилось, я простился с мамой и пошел в отделение. Пакет был действительно огромный. Я расфасовал еду по холодильнику и шкафу, потом смотрел, что мама еще мне принесла. Тут были полотенце, мыло, шампунь, несколько футболок, шорты, джинсы, набор нижнего белья и носков, щетка с пастой, и большая кружка, в которую я тут же заварил чай. Я зашел в палату, и переоделся. Теперь я был в шортах и в футболке Whitechapel. В своем новом прикиде я явился перед Сашей и Валерой, которые играли в карты вдвоем. Судя по довольному выражению лица Валеры, ему все же удалось одержать победу. — Воу, крутая футболка! – сделала комплимент Саша. – Отлично сочетается с шортами! — Спасибо! – поблагодарил я. – Жаль, я не могу прицепить цепь к шортам, так как в больнице это запрещено. — Постой, ты цепь на штанах что ли носишь? – удивился Валера. — Да, а что в этом такого? — Я обычно цепь на шее ношу. — Да просто Андрей металист, а Валера рэпер. – объяснила нам Саша. – Разные элементы стиля. Ничего удивительного тут нет. Мы кивнули в знак согласия. Я шепнул Валере на ухо: — Слушай, может пойдем покурим? – предложил ему я. – Не парься, я у тебя много просить не буду. Попрошу Марину мне пронести курилку на посещении. — Ну пошли. И вот мы уже стояли в туалете, пуская по кругу электронку Валеры. — Ты помнишь еще какие-нибудь анекдоты? – спросил я у него. — Ох, сейчас расскажу мой любимый! – Валера кашлянул. – Подходит Петька к Василию Ивановичу и спрашивает: «А что такое нюанс?». Василий Иванович и говорит: «Ну, снимай, Петька, штаны…». Петька снял штаны, а Василий Иванович засунул ему хуй в жопу. «Ну так что же такое нюанс?» – спросил Петька. Василий Иванович ответил: «Ну смотри, у тебя хуй в жопе, и у меня хуй в жопе. Но есть нюанс!» Я посмеялся. Мне тоже нравится этот анекдот. Я начал вспоминать, какие еще анекдоты знаю, чтобы тоже рассказать. Вспомнил! — Я тебе щас еще расскажу! — Весь во внимании! – Валера затянулся и сделал колечко из пара. — Стоят пассажиры в аэропорту, посадочный досмотр проходят. Дошла очередь до мужика с чемоданом. «Пожалуйста, приготовьте чемодан к осмотру.». «Не могу.». «Почему?». «А у меня там бипки!». «А что это?». «Ну, отсосёте – покажу!». Служба безопасности шутку не поняла, вызвала наряд полиции: «Гражданин, открывайте чемодан.». «Но я не могу!». «Почему не можете?». «Потому что у меня там бипки!». «Бипки? Что это?». «Так отсосите мне, и я покажу!». Отобрали чемодан, а открыть никто не может. Повезли мужика в СИЗО. В камере сидельцы расспрашивают: «Братуха, за что тебя?». «Да чемодан отказался открывать.». «А что там?». «Да бипки там.». «Какие нахуй бипки?». «Ну отсосите мне, тогда и расскажу.». И вот угодил мужик в лазарет, с побоями да синяками по всему телу, весь перебинтован, еле дышит. Следователи вызвали группу специалистов для вскрытия чемодана. Час, два, три пыхтели. Кое-как разворотили, смотрят – а там… – я сделал драматическую паузу. — Ну? Что же там? Что за бипки? – выпытывал Валера. — Смотрят – а там бипки. – я улыбнулся. — Вот сука! Ожидал какой-то панчлайн, а тут, нахуй, бипки блять! – возмущался Валера, несмотря на то что анекдот его все равно рассмешил. — Знаешь, а отсутствие панчлайна это в своем роде тоже панчлайн. Метаирония. Я взял у Валеры курилку и тоже затянулся. Покурив, мы пошли к Саше. Она спала. Мы не стали заходить к ней, не стали будить ее. Да и кто-нибудь из девчонок мог быть против нашего присутствия в женской палате. Я заварил себе чай и пошел в палату с книгой. Валера догнал меня. — Что читаешь? — «Если все кошки в мире исчезнут». Книга заставляет задуматься. В один момент у меня аж слеза потекла. — А о чем она? — Почтальон узнает, что у него рак мозга четвертой стадии. Появляется дьявол, и предлагает ему сделку: убирать по одной вещи из мира в обмен на дополнительный день жизни. Автор из Японии, один из продюсеров аниме «Твое имя». — И как тебе, рекомендуешь? – спросил Валера. — Да, книга отличная! И аниме это тоже хорошее, еще давно его посмотрел. В итоге книгу я дочитал на тихом часу, и остался доволен. Я отдал ее Валере, чтобы и он почитал. Затем я подошел к Саше. Она уже проснулась, и ела яблоко. — Йоу, как спалось? — Нормально, правда не помню, что мне снилось. — Слушай, я тут вспомнил. Ты же собиралась меня нарисовать! — Ах да, прости, совсем из головы вылетело! – извинилась Саша. – Сейчас, схожу за бумагой и карандашами. Я сел у окна и ожидал ее. Она вернулась с листком плотной бумаги и коробочкой с набором простых карандашей. — Давай, садись как тебе удобно и не двигайся! – попросила она. Я остался в той же позиции, она была удобная изначально. Саша начала рисовать. Моя голова была повернута к окну, поэтому тяжело было смотреть на Сашу. Боковым зрением я увидел, как она забавно высунула кончик языка во время рисования. В какой-то момент у меня зачесалась шея. — Саш, можно я почешусь? — Нет, давай я тебя почешу, а ты не двигайся. – ответила она – Что именно чешется? — Шея. Справа, где родинка. Саша почесала мне шею. Это было очень приятно. Затем она продолжила рисовать мой портрет. Спустя минут пять она закончила и вручила мне рисунок. Он получился очень красивым. Тут Саша смогла не ошибиться в перспективе, и пропорции вышли нормальные. — Вау, охуеть! – воскликнул я. – Это очень круто! — Спасибо! – улыбнулась она. – Можешь забрать рисунок себе. — Правда? Спасибо огромное! Буду его хранить и вспоминать тебя. Я забрал у Саши рисунок и отнес его в палату. Ко мне подошел Валера. — Слушай, чувак, ты сходишь со мной в душ сейчас? – спросил он. — Да, конечно! Мы двинулись в сторону душевой, которая была напротив женского туалета, рядом с мужским. Чтобы сходить помыться, нужно соблюдать некоторые правила. В душ заходят по двое: два парня или две девушки. Санитар закрывает за ними дверь. Каждый моется в своей кабинке. Как все закончат, стучат в дверь. Санитар снаружи слышит и открывает. Потом в душ заходит следующая пара. Мыться можно с четырех дня до семи вечера. Санитар запустил нас в душевую. — Я, если что, в кабинке у двери! – заявил я. — Хорошо, я тогда у окна. Спорим, что у меня хуй больше? – с улыбкой сказал Валера. – Мне все девки говорили, что у меня большой! — Постой, ты же «без баб». — Я имел в виду отношения. Секс не в счет. — Ну ладно, ты меня заинтересовал. Валера разделся. У него действительно был большой. Но меньше моего. Я захотел изобразить удивление, чтобы потом ударить по его самооценке. — Ого, да ты прав! Здоровый хуй! – начал я, снимая с себя футболку. – Интересно, как тебе мой? Я разделся и посмотрел на Валеру с довольной гримасой. Он расстроился. — Да пошел ты… Мы помылись, и вот уже нам раздали телефоны. Звонок от мамы. — Андрюша, привет! – по ее голосу было слышно, что она нетрезвая. Как день прошел? — Нормально прошел. Как там Диана? — Могу дать ей трубку. — Давай! Через несколько секунд я уже слышал голос моей сестренки. — Рюша! Привет! – поздоровалась Диана. Она называет меня «Рюша». — Привет-привет! Слышал, ты хочешь пианисткой стать? – спросил я. — Да! Очень хочу! Я научусь играть на пианине и все будут мной восхищаться! — Ты будешь очень крутой! Когда-нибудь, мы напишем песню вместе! Я буду петь, а ты будешь играть на пианино! – предложил ей я. — Я буду лучше всех! — А я буду тобой гордиться! Как в садике дела? — Мне нравится Рома! – заявила Диана, – Он не хочет со мной обниматься! Мне очень обидненько… — Ну и пошел он нафиг тогда! Он тебя не достоин. Однажды найдется тот, кого ты заслуживаешь. — А почему тогда ты любишь Марину? – спросила она. – Она тебя обижает, сильно обижает. Мне кажется она плохая. Меня передернуло. — Неважно… Ну ладно, давай, как-нибудь еще созвонимся. Пока! Обнимаю тебя! — Пока, Рюша! Звонок завершился. Затем, я набрал Марине. — Привет, солнышко! – поздоровался я. — Привет! Ну, что, как ты там? – к моему счастью, ее интонация не была раздраженной. — Нормально, потихоньку осваиваюсь. Сейчас вот с сестрой говорил. Она хочет пианисткой стать. — Успехов ей! А мы с ребятами записали новую демку. Я ее тебе сейчас скину. В целом, вышло круто, но я бы в одном моменте изменила партию ударных. Все пытаюсь уговорить Володю. — С удовольствием послушаю! Кстати, ты когда сможешь ко мне приехать? — В понедельник вечером. — Купишь мне курилку? Я тебе скину деньги, когда будут телефон выдавать. Сразу после посещения. А ты скажешь сколько. — Хорошо, куплю. — Спасибо! — Ладно, у меня еще дела есть, мне пора идти. Люблю тебя, солнце! — И я тебя люблю! Пока! Марина скинула мне демку. Я ее полностью послушал. Звучало очень круто, мне понравилось. Я сдал телефон и пошел играть в карты с Валерой. Саша о чем-то говорила с Яном.