Ваша Надменность.

За считанные часы зал наполнился шумными толпами народа разного происхождения: тут были и принцы соседних государств со своими родителями, и простые богатые помещики с владений Тенмы, и его достопочтенные чины со слугами, которыми так и хотелось похвастаться перед всем миром, чтобы в очередной раз подчеркнуть своё величие. Аояги, например, стоит как целая армия соседнего королевства во главе с самым лучшим полководцем. Хотя больше подходит соседних королевств, даже не отдельно, а вместе. Если бы кто-то решился ступить на владения Тенмы с войной — даже на день их души не задержались бы. А Йоисаки лучше сотни служащих в доме богатых помещиков. Всё «господин» да «господин», слух ласкает одно только это слово, наполняя энергией на весь день. Не сказать, что он любит тешить своё эго сотнями ласковых слов. Ему нравится править всем, что его окружает. Нравится чувствовать эту власть в своих руках, словно тузы и карты с картинками в пикете, которые гарантированно дадут победу. Всё вокруг — во власти Тсукасы. И это заставляет его сердце трепетать от волнения и невероятной радости, которую ни с чем нельзя сравнить. Даже мягкий стейк с золотом и дорогими приправами не сделает этого короля счастливее, чем физиономия проигрыша его соперника. Нет, он не строгий правитель. Он рассудительный судья, который вынужден идти по головам ради спасения окружающих. И за это его должны любить. Нет, скорее не должны, а обязаны. Он ведь их Спаситель. Их Ангел, что решает кому жить, а кому умереть. И десятки.. отнюдь, сотни людей не в силах даже сопротивляться перед его войском. Слуги дрожат от одного злобного взгляда, армия замолкает, стоит двери во дворец раскрыться с другим, более быстрым, а не тягучим скрипом. Его уважают, потому что боятся. И Тенме нравится чувствовать это превосходство над простыми смертными, которые его окружают. Алкоголь обжигает горло посетителей бала, звон стаканов наполняет воздух, пока силуэт в мантии и смешной короне возле балконов на втором этаже передвигается с особой чуткостью, словно выслеживая что-то. ..Или кого-то? Впрочем, сейчас не имеет особого значения, «кто» сковал эго чудесного короля в кандалы, словно узника в темнице. Он бы и сам не хотел раскрывать подобного секрета кому-то, вроде простых смертных или тугомыслящих подданых, которые ни за что в жизни не поймут его терзаний и волнений души, что не может с полна насытиться своей властью. — Вели играть тише, а после звона моего бокала смолкнуть. Я должен сказать свою речь и поприветствовать гостей. — словно пытаясь уколоть своим замечанием служанку рядом, безэмоционально произносит Тенма, бросив рукой в сторону оркестра, что уютно расположился в уголке нижнего этажа зала. Послушно поклонившись, Йоисаки быстро отбегает от короля, спускаясь по ступенькам, чтобы сказать о приказе Его Величества. Он мог это сделать сам, но дюже дворянской особе срывать свой голос с балкона второго этажа зала, чтобы его подданые послушались? Или может ему вообще нужно было спуститься, дабы оказать честь его слугам? Бред ведь. Это признак дурного тона. Нельзя оплошать перед гостями с такой мелочью, будучи влиятельным лицом могущественного государства. Стоит мелодии стань на тон тише, к Тсукасе уже спешит дворецкий с изысканным бокалом алой жидкости, тканевой салфеткой и серебрянной ложечкой на подносе, что была любимой у короля, ведь звонко отдавалась во время удара о драгоценное стекло. Три сигнальных постукивания о бокал серебром руками дворецкого, звонко разносятся по огромному залу, заставляя чужие шумные рты и струны с клавишами смолкнуть, в ожидании худшего. Даже не из-за настроения принца или тишины, окутавшей зал, вовсе нет. Король, будучи ещё принцем, никогда не умел правильно говорить, даже слова никогда не подбирал верные. А написать заранее тост ему боялись, вдруг они упустят хоть одно достижение великого Тенмы. С уст Тсукасы всегда сыпались то коварные планы, насчёт которых он всегда удивлялся в будущем, ведь как же его гениальный замысел могли раскрыть так скоро, уничтожив все ключевые точки, то пустые хвалебные отзывы к своей работе за прошедшее время с последнего бала, даже если всего десяток часов назад музыка смолкла, а стук начищенных туфлей барышень и джентельменов перестал донимать рассудок, занятый делами королевства по утру. — Рад видеть вас, милые дамы — он останавливается, осматривая изящных леди в роскошных нарядах. — и джентельмены. — никакого комплимента, ведь чудесней него не может быть парней. — Рад приветствовать вас на ежегодном зимнем бале моего чудесного королевства. Прошу простить, сегодня не смогу одарить вас своими успехами, есть неотложные дела, которые требуют скорейшего решения. Однако, — слуги рядом вздрогнули от такой резкой смены интонации всего одним словом, хотя лицо их короля оставалось серьёзным, словно он не нёс сущий бред всего секунду назад. — поднимем наши бокалы за такое мероприятие! За ежегодный зимний бал! — в зале эхом отдаётся последнее предложение уже чужими голосами, пока со звоном бокалов музыка продолжает своё течение с более быстрым темпом, возвращая улыбки на чужие лица. Король тоже делает жадный глоток дорогого вина и, протерев салфеткой с подноса слуги рот, он вновь возвращает свой взгляд в толпу, в поиске «кого-то». Его губы быстро прошёптывают собеседнику напротив какие-то строчки, с чеширской улыбкой, словно она была искусно вышита какой-то колдуньей, не давая даже на секунду скривится вниз или в ровную полосу. Поправив яркие лазурные пряди, молодой принц отпивает глоток своего розового Moёt & Chandon с элитного королевского бокала, что-то нахваливая ещё и слуге с сотнями схожих фужеров на подносе. Это он. Именно тот, кто не даёт покоя сердцу Тенмы в самом, что ни на есть ужасном смысле. Лимонные изумруды перебегают на пылкий взгляд со стороны — король отворачивается, делая вид, что он его не знает. — Сир, может быть, вы желаете ещё что-то? — неловно спрашивает слуга, замечая небольшое волнение в глазах короля. А тот лишь откашливается, поставив полупустой бокал на поднос рядом с серебряной ложкой и тканевой салфеткой, которая окрасилась небольшими красными пятнами. — Приготовь мне в этой комнате, — король указывает ладонью. — небольшой стол с двумя стульями. И одну не тронутую никем колоду игральных карт. И как можно скорее. — он не просил, не приказывал, а требовал. Словно больной умоляющий о своём лечении, без которого ему лежать на два метра под землёй. — Сделаю, Сир. Через пять минут всё будет готово. — мужчина кланяется, уходя в комнату, чтобы подготовить всё, как изъявил король. Сейчас или уже никогда за сегодня. Нужно спешить пока этого любителя прийти на всё готовое не забрала изящная дама для самого лучшего танца в её жизни или дворянин, который хотел спросить совета насчёт своих владений. Руи не промах в общении с людьми, ведь видит их всех насквозь: от недугов до преимуществ, которые при необходимости он умеет подавить. Его родители не были какими-то особыми чиновниками или богатыми помещиками. У него не было их вообще. Всё, что помнит мальчишка это детдом и добрую женщину с её супругом, которые горевали из-за недуга короля Камиширо, который переболел свинкой в детстве. Тогда и появился он на страницах истории — принц Руи. Усыновлённый мальчик, который десять лет боялся раскрыть свой рот во дворце. А затем его было не закрыть, стоило ребёнку увидеть на свой одиннадцатый день рождения два бездыханных тела дорогих приёмных родителей, которые подверглись жестокому нападению от неизвестного лица. Руи не знает, что случилось в тот день и почему жертвами стали только его родители, а не дорогие картины, украшения или даже он — единственный наследник Камиширо, но кровавое пятно на кровати до сих пор преследует принца в самых жутких снах. С того самого дня, на трон вступил его представитель, который отлично ладил с парнишкой и после наступления его четырнадцатилетия во многом даже стал прислушиваться, если совет действительно помогал. Сейчас ему уже семнадцать — через год коронация и вступление единственного наследника могучих и мудрых правителей на трон. А наглость и хитрость в нём только цветут, что играет огромным плюсом в политике и взаимоотношении с народом. И эта глупая, пустая черта ужасно раздражает короля, ведь он не может оплошать со своим самолюбием перед сильным и рассудительным соперником, который не такой лёгкий в сражении один на один, каким кажется на первый взгляд. Тенма знает, что чувствует принц, ведь он сам довольно рано потерял родителей, которые обрекли его на правление с пятнадцати лет, ведь подходящего регента не было. Но тогда почему этот Чешир так отличается от Тсукасы? Что король делает не так, в бесконечных попытках завоевать чужие владения, чтобы по истине стать «правителем мира»? — Не хотите ли вы заняться своими «неотложными делами», Сир? — укол. Больной удар в левую сторону груди. Опять уловки. Это раздражает. Нарисовав улыбку на лице, насколько это могло бы быть ей, Тенма поправляет мантию, готовясь нанести ответный «удар» по врагу. — А вы не желаете проложить празднество? Разве у вас нет на примете какой-нибудь мадам для развлечений? — лицо оппонента остаётся прежним. — Хотелось прежде завидеть старого знакомого. Вы ведь тоже желали встречи со мной, Сир? — бесконечные вопросы обоих наматываются словно клубок нитей для пряжи. — Верно. — через зубы отвечает Тенма. — И раз вы здесь.. — слуга выходит с комнаты, кивая королю. Ещё дольше можно было возиться? — не хотите сыграть партейку в пикет? Странное предложение. Странная игра, которая не создаст нужной борьбы между ними. Но на этот сдучай у Тенмы есть свой козырь. — Почему бы и нет? Сотню лет не держал карт в руках! — его улыбка надоедает. Он словно хочет выжечь плешь в чужой голове своей самодовольной физиономией. Не важно. Он согласился. И это то, что сейчас действительно волнует чужое сердце. Пройдя в комнату и сев друг напротив друга, но перед этим закрыв дверь на замок, в чём удостоверился Тенма, парни, а особенно Камиширо с горящими, то ли от волнения, то ли от предвкушения лучшей карточной битвы, глазами, ожидают продолжения этого вечера — Тсукаса уже тасует карты, словно искусный иллюзионист, подбирая нужную реплику. — Как насчёт покера? — резко выдаёт король, не отводя взгляда от оппонента. — Думаю, вы согласитесь, что пикет скучен для нас двоих. Огонёк в глазах напротив словно получил дрова, облитые бензитом. Не изумление, а вдохновение. — Не слишком ли для вас, Ваше Величество? — в голосе не было ни нотки былого волнения или возможного удивления. Скорее это была попытка больно уколоть по совести «честного» правителя, который отродясь в такие грязные игры для бедняков не играл. — Что ж, вы ведь тоже не чисты на руку и многими вещами промышляете в карточном мире, Ваше Высочество. — язвит в ответ парень. — Классический или ваши правила требуют чего-то иного? — уверенность так и хлещет. Самодовольно откинувшись на спинку стула, Камиширо только ехиднее хмылится, потирая виски двумя первыми пальцами на ладони. — Какие ставки будут в нашей игре? Может.. — он смотрит сверху-вниз на оппонента. — Достоинство конкурента? По лицу всегда видно, когда слова бьют в больную точку его душонки. — он тычет в чужую грудь, пока король с отвращением щуриться, стараясь отпрянуть от касаний, что могли запачкать его одёжку. — А играем.. На желание? — неизвестно, заигрывает он или издевается. Его улыбка многозначна, особенно в такие моменты. — Принято, Руи. — в моменте все формальности отходят на второй план, словно эта сцена требовала всё большего и большего погружения в мир «простых смертных», как любит выражаться король. Даже речью он должен показывать своё превосходство. — Только обойдёмся без слёз по пустякам, ведь рядом с тобой нет маминого подола, о который можно вытереть глаза. Лицо Камиширо безукоризненно. Он ничего не почувствовал от такой фразы? Наверняка человек, который два раза потерял семью должен был хотя бы расстроится или запереживать от упоминания былого.. — Играете по-грязному, да, Ваше Величество? — карты уже лежат подле чужих рук, однако Руи не спешит даже взглянуть на то, что должно было решать его судьбу — оставаться гордым правителем с чистой душой или проиграть в таком простом поединке кому-то, вроде самовлюблённого короля. Два бумажных прямоугольника в руках Тенмы, два — под локтями Камиширо, а ещё пять удобно расположились посередине стола, так же рубашкой вверх, как и карты Камиширо. — Не хочешь глянуть, что получил? — это не волнение, а укор в безответственности. Разве сейчас не решается честь молодого принца Камиширо? Так почему он предпочитает с закрытыми глазами довериться своим картам, словно бросая свою судьбу в кипящий котёл? — Но вы ведь не каждому слуге с утра говорите подать стакан воды, когда рядом есть хотя бы один дворецкий и полный графин с вашим жизненным эликсиром. Так и здесь – глупо расчитывать на поддержку каждой карты, пока наши «фишки» могут сыграть огромную роль, Ваше Величество. — он делает паузу, не сводя хитрых глаз с чужой физиономии, пока оппонент напротив делает тоже самое. Нельзя упустить даже малейшей детали, которая будет походить на мухлёж. — Как там принцесса Саки? — резко и без предупреждения. — Слышал, что у юной принцессы большие шансы сместить своего брата по наступлению её восемнадцатилетия.. — по лбу короля сбегает первая капля пота. — С чего бы такой юной леди как Саки править королевством? Она не готова взять на себя большую ответственность за наши территории в свои шестнадцать. — грубо отвечает король, чтобы поскорее сменить тему. И это раздражение улавливает его соперник, словно готовясь нанести ещё один похожий удар в будущем. Возможно, это будет его последний удар. Но никто не говорит, что победный. — Ты не думаешь, Руи, что в один момент тебя может сместить кто-то более опытный? Что твой регент не так прост, как тебе кажется? Что в конечном счёте ты останешься абсолютно ни с чем? — даже бровью не повёл. Ничего, это не тот аргумент, который Тенма готовил для победы. — А разве мне пока что есть, что терять с трона? Народ выберет меня не из страха, а из полного доверия, ведь я рос большую часть своего детства так же, как и они. Не видел ни одного лица, что было мной недовольно. — хороший ответ, верно каждое слово. — А вдруг найдётся тот, кто решит выступить против тебя? Посмеет очернить честь твоих родителей и тебя? — опять мимо, всё тоже выражение лица. — Выигрывает большинство, так ведь, Сир? Мой народ не столь безоружен, чтобы не иметь возможности постоять за себя. Они молчат, пока Тенма сжимает свободную руку от карт в кулак, чтобы подобрать то, что заставить Камиширо сдаться. У этого нахала должна быть уязвимая точка! Родители нет, предательство регента и народа нет.. — А вы, Ваше Величество, не боитесь, что народ поднимет восстание? Вам ведь нечем хвалится в социальных преобразованиях.. — это было неплохо. Действительно достойный удар, если судить по чужой кривой улыбке. Чем же ответит Тенма? — А кто сказал, что в будущем у меня нет планов для реформ в народе? Просто время не пришло. — Да, но кто сказал, что люди будут ждать вас и вашего «верного времени»? — Тсукаса глубоко вдыхает, словно пытаясь найти ответы, но понимая свою беспомощность в такой ситуации, он просто вновь кривит довольную рожицу, пряча своё раздражение от чужих надменных глаз. Нужно скорее придумать хоть что-то, хоть какой-то аргумент, чтобы скрасить давящее молчание на свои плечи. Борьба не слышалась напрямую, она была в округе, словно ядовитый газ, который было страшно вдохнуть, а избегать ещё тяжелее, ведь вместо сотни ударов можно получить удушье. Тенма был на исходе, чего явно не скажешь о Камиширо, по его довольной ухмылочке, что с каждым новым вздохом со стороны становилась только шире. — К слову, раз уж мы сказали о восстаниях.. — он готовится к финальному удару. И зная настрой принца, Тенма не будет готов принять его на свою честь и продолжать дальше бесконечно пытаться тронуть чужое сердце и душу ради скривленной мордашки. — Не думаете, что в один день произойдёт дворцовый переворот и на трон сядет не просто самозванец, а тот, кто уничтожит все ваши труды и плоды, которые вы сеяли на протяжении долгих долгих лет.. Ваше Величество, вашу честь могут опорочить! — удар приходится прямо в сердце, словно меч разрезая мышцы. — ..Фолд. — горестно признаёт Тенма о бессмысленности своих попыток тронуть чужое эго, выкидывая свои карты на середину, пока янтарные глаза сверлят пол, скрывая стыд и полноценное разочарование в проигрыше. Он вновь сдался, вновь ошибочно просчитал чужие страхи. Перед кем он решил распахнуть свою слабость? Перед принцем, который младше его всего на несколько месяцев? Как можно было проиграть с.. Бубновыми тузом и дамой? — Фу-фу, это словно симфония для моих ушей, Ваше Величество. — его улыбка с каждым словом всё хитрее и хитрее, всё надменней и надменней. Он вообще может потерять самообладание? — Приятно было сыграть с вами такую чудесную партию, но, боюсь, меня мой товарищ заждался. A bientôt! — бросает он напоследок, поклонившись королю, словно в очередной раз насмехаясь над его проигрышем. Тенма не мог терпеть такой наглости ещё дольше, поэтому он решается раскрыть чужие карты, чтобы хоть как-то выманить себе шанс на победу или хотя бы ничью. ..Две двойки? Серьёзно? Это всё, что Руи мог выдвинуть в качестве своей защиты? Осталась надежда на эти пять карт. Он должен отстоять свою честь! Великий король Тенма не может просто поиграть тому, кто даже на троне не сидел! Двойка, двойка, тройка, десятка, король.. Серьёзно? Этот Камиширо выбил каре.. Из двоек? И обошёл туза и даму Тсукасы?! — Ты.. Как ты вообще умудрился выбить такую комбинацию?! Ты спрятал карты? Поменял что-то, пока я не заметил? Ты не можешь выиграть с каре на нашей первой же партии! — он почти подлетает к Руи, хватая того за ворот рубашки и еле сдерживаясь, чтобы не окрасить белоснежную кожу парой алых пятен от ударов. — Тише, тише, Ваше Величество. Сами посудите, как я мог обмануть вас? Вы с меня взгляд не сводили. Когда бы я успел что-то подмешать? — и правда. Тенма не выпускал из виду чужих рук и физиономии. — Просто надо принять своё поражение таким, какое оно есть. — убирая чужую руку с воротника, почти издевательски шепчет Руи, еле сдерживая надменный смешок за своей улыбкой. Тенма застывает на месте, выслеживая каждое действие Камиширо до двери, словно тот мог ещё что-то сделать, кроме как унизить короля. И действительно. Тот обернулся, чтобы что-то проговорить со своей фирменной чеширской мордой. — Честная и выигрышная рука в этой игре определяется не количеством «чистых» карт, а неопытностью оппонента, Ваше Величество. — вновь загадки, от которых только больше захватывало дух, сковывая душу ненавистью и интересом. — Надеюсь, к нашей следующей партии вы сможете собрать хотя бы пару из карт без картинок. Давайте.. Это и будет моим желанием. — напоследок посмеивается Камиширо, покидая до этого закрытую на защёлку комнату и оставляя разбитого и униженного Тенму в полном одиночестве. Точнее это могло бы быть полное одиночество, если бы горкое ощущение поражения, словно живой человек не давило на чужие плечи, нашёптывая не самые приятные вещи прямо на ухо. В голове до сих пор не укладывалось слишком много нюансов, но и аргументов для опровержения чужой победы король совсем не имел. Он не впервые проигрывает этому юноше. Но почему-то этот укол по его эго оказался гораздо сильнее, чем в прошлые разы. Тсукасе подвластно всё, кроме Камиширо и его владений. Он всего лишь принц, чья коронация пройдёт только через год, но он уже делает многое, даже без своих родителей. И это неповиновение завораживает, дурманит и пьянит словно дешёвое вино в дорогущем стакане, которым пытались скрыть фальсифицированный спирт, дабы отравить Его Величество. Но что бы то ни было, он должен завладеть его территорией. И это не просто желание, это цель. Цель, которая заставляет, будем откровенны, гнилую душонку короля жить дальше, страдая от «принципа реальности». Цель, которая повышает давление у виска, заставляя кровь приливать к мозгу из-за раздражения. Рано или поздно, чужие владения точно станут красоваться в ладонях Тенмы, словно ничего не стоящая земля. Но ему не нужны люди или слуги, отнюдь. Он хочет стереть эту надменность с чужого лица. Хочет увидеть, как самоуверенный принц падёт духом, умоляя о пощаде. И это будоражит сознание, как ничто иное в жизни Его Величества. Он хочет сыграть ещё одну партию с ним. Это так странно, но так.. пленительно. Словно паутина, сковавшая движения Тенмы. Но он сможет выбраться. Когда-то, надменность принца Руи окажется в его власти. Не важно, сколько времени и сил на это уйдёт. Тенма готов отдать всё, что есть.